- Разве мыслима такая точность? - спросила Эйприл. - Как можно установить время изготовления предметов древности, когда на это нет прямых указаний?
- В данном случае это было нетрудно. На груди сфинкса сохранились контуры солнечного диска с лучами, протянутыми в виде рук. А такое изображение могло быть сделано лишь в период царствования фараона Аменхотепа IV. Это любопытнейшая личность! - профессор обратился за подтверждением к профессору Арнольду.
Профессор Арнольд внимательно слушал, скрестив руки на груди, но, почувствовав, что от него хотят услышать какую-то информацию, поднял голову и заговорил:
- Всю жизнь Аменхотеп IV боролся за объединение государства, преодолевал отчаянное сопротивление жрецов и землевладельческой знати, державшей в своих руках большие княжества, - он замолчал, слегка наклонив голову.
- В борьбе со жрецами и аристократией Аменхотеп был вынужден опираться на мелких землевладельцев - немху. Этому фараону, пожалуй, нельзя отказать в последовательности. Если можно установить неограниченную монархию на земле, то почему бы не сделать этого и на небе? И Аменхотеп запретил поклонение древним божествам, уничтожил их изображения и имена на всех памятниках и установил поклонение единому богу солнцa - Атону. Фараон покинул ненавистную ему столицу Фивы, или (по-египетски) Уасет, и построил себе в Среднем Египте новую роскошную резиденцию - город Ахетатон. Даже свое имя Аменхотеп сменил на Эхнатон. После смерти Аменхотепа восторжествовала жреческая реакция, все новшества были уничтожены, новый город разрушен, а самое имя Аменхотепа исключено из списка фараонов...
- Но, профессор Брэдли, - обиженно сказал Донателло, - почему обо всем этом мы узнали от вас только теперь?
- Мне не хотелось слишком утомлять вас подробностями.
- Ничего себе! - возмутился Микеланджело. - Ведь многое же теперь проясняется.
- Что именно? - профессор Брэдли, казалось, горел от возбуждения. Он опять сел за стол.
- Текст папируса, честно говоря, мне был не совсем понятен без этих, как вы говорите, подробностей. Помню начало: «Велик и всесилен бог Атон - единый, который создал себя сам. Велик и всесилен Эхнатон - повелитель Верхнего и Нижнего Египта». Раньше оно казалось мне бессмысленным, ну, нечто вроде необходимой заставки. А сейчас я представляю, как же тяжело было этому Эхнатону среди людей, которые его ненавидели, - Микеланджело задумался.
- Ну да, - добавил Рафаэль, - как же было фараону, этому Аменхотепу, который потом стал Эхнатоном, не любить молодого архитектора Мересу. Наверное, сыновья фараона ненавидели своего отца за это.
Оживленную беседу прервал профессор Арнольд:
- Мы, однако, засиделись. Темнеет здесь быстро, пора расходиться. Рад был познакомиться с вами.
Брэдли вышел из палатки вслед за профессором Арнольдом. Некоторое время еще были слышны их голоса, но черепашки устали за долгий день и уже не вникали в разговор. Они устроились на спальных мешках и вскоре уснули. Эйприл ждала, когда вернется в палатку профессор Брэдли. Она сидела за столом на стульчике, подобрав под себя ноги. И думала: «Хорошо бы снова завтра пригласить доктора, чтобы тот еще раз осмотрел Леонардо». Потом и она легла на свой спальный мешок. Сон не мог овладеть ею долго. Разговоры оживили богатое воображение. Эйприл представляла, как выглядел архитектор Мересу, каким он был благородным человеком, раз сам фараон оказал ему такое внимание. Наконец, Эйприл взяла книгу, которую привезла с собой. Свет от фонарика падал на страницы. Читать было скучно, и ей вспомнились слова из какого-то романа: «…читал скучную книгу, уснул, во сне приснилось, что опять читаю, проснулся от скуки - и так три раза».
Профессор Брэдли вошел тихо, чтобы никого не разбудить. Увидев, что Эйприл еще не спит, он спросил, укладываясь спать:
- Ну что, не жалеешь, что поехала?
- Да ну что вы, это просто здорово! - шепотом воскликнула она. - Здесь все так интересно, да и общение с умными людьми приносит много радости.
- Ну хорошо, будем спать.
Глава 17. Призраки в пустыне
Утром первым проснулся Леонардо. Он попытался сесть, но был еще так слаб, что панцирь перетягивал его тело назад. Рядом с ним лежал Донателло. Леонардо тