-   Ура! Мы спасены! - закричал Рафаэль и кинулся от радости обнимать своих прияте­лей-ниндзя.

-   Мы спасли пока только свой живот, ­- сдержано уклонился от его объятий Леонар­до. - Нам нужно спасти Эйприл, а если удаст­ся, то и наши жизни. Почему командир вам всякий раз должен напоминать об этом?

  На то, чтобы замесить тесто для пиццы, у Рафаэля ушла последняя фляга с дистиллированной водой. До сих пор в этой пустыне они не встретили ни ручья, ни колодца. И мешоч­ков с мукой хватило только на четыре пиццы. Остальные припасы оставались далеко на краю соляного озера в черепахомобиле.

  У Леонардо оставалась последняя бутылка кока-колы.

-   Всё кончено, - сказал он. - Прежде, чем умереть от голода, мы умрем от жажды.

-   Не беда, - приободрил друзей Рафа­эль, - мы подружились с местными черепаха­ми. Эти пустынные обитатели раздобудут нам всё, что нужно.

-   Они же местные, все входы и выходы тут знают, - согласился Донателло.

  Он очень тщательно выбирал место, куда ступить своими косолапыми ногами. Сухопут­ные черепахи заполнили всю каменную тюрь­му. Рафаэлю едва хватило пространства, чтобы построиться со своей походной печкой для вы­печки пиццы.

  Пустынные собратья окружили черепашек-­ниндзя полукругом и высоко поднимали голо­вы, чтобы лучше учуять незнакомый аромат.

-   У-у, - жалостливо протянул Рафаэль. - На такую бейсбольную команду никакой пиц­цы не напасёшься.

-   Не будь жадиной, - сказал ему Леонардо.

  Каждому из четвероногих гостей дали попро­бовать по крошке пиццы. Они с достоинством кивали в знак благодарности, но никто не про­ронил ни слова. Словоохотливым в этой большой семье оказался только тот самый малень­кий черепашонок.

  Попробовав неизвестного кушанья, пустын­ные черепахи гордо и медленно удалились, неторопливый топот маленьких ног по крайней мере ещё с полчаса раздавался за каменными стенами, окружавшими грозную тюрьму.

-   Им понравилась наша пицца? - спросил у малыша Рафаэль, который с некоторых пор считал сам себя непревзойдённым кулинаром по приготовлению пиццы.

  Правда, его товарищи нечасто подтверждали его мастерство, особенно, когда пицца у Рафаэля пригорала.

-   У каждого народа свои вкусы, - уклон­чиво ответил за своих сородичей новый зна­комец.

-   «Каждый кулик своё болото хвалит», - ­процитировал на память Микеланджело строчку из своей любимой книги «Болотные мотивы».

-   А что такое болото? - удивлённо спросил маленький помощник.

  Теперь уж настало время удивлённо перегля­нуться черепашкам-ниндзя.

-   Чему тут удивляться? - проворчал Ми­келанджело. - Откуда пустынным жителям слышать про болото?

  Он наклонился к малышу и примирительно постучал его по панцирю:

-   Болото - это там, где всегда приятно пахнет.

  Остальные черепашки-ниндзя тоже, стоя на коленях, снова окружили своего добровольного помощника.

-   А ты почему с нами остался? - спросил Рафаэль. - У тебя, наверное, сердце доброе и аппетит хороший.

-   Мне с вами веселей, - ответил черепашо­нок и задорно задрал крошечный нос.

-   Даже в тюрьме? - переспросил его бурч­ливым тоном Микеланджело.

-   А в пустыне всё равно, как в бескрайней тюрьме, - вздохнул черепашонок. - Тут у нас не бывает никаких интересных событий, а с ва­ми весело.

-   Тебе так понравилась наша компания? - ­спросил Донателло.

-   Ага, - весело признался черепашо­нок. - Вы такие красивые, зелёные.

-   Это оттого, что мы родились в воде, - по­учительно заметил Леонардо.

-   А что такое вода? - удивлённо поднял голову из-под панциря малыш.

  Черепашки-ниндзя расхохотались, хватаясь за панцирь на животе.

-   Разве такое вдолбишь в голову маленькой пустынной черепахе? - буркнул Микеландже­ло. - Вода это такая белая кровь, без которой не бывает жизни.

-   Вот попробуй, - сказал Леонардо.

  Он протянул новому приятелю бутылочку с последними каплями кока-колы. Черепашо­нок в ужасе отшатнулся и сказал с отвращением Леонардо:

-   Я не вампир, чтобы пить чужую кровь.

-   А разве в пустыне бывают вампиры? - спросил Донателло.

-   Я тоже об этом не читал в моей энциклопедии, - поддержал его Микеланджело.

-   Кровососов и у нас хватает, - грустно покачал головой черепашонок.

-   И то правда, - согласился Микеланджело, - где их только нет?

-   Наш народ ни у кого не пьёт кровь, - гордо заявил их маленький друг.

-   Ты нас не понял, - сказал Леонардо. - В кровь это чудо-жидкость превращается толь­ко тогда, когда попадает внутрь организма.

  Он снова протянул черепашонку бутылку с последними каплями кока-колы. Тот пересе­лил себя и героически проглотил эти последние капли.

-   Теперь у меня зелёная кровь, как у вас? - неожиданно спросил он, пытаясь подняться на задние лапы, чтобы казаться повыше.

-   Кровь всегда красная, - ответил за всех Микеланджело.

  Охранник из интереса заглянул в камеру и недовольно пристукнул по земле древком ко­пья. Остроухи двигались как-то странно: сдела­ют резкий выпад или движение и застынут каменным изваянием на полчаса.

-   Остроух приказывает мне уйти, - забес­покоился черепашонок, втягивая голову.

-   А как тебя зовут? - спросил Леонар­до. - Чтобы мы знали, кого благодарить за по­мощь.

-   А что это такое - «зовут»? - удивился их гость.

  Теперь он разговаривал еле слышным шёпо­том, чтобы его не услышал охранник, который понимал мысли обитателей пустыни, но никак не мог договориться ни о чём с черепашками-ниндзя.

-   Понятно, - почесал затылок Микеландже­ло. - Трудно разговаривать с пустынными мутантами, которые поумнели только позавчера.

-   У каждой черепахи есть имя, - сказал Рафаэль. - Вот у нас наши имена написаны на поясе - Рафаэль, Донателло, Микеланджело и Леонардо.

-   А если у меня нет такого пояса? - пе­чально спросил черепашонок.

-   Тогда я буду называть тебя Мак-Тертель, тебе понравится? - спросил Микеланджело, полистав свою книжку.

-   А тебе?

-   Мне очень нравится. Это главный герой моего любимого комикса со стихами, - отве­тил Микеланджело.

-   Ну, тогда мне тоже нравится. Я тоже хо­чу быть главным героем.

  Остроух снова стукнул древком копья в по­рог. Мак-Тертель поднял голову и телепатиро­вал ему что-то мыслями, чего черепашки-нинд­зя не смогли понять.

-   Мак-черепашка, как бы нам выйти от­сюда? - тихо спросил Леонардо, не зная, ус­лышит ли его слова грозный тюремщик-ост­роух.

-   Куда?

-   Да хотя бы к соляному озеру, - сказал Рафаэль.

-   Выйти к озеру можно через дверь, - из­рёк черепашонок, - а потом прямо вниз по подножию горы дорога приведет вас к самому озеру.

-   Там же охрана во дворе тюрьмы, ум­ник, - сердито прошипел ему Леонардо на са­мое ухо, оглядываясь на остроуха.

  Мак-Тертель покачал головой. Его малень­кий ум пока не понимал такого оборота собы­тий. Но он всё-таки надолго задумался, потом тихо сказал:

-   Остроух сидит на камне перед входом, так?

-   Ну, так, - кивнули ему черепашки­-ниндзя.

-   А ведь он может сидеть на большой ста­рой черепахе вместо камня?

-   Конечно, ему так будет даже удобней, ­- согласился Леонардо, самый сообразительный из всех, как ему это самому всегда казалось.

-   Тогда я уговорю самую старую и самую большую тётушку из наших мест, она вам по­может. Ночью она сдвинет камень у входа, на котором любит сидеть остроух, и сама ста­нет на место этого камня. Старушка очень об­радуется вам помочь. А вы за это дадите ей ка­кое-нибудь имя.

-   А разве сама она не может выбрать себе имя? - удивился Донателло, грызя от досады ногти.

-   У нас до сих пор никто этого не делал, ­- чистосердечно признался Мак-Тертель. - Тё­тушка очень захочет, чтобы ей в благодарность дали имя.

-   Не забивай нам голову своими пустяка­ми, малышня. Рассказывай про свой план, ­- поторопил его Леонардо, приплясывая от не­терпения на месте. - Хватит болтать чепуху. А если остроух на входе усядется на твою тё­тушку, что с этого будет?

-   Остроух на солнышке быстро заснёт. А тётушка - самая медлительная черепаха во всех окрестностях соляного озера Найрахтнор. Она медленно, миллиметр за миллиметром, будет отвозить охранника все дальше и дальше от входа. Остроух даже не проснётся.

-   А если он всё-таки проснётся? - недовер­чиво спросил Донателло, откусывая последний заусенец на ногте.

-   Он уже будет слишком далеко, чтобы по­мешать вам убежать из тюрьмы.

-   Недурно придумано, - согласился Лео­нардо, потирая лоб под повязкой.

-   Мак-Тертель - самый умный черепашо­нок в окрестностях соляного озера, - похвас­тался малыш.

-   Настоящий ниндзя! - хмыкнул Мике­ланджело.

-   Тогда вы сделаете мне точно такую же повязку на глаза, как у вас? - как-то жалоб­но попросил черепашонок, словно неуве­ренный, что взрослые примут его в свою ком­панию.

-   Обязательно, - пообещал Леонардо, ко­торый всегда легко раздаривал обещания.

  Но за повязку принялся Донателло, который выкроил маску для черепашонка из своего носового платка.

-   И я стану настоящий ниндзя, как вы? ­- спросил обрадованный черепашонок, когда ему повязали маленькую маску ниндзя.

-   Ты будешь самый первый ниндзя во всей Монголии, - пообещал ему Рафаэль, завязы­вая тесёмки от маски на головке маленького черепашонка.

-   Банзай!!! - весело запищал Мак-Тертель.

-   Только скажи, что нам делать со вторым охранником, когда первый уедет прочь на тво­ей тётушке? - спросил Леонардо.

-   Об этом я и не подумал. Но я что-нибудь придумаю. Вы ещё не знаете, какой я остроумный!

  Охранник с копьём так долго ждал, когда черепашонок распрощается с приятелями, что, казалось, превратился в каменное изваяние.

Глава 17. Неожиданный побег

  Пока черепашки договаривались с Мак-Тер­телем, солнце уже скрылось за пыльным горизонтом. Большое и красное, оно предвещало бурю назавтра. Этого черепашкам только не хватало. У них и без пустынной бури были свои неприятности: не осталось ни крошки пиццы и ни капли кока-колы, а от несчастной Эйприл уже давно не были ни слуху ни духу.

  Во дворе тюрьмы загорелся нестерпимо яр­ким светом фонарь.

  Это был высокий хрустальный столб с две­надцатью гранями. Свет его заливал весь тюремный двор и яркой полосой падал через дверной проём в камеру.

  Фонарь светил так ярко, что был виден каж­дый камушек и всякая песчинка во дворе. На яркий свет со всей округи слетались ночные насекомые. Они обжигали крылышки и падали неподалёку от фонаря. Кости астронавтов и ученых зловеще проступали из тени под каменным забором.

  Внешний охранник расхаживал с мечом в руках вокруг этого столба, громко шаркая ногами по камням. Глаза остроуха были слепо уставлены в темноту за забором тюрьмы, будто он охранял не пленников в тюрьме, а сторожил их от нападения злоумышленников, которые собираются штурмовать этот забор.

  Охранник всё шагал и шагал, а его тень бега­ла вокруг столба по кругу, как огромная часо­вая стрелка.

  Охраннику, стоявшему с копьём у порога ка­менным истуканом, надоело ждать капризного черепашонка. Он, чуть пригнувшись, просунул голову в камеру и снова грозно пристукнул копьём по каменному полу. Мак-Тертель испу­ганно втянул голову в панцирь и поэтому не видел, что произошло дальше.

  А случилось то, чего никто не ожидал. Донателло ухватился за древко копья двумя руками и одним рывком втянул остроуха в ка­меру. Остальные черепашки-ниндзя повисли на тюремщике, как пиявки. Остроух обладал нечеловеческой силой, справиться с ним мог разве что только средней величины танк.

  Мак-Тертель в испуге юркнул под каменную лавку, чтобы его не раздавили в схватке.

  Между тем чудеса продолжались своим чере­дом. Попавший во тьму камеры охранник ус­пел только распрямить плечи и сбросить по­висших на нём пленников. Но вдруг он застыл, как машина, у которой закончилось топливо.

-   Я же говорил, что это робот! - крикнул Леонардо, готовясь к новой атаке на охранни­ка. - У него внутри что-то заклинило. Шесте­рёнки, наверное, заели.

-   Какой это робот? - крикнул Донател­ло. - Он похож на горшок из необожжённой глины.

  Черепашки-ниндзя не успели во второй раз атаковать противника голыми руками. Охран­ник задрожал, словно вот-вот был готов рассы­паться, как черепичная крыша, и сам по себе упал как подкошенный. Остроух как рухнул плашмя на каменный пол, присыпанный пес­ком, так и остался лежать неподвижно. Мак­Тертель, лёжа под лавкой, закрыл глаза обеи­ми лапами от ужаса.

-   Смотрите, что творится! - крикнул Ра­фаэль своим приятелям и отступил от повер­женного противника.

  Лежавший остроух менялся на глазах. Сна­чала он сам, потом его копьё с наконечником из полупрозрачного металла, подёрнулись не­ровным сиянием и стали таять на глазах. По всему телу пробегали голубые искорки, по­хожие на лучистые звёздочки.

  Донателло схватил копьё остроуха и выбро­сил его за порог.

-   Зачем это? - крикнул ему Леонардо.

-   Слишком долго объяснять тем, кто не схватывает мою техническую мысль на ле­ту, - крикнул в ответ Донателло.

  Копьё за порогом на свету фонаря осталось копьём, а вот остроух на полу в камере таял на глазах, исчезая из вида, как исчезают без сле­да куски сухого льда в жаркий день на город­ской мостовой у ящика с мороженым.

  Донателло стал на колени у того самого мес­та, где только что лежал грозный противник, и пощупал руками пол. Он словно думал, что остроух мог сквозь землю провалиться, как исчезали под землёй кистепёрые рыбы, зарыва­ясь в податливую соль на озере.

-   Сгинул без следа! - сообщил Донателло своим опешившим приятелям. - Словно в воз­духе растворился, а камни под ним холодные как лед.

-   Вот почему он всегда пересаживался из тени на солнце, - догадался Леонардо.

-   А я-то удивлялся, что он это всё на солн­цепёке жарится? - удивился Рафаэль. - На­стоящий человек всегда бы спрятался в тень от жары. А эти каменные мумии боятся темноты и тени.