-   Я понимаю - можно украсть какой-то прибор, чтобы сделать видимыми для нас ост­роухов. Но зачем же тебе понадобились мои друзья - черепашки?

  Хааврон с удовольствием почувствовал своё умственное превосходство и снисходительно ответил, отчётливо проговаривая слова, словно втолковывал маленькому ребёнку:

-   Доисторические жители земли не чувст­вуют ни боли, ни жалости. В огне не горят и в воде не гибнут. Но остроухие примитив­ны. Они только кажутся разумными, потому что контактируют с гуманоидами на отражен­ной телепатической волне. Отвечают только то, о чём их спрашивает человек. И выполня­ют всё, что им приказывают. Сами они никогда не проявят инициативу. Это идеальные солдаты, но солдаты без генералов не выигрывают войны.

-   У тебя уже есть генералы - сухопутные рыбы, - наивно развела руками Эйприл.

-   Тогда назовём твоих черепашек - мар­шалами, - высокомерно разъяснил ей Хаав­рон. - Я думаю, им это понравится.

  У Эйприл пересохло в горле от волнения и от жары в компьютерном зале обсерватории у Хааврона.

-   Ты мне выделишь из своей сокровищницы стаканчик столь ценной в вашем мире влаги?

  Что-то человеческое блеснуло в глазах у динозавра Хааврона. Эйприл поняла, что это - жадность.

  Трясущимися руками, в панцирной броне, он нацедил из колбы маленькую пробирку с водой и подал своей пленнице, словно оторвал её от своего трехкамерного сердца рептилии.

  Эйприл отпила половину, остальную специально пролила. Видел бы кто, как кинулся с раскрытыми ладонями за этими каплями влас­титель мира! Снять бы это всё на плёнку - вот бы вышла сенсация...

-   Остроухи - слишком древняя форма жизни, чтобы она была похожей на вас, ­- продолжил Хааврон, оправившись от волнения за пролитые капли. - Ты видишь на них спутанные волосы? Это не волос, а орган тер­морегуляции. Если остроуха поместить в иде­альные климатические условия без перепадов температуры, волосы у него выпадут за ненадобностью.

-   Надо же, как интересно! - снова при­творно округлила глаза Эйприл. - А что ещё ты мне про них расскажешь?

-   Их безжизненные глаза - не глаза вовсе, а всеволновые локаторы. Они видят и рентгенов­ские лучи, и тепловое излучение от раскалённой плитки. Остроухи способны даже заметить ис­кривление магнитного поля. Но без моего гене­ратора они не могут видеть новых землян, вас - людей. Не могут видеть, поэтому не смогут убить. Без этого - какие они солдаты?

-   Но их так мало - всего одна деревня. Как ты собираешься с этой жалкой кучкой примитивных дикарей с копьями наперевес за­воевать всю планету? Сейчас у нас столько вся­кого смертоносного оружия, против которого с мечом не устоишь.

  Хааврон высокомерно задрал голову и с ми­нуту молча смотрел на непроходимую дурочку, которая не понимает простых вещей.

-   Посмотри на меня внимательно. Можешь даже меня потрогать, не бойся. Я не дух и не видение из вашей преисподней, не так ли?

  Эйприл боязливо потрогала острый коготь Хааврона и даже погладила, как котёнка, по его длинному хвосту.

-   Я для тебя самый что ни на есть реаль­ный, правильно? Из крови и плоти, пусть да­же эта кровь и эта плоть отличаются по хими­ческому составу от земных. Но ты перед собой на самом деле видишь не живого Хааврона Х'Ампердинка собственной персоной, а толь­ко моё тау-отражение. Сам я сейчас очень да­леко за тридевять миров в своем тридесятом измерении, куда тебе никогда не добраться за всю твою короткую жизнь. А здесь только моя копия, которую создаёт мощный тау-гене­ратор там, за миллионом галактик отсюда. Тау-генератор, построенный мной в горе, бу­дет создавать миллионы отражений местных остроухов. Ты можешь себе представить та­кую армию?

  Эйприл как изобразила в глазах удивление и восхищение, так и застыла перед повелите­лем миров с открытым, как у любопытной школьницы, ртом.

  Хааврон подошёл к пульту управления и по­ложил на него когтистую лапу.

-   Стоит мне повернуть вот этот ключ, как каждый остроух отразится в гранях тау-поля хоть много миллионов раз. И каждая его ко­пия будет существовать и действовать самостоятельно, как запрограммированный боец, пока будет работать тау-генератор, спрятан­ный в этой горе. Против миллиардной армии бессильно самое смертоносное оружие. На смену убитым из ничего будут возникать новые бойцы. Все воды планеты отныне ста­нут принадлежать только мне. Я выкачаю от­сюда всю воду до капли и стану самым бога­тым повелителем во всех пространственно-временных измерениях!

  У Эйприл от этих слов снова пересохло в гор­ле, но воды она не попросила, а Хааврон не был столь внимательным к дамам, чтобы угос­тить свою гостью.

  Он напустил на себя серьёзность и провернул ключ на пульте.

  Над пустыней словно опустилось багровое сияние. Ещё громче раздалось тонкое жужжа­ние под ногами. Генератор тау-поля принялся дуплицировать остроухих. Вот стоял один ­и тут же их двое, потом трое, словно отраже­ния в калейдоскопе.

  Хааврон во время этой операции через плечо презрительно посматривал на Эйприл, которая не сводила напряжённого взгляда с экрана.

-   Теперь смотри, на что способны мои бойцы.

  На другом экране кистепёрые офицеры сго­няли остроухих солдат строиться на том самом «стадионе», где впервые столкнулись в рукопашной схватке черепашки с сухопутными рыбами.

  Донателло первый увидел вооружённых остроухов, и махнул рукой друзьям.

  Черепашки стали спиной друг к другу, под­няли оружие и с угрозой посматривали на приближающегося противника.

-   Не бойся! - великодушно успокоил Эйприл Хааврон. - Я не велю их убивать. Мои бойцы преподадут твоим телохранителям урок рукопашного боя.

  Отряд остроухов с мечами и копьями грозно надвигался на четырёх бойцов, стоявших в глухой обороне спина к спине.

  Первый удар принял на себя Донателло.

  Он отразил две атаки остроуха с мечом, на третий раз его боевая палка разлетелась вдребезги. Меч из полупрозрачного металла в руке противника разил всё напропалую. Вот остроух промахнулся и опустил свой меч на ка­менную глыбу - полупрозрачный клинок рассёк камень пополам.

-   Теперь ты видишь силу и могущество моих солдат? - снова загрохотал своим смехом Хааврон.

  Черепашки, яростно сражаясь, медленно отступали к высокой и неприступной скале, что­бы обезопасить себя от окружения со всех сторон. Чем ближе они подходили к спасительной каменной стене, тем наступление противника слабело.

  Остроухи уже не с прежней яростью круши­ли всё вокруг своими мечами из полупрозрач­ного металла. Наконечники их копий уже не с той силой высекали синие искры из камня. Под самой скалой остроухи остановились, словно перед запретной чертой. Напрасно кис­тепёрые командиры подбадривали их уколами своих копий, остроухи упёрлись, словно на­толкнулись на непреодолимое препятствие.

-   Проклятье! - взревел Хааврон в микро­фон, отдавая команду кистепёрым командирам остроухов. - Генерал Рыбводарх! Командуйте отступление! Остроухие боятся тени. Долго пробыв в тени, они снова возвращаются в своё прежнее состояние и становятся невидимыми и безопасными для людей.

  Сказав это, он тут же опасливо оглянулся на Эйприл. Та пожала плечами и наивно развела руками, будто ничего не поняла из его слов.

-   Ничего страшного, - успокоил сам себя Хааврон. - Даже, если бы ты об этом и дога­далась, ты никогда не выдаёшь мою тайну сво­им приятелям, потому что ты никогда не вый­дешь отсюда!

  Он подошёл к Эйприл и вырвал у неё из во­лос миниатюрную видеокамеру черепахосвязи, замаскированную под заколку с драгоценным камнем.

  Бросил крохотную камеру на пол и раздавил тяжёлой пяткой.

-   Ты навсегда останешься здесь. Я думаю, тебе в плену будет даже веселей, чем твоим приятелям. В твоём распоряжении весь ком­пьютерный зал с самыми лучшими компьютер­ными играми. Играй сколько хочешь! Это са­мый лучший способ сойти с ума без чужой по­мощи.

Глава 12. В плену у остроухов

  Черепашки-ниндзя просто опешили от неожи­данного отступления врагов. Они уже видели пару раз, как сквозь землю проваливались кисте­пёрые рыбы, но чтобы вот эти лохматые незнако­мые воины так враз исчезли с глаз долой - та­кое ими приходилось видеть впервые.

  Донателло поднял с земли полупрозрач­ный меч и провёл рукой по остро отточенной кромке.

-   Он сделан не из земного материала. Он такой острый, что будь у меня человеческая, а не черепашья, кожа, я бы сразу порезался.

-   Как будто бы ты уже знаешь все земные материалы, - фыркнул Микеланджело.

-   Я свои мечи не променяю ни на какие инопланетные, - гордо заявил Леонардо, пря­ча оружие в ножны за спиной.

-   А я захвачу на всякий случай эту пал­ку, - сказал Донателло, поднимая брошенное остроухами копьё. - Земная она или инопла­нетная - лишь бы прок от неё в бою был.

  Черепашки вернулись к своим верблюдам, но их там уже и след простыл.

-   Оказывается, - сказал Микеландже­ло, - что местные аборигены - скотоводы, раз они увели наших верблюдов.

-   А может быть, они просто любят пиццу из верблюжатины, - сказал Рафаэль и потя­нулся за своими рюкзаками. - Хорошо, что нашу поклажу не тронули.

-   У кого не тронули, - мрачно насупился Донателло, - а у кого, как пылесосом, вытя­нули половину багажа.

-   Зачем тебе твои железки да компьютер­ные платы? - спросил Леонардо. - Не лучше ли путешествовать налегке?

-   А как мы оживим наш черепахомобиль и черепахолёт, когда будем возвращаться об­ратно?

-   Ты больше переживай, что лишился свое­го маникюрного набора. Опять тебе придётся грызть ногти, - усмехнулся Леонардо.

-   Ну и что?

-   А если Эйприл снова заметит? - ехидно спросил Леонардо.

  При упоминании об Эйприл черепашки насу­пились и примолкли. Каждый считал себя виновным в том, что они потеряли Эйприл.

-   Куда идём, Чингисхан? - спросил Рафа­эль у Леонардо. - Командуй, раз в командиры напросился.

-   Почему это сразу - Чингисхан? - обиделся Леонардо. - Я, может быть, хочу быть похожим на Александра Македонского.

-   Один другого не чище. Оба завоеватели и тираны, - сказал Микеланджело. - Так про них в энциклопедии написано.

-   Нет - чище. Чингисхан никогда не мыл­ся, им религия запрещала, я об этом в комик­сах читал, - гордо сказал Леонардо. - Алек­сандр Македонский даже чистил зубы.

-   Хорошо, что ты достаточно букв зна­ешь, чтобы комиксы читать, - буркнул Ми­келанджело. - Зачем ты так нагрузился? Ка­кой из тебя командир с двумя рюкзаками за спиной? Простая черепаха с двойным пан­цирем.

-   Пусть мне будет трудно, зато я не останусь на привале без моей кока-колы, - твёр­дым командирским голосом ответил Леонар­до. - А ты, Донателло, получаешься у нас как бы помощник командира по технической час­ти. Почему до сих пор не связался с Эйприл по нашей связи?

-   Просто ума не приложу, - ответил Донателло. - Сразу после огненного смерча в атмо­сфере были сильные помехи, а теперь Эйприл просто сама не отвечает на мой сигнал.

-   Эге, - скривился Микеланджело. - С такими командирами у скаутов в нью-йорк­ском Сентрал-Парке даже в пэйнтбол не выиграешь, куда уж там с остроухами да кистепё­рыми сражаться.

-   Но ты уж, новый командир выискал­ся, - сказал Леонардо. - Помалкивал бы себе и стихи в тетрадочку записывал.

-   Иди себе тихонько и не булькай своими бутылками с кока-колой, - проворчал Микеланджело.

-   Ты, между прочим, из этих бутылок ещё пить попросишь.

-   Может быть, и попрошу, но пить буду без удовольствия, после того, как мы с вами проворонили нашу Эйприл, - ответил Мике­ланджело.

  Все сразу втянули в панцирь головы, снова вспомнив про свою потерю.

* * *

  На прежде бесплодной горе теперь росли ка­кие-то деревья, стволы которых на ощупь казались каменными столбами, а листва шуршала, как жестяные банки.

  Завалы камней превратились в убогие хижи­ны, а сама гора теперь виделась старинным замком с неприступными каменными стенами. Черепашки ползли по-пластунски, перебегали от каменных кустов то к одному валуну, то к другому. Теперь подножие горы самым непо­нятным для них образом стало обитаемым и довольно хорошо обжитым.

  Но это не была жизнь обыкновенной деревни диких людей. Тут не было детей, женщин и стариков со старухами. Вся местность боль­ше скорей напоминала хорошо укреплённый лагерь воинов или монастырь, чем мирную деревню туземцев.

  Повсюду сновали кистепёрые рыбы и грубо командовали странными существами, похожи­ми на доисторических предков человека. Хоть наши черепашки, кроме Микеланджело, разумеется, были не слишком начитаны, но они не раз смотрели по телевизору передачи про путе­шественников и примерно представляли себе монгольских пастухов. Местные обитатели го­ры ни с какой стороны не были похожи на монголов. Они вообще для черепашек казались мало похожими на обыкновенных людей.

  Слишком близко подходить к военному лаге­рю остроухов они побоялись, а расположились в густой рощице из коралловых кустов, листья на которых теперь казались кусками пыльной черепицы. Рощица укрывала верхушку холма, с которого Донателло наблюдал за неприятелем в свой электронный бинокль. Он сам его свинтил из старого микроскопа и подзорной трубы, кото­рую они нашли в канализации Нью-Йорка.

-   Хорошо, что моя печь для пиццы, - ска­зал Рафаэль, - работает на химических реа­гентах. Нагревается сама, стоит мне только смешать два разных порошка.

-   Пицца, приготовленная на дровах, всё-та­ки вкусней, - проворчал Микеланджело.

-   Особенно на берёзовых, - подтвердил Ле­онардо, мечтательно прикрыв глаза.

  У него начинало от голода бурчать в животе.

-    - Согласен, - кивнул Рафаэль, колдуя над своей чудо-печкой. - Но в нашем положении у моей духовки много преимуществ. Во-пер­вых, никакого дыма, который бы выдал нас врагам. Во-вторых, где бы мы в этой пустыне сыскали дрова для растопки? Эти каменные де­ревья и кусты не горят, как их ни поджигай.