-   Так нечестно - вы не принимаете меня в игру!

-   Потому и не принимаем, что теперь мы не играемся в игрушки, а идём спасать нашу Эйприл, - пояснил Леонардо серьёзным голо­сом командира.

-   Так нечестно... - пискнул было Мак-Тер­тель, но Рафаэль ловко перевернул его на спи­ну, и бедный черепашонок завертелся юлой на панцире под ногами у настоящих ниндзя, пытаясь перевернуться снова на живот.

-   Вот и вертись тут, как карусель, - ска­зал Леонардо, - пока не повзрослеешь. А мы пошли на операцию.

-   А я? - теперь уже жалобно пропищал Мак-Тертель.

-   А ты останешься на связи, - сказал До­нателло. - И наловишь нам свежих рачков в озере.

-   Я их терпеть не могу!

-   Зато Рафаэлю они нравятся, - сказал Микеланджело. - Правда, Раф?

-   Ага, - подтвердил Рафаэль. - Мне по вкусу все мелкие водные обитатели.

-   Особенно пиявки, - буркнул Микеланд­жело.

* * *

  Эйприл включила радиомаяк - микроско­пический передатчик, вмонтированный в се­рёжки с изумрудом. Она весь день волнова­лась и никак не могла дождаться сегодняш­ней ночи. Хааврон, казалось, забыл про неё. Даже охранник-остроух куда-то исчез, оста­вив после себя горку надкусанных камушков на пороге. Эйприл включила радиопередатчики в серёжках. Только бы в них не подсели батарейки...

  Радиомаячок непрерывно наигрывал одну и ту же рождественскую песенку.

  Когда черепашки вышли к какому-то забро­шенному скверу, похожему на храм под открытым небом, они услышали в наушниках этот очень слабый сигнал.

-   Пусть до рождества ещё далеко, - сказал Донателло, - зато до Эйприл уже рукой по­дать!

  Он показал черепашкам рукой на обсервато­рию. С площадки храма открывался хороший вид на вершину горы.

  Храмовой комплекс казался совершенно за­брошенным. Это было самое тёмное место на всей горе-замке. Недалеко от разрушенного храма с колоннами возвышалась скульптура какого-то позабытого бога дикарей. Каменный истукан с блюдом на голове стоял так выгодно, что с него можно было перебросить верёвку с тяжёлым якорем-кошкой на конце до самой стены, за которой поднималась к небу обсерва­тория, где томилась в плену Эйприл.

  Рафаэль первым взялся за верёвку, свёрну­тую тугими кольцами. Он долго крутил её над головой, пока моток не стал со свистом рассекать воздух, потому выпустил один конец веревки из рук.

  Верёвка описала плавную дугу, но не долета­ла до зубчатой стены.

-   Да, - сказал Донателло. - Без пиццы ты никуда не годишься. Вот посмотри, как я доброшу.

  Теперь уж Донателло размахнулся верёвкой с длинной кошкой на конце. Острые крюки кошки скользнули по стене, но не зацепились за зубцы.

-   Знатно брошено, но это не заброс, - ска­зал Леонардо, наматывая верёвку на локоть.

  Размахнулся Леонардо так, что едва сам не сорвался с пьедестала, на котором стояла скульптура бога с блюдом над головой. Верёвка прочертила кривую линию в воздухе. Крючья кошки прочно уцепились за камень стены, за которой возвышалась обсерватория. Чере­пашки натянули верёвку так, что она превра­тилась в прямую линию.

-   Вот это заброс, так заброс.

  Леонардо закрепил другой конец верёвки за основание каменного истукана, и хотел было уцепиться за туго натянутую струну, чтобы пе­рейти по ней к обсерватории, как Микеланджело оттолкнул его.

-   Пустите! Только я спасу Эйприл. Только я так сильно люблю её!

  Леонардо не стал возражать, только сказал в напутствие:

-   Возьми палку у Донателло, чтобы легче было сохранять равновесие на верёвке.

  Тонкая верёвка резала босые ноги, покрытые жёсткой черепашьей кожей, но Микеланджело всё ближе перебирался по неверной струне к высокой стене, которой была окружена обсерватория.

* * *

  Со стены Микеланджело спрыгнул на цо­кольный этаж обсерватории. Всё снаружи была так побито и разрушено, словно это здание не раз брали штурмом неприятельские войска.

  Микеланджело серой крысой незаметно про­скочил в скрипучую дверь и по темным переходам добрался до вентиляционной камеры. Пе­ленгатор, который ему дал Донателло, поймал радиомаячок Эйприл, замаскированный в се­рёжках с изумрудом. Теперь этот сигнал всё громче попискивал в наушниках, напоминая ему о весёлом рождестве. Микеланджело забрался в вентиляционный короб и пополз туда, где сильней всего звучал сигнал Эйприл.

  Когда он пробрался по вентиляционному жё­лобу вплотную к цели, Микеланджело осто­рожно глянул в компьютерный зал сквозь про­волочную решетку.

  Звук сигнала так громко звучал в наушни­ках, словно Эйприл была рядом с ним на встре­че рождества, но вместо девушки с рыжими во­лосами за компьютером сидел кошмарный ост­роух с рыжими космами минеральной ваты на голове.

  Времени на раздумье не было. Микеландже­ло вытащил нож, потом одним ударом ноги вы­бил вентиляционную решётку и спрыгнул с по­толка из люка для вентиляции на ковер в компьютерном зале обсерватории.

-   Говори, рожа каменная, где Эйприл, или тебе придёт конец! - крикнул Микеланд­жело, готовясь набросить на каменное чучело тёмную накидку, чтобы лишить его силы.

  Он в пылу погони забыл, что не понимает языка остроухов.

  Но остроух сам кинулся ему навстречу, гово­ря понятным языком:

-   Мик, это я - Эйприл! Разве ты меня не узнаёшь?

-   Не верю... Только не подходи близко, а то мы уже знаем, как с вашим братом расправляться.

-   Тебе снова рассказать о канализационных люках, как я говорила нашему Донателло?

-   С чем была пицца, которую мы выброси­ли в день твоего последнего прихода к нам в гости?

-   С пиявками.

-   А как называется моя любимая книга?

-   «Болотные мотивы».

  Микеланджело вставил нож в ножны, ки­нулся к Эйприл навстречу, чтобы её обнять, но в нерешительности замер перед ней, каменным страшилищем.

-   Эйприл, что они с тобой сделали?

-   Это беда поправима. Я теперь знаю па­роль, и почти так же всесильна, как Хааврон.

-   Кто такой Хааврон?

-   Я потом всё вам расскажу. А теперь не время.

  Эйприл кинулась к компьютеру, что-то быстро набрала на экране, нажала кнопку... И вот каменная оболочка на ней с грохотом разруши­лась и перед Микеланджело предстала преж­няя Эйприл с рыжими волосами и зелёными глазами.

-   Эйприл, сюда скорей! - поманил её рукой Микеланджело к распахнутому окну, по­казывая на спасительную веревку.

  Но тут пришёл черёд сомневаться для самой Эйприл. Она вдруг вспомнила Хааврона в образах кистепёрой рыбы и остроуха. Эйприл недо­верчиво вгляделась в друга. Она уже привыкла к козням Хааврона, который умел легко менять обличье.

-   Сначала докажи, что ты и есть самый на­стоящий Микеланджело!

-   Посмотри вниз - там тебе машут наши черепашки-ниндзя! - торопливо сказал Микеланджело и протянул ей прибор ночного виде­ния.

  Эйприл нацепила тяжёлые очки, всмотре­лась в темноту, заметила друзей и помахала им рукой в ответ.

  Но всё-таки за разговорами они упустили не­мало времени.

  Хорошо, что Микеланджело успел придви­нуть к двери тяжёлый железный шкаф с техническими приборами. Едва они выскочили из раскрытого окна на зубчатую стену, как в дверь принялись ломиться с той стороны охранники.

  Эйприл хотела взяться за верёвку, но Мике­ланджело остановил её:

-   Ты держись за меня, а я сам соскользну вниз по верёвке. Иначе твои нежные руки пре­вратятся в сплошной волдырь.

  Над обсерваторией загудела сирена тревоги, а над самим куполом загорелся прожектор. Луч его скользнул по округе и ударил ярким светом вдоль верёвки. Микеланджело с Эйприл уже были на полпути вниз, как воины остро­ухи показались далеко внизу в ярком свете прожектора. Они бежали к тому месту, где веревка почти касалась земли. Над всем замком и окрестностями загорелся яркий свет фонарей и прожекторов.

  Тёмная ночь превратилась в ясный день. Ещё момент - и враги подберутся к самой верёвке. Но остроухи не стали торопиться. Ждали, когда Микеланджело с Эйприл на ру­ках спустятся к ним прямо в руки.

-   Эх, не успеют! - подпрыгнул на месте от волнения Леонардо. - Уже всходит солнце, оно прибавит врагам силы, и остроухи вылезут изо всех щелей, как тараканы на свет.

  Солнце действительно выглянуло между зем­лёй и густыми тучами, закрывавшими небо. Всё вокруг буквально закишело розовыми по­лупрозрачными куколками, из которых вылуп­ливались остроухи. Но так продолжалось не­долго. Солнце снова скрылось за низкими облаками. Утихший было ветер пахнул в лицо черепашкам, будто пробуя силу. На мгновение затих и вернулся с новыми порывами.

  Всё заволокло чёрными тучами, и небо враз потемнело. Разразилась невиданная для этих мест буря с грозой и проливным ливнем. Если бы небо не потемнело от чёрных туч, то тем­нота бы непременно наступила от песчаных вихрей, которые стеной поднялись в воздухе перед ливнем, а потом от сплошной пелены дождя.

  Разбились и погасли все фонари и прожекто­ры. Остроухи один за другим стали исчезать из виду, словно сахарные фигурки растворялись под струями дождя.

  Черепашки завернули Эйприл в чёрную накидку и на плечах бегом понесли к ближайшей пещере, прыгая через ручейки или даже не­большие водопады, которые неслись с горы в потоках дождя.

* * *

  Видел бы кто, как Хааврон рвал на себе жё­сткие волосы остроуха, похожие на пучки стекловаты. Он сидел в обсерватории и на де­сятках экранов наблюдал, как беглецы скрываются из вида.

-   Генерала Рыбводарха ко мне! - громогласно приказал он в микрофон.

  Через минуту генерал кистепёрых рыб появился в компьютерном зале обсерватории, бренча своими жестяными шпорами.

-   Генерал, ты знаешь, где скрываются черепашки?

-   Так точно, мой повелитель! Они прячутся в подземных пещерах недалеко от замка.

-   Тебе известно, что пещеры соединяются подземными реками?

-   Так точно, мой повелитель! А эти ре­ки вытекают из подземного моря, которое расположено под высохшим соляным озе­ром.

-   В пещерах царит вечная тьма. Остроухи там и шагу не смогут ступить. Придётся твоим кистепёрым солдатам пройти по подземным ла­биринтам и захватить черепашек.

-    Невозможно, мой повелитель! Мои воины дважды вступали в схватку с этими водными обитателями и оба раза мы терпели поражение. Солдаты не пойдут в бой!

-   Генерал! Я отдам тебе в вечное владение все подземные воды, если ты схватишь черепашек.

-   Мои солдаты плохо видят в темноте.

-   Твои солдаты могут по подземным рекам незаметно подплыть к черепашкам и схватить их, когда они будут без оружия.

-   Мои кистепёрые рыбы никогда не плава­ли и боятся утонуть.

-   Пусть половина их утонет, зато вто­рая половина захватит противника. Это при­каз!

-   Есть, мой повелитель! Но мои солдаты всё-­таки пойдут по сухим тропам, - брякнул жестяными шпорами генерал Рыбводарх и скрылся за дверью.

  Хааврон снова повернулся к экранам компьютеров. На них в призрачных силуэтах тау-излучения было видно, как черепашки с Эйп­рил плывут на надувных лодках по подземным протокам к своему лагерю на берегу подземно­го озера под провалом в горе.

* * *

  На выходе из подземной протоки у самого лагеря маленькую эскадру из надувных лодок встретил обрадованный Мак-Тертель:

-   Стой! Кто плывёт?

-   Свои! - строго отозвался Леонардо.

-   Что случилось за время нашего отсутствия?

-   Чудеса! - воскликнул черепашонок.

-   Поточнее можно выразиться? - буркнул Микеланджело.

-   Я просто на седьмом небе от счастья! Вот и на мою жизнь выпало увидеть, как с неба льётся прозрачная кровь! - закричал Мак-Тертель.

  Зеркало подземного озера было покрыто мелкой рябью от дождинок, которые долетали сю­да из провала в горе.

-   А сколько ты уже живёшь на этом свете? - спросил Микеланджело.

-   Целых два года! - гордо ответил малыш.

* * *

  Хааврон со всей злобой ударил по экрану монитора, на котором светились контуры счастливой мордашки Мак-Тертеля. Каменный ку­лак в мелкие песчинки разбил стекло и прошёл насквозь с тыльной стороны монитора.

  Хааврон освободил руку из пробитого прибо­ра, сгрёб ладонью осколки стекла и бросил их в верхний рот. Равнодушно прожевал хрустящие на зубах стекляшки и выплюнул их себе под ноги.

-   И что это остроухи находят в этом вкусного?

Глава 24. Пылающий бог остроухов

  Весь следующий день черепашки-ниндзя вместе с Мак-Тертелем, раскрыв рты, слушали долгий рассказ Эйприл о коварстве Хааврона и его кистеперых приспешников.

  Слушатели боялись проронить хотя бы слово.

-   Он придумал совсем неплохой план, ему ничего не стоит завоевать всю Землю, - согласился Леонардо, когда Эйприл закон­чила свой рассказ про инопланетного агрес­сора и его чешуйчатое и каменное войско. ­- Но почему ты не смогла разрушить его тау­-генератор, если ты разгадала пароль Хаав­рона?

-   Эта информация на компьютере была за­секречена ещё одним паролем, который я ни­как не смогла разгадать. К тому же я не так хорошо разбираюсь в технических схемах, как наш Донателло.

  Донателло украдкой, чтобы Эйприл не заме­тила, откусил ноготь и сказал:

-   Нужно было мне вместо Микеланджело в обсерваторию идти! Я лучший в мире взломщик компьютеров. Но ты хотя бы мог­ла перерисовать схему тау-генератора Хаав­рона.

-   Что ты! Конечно же могла! У меня там была масса времени, куча карандашей и бума­ги... Единственное, что я знаю - та самая ста­туя, к которой вы привязали верёвку, когда спасали меня, играет какую-то важную роль в схеме генератора, - сказала Эйприл. – По-моему, без неё он не сможет работать. Я видела на экране компьютера какую-то непонятную схему, на которой была отмечена красным цве­том именно эта статуя.

-   А как мы можем разрушить этого ка­менного идола? - нетерпеливо спросил Лео­нардо, заглядывая на схему, которую чертила по памяти на бумаге перед Донателло Эйприл в походной планшетке, где Леонардо держал топографические карты и путеводители по Монголии.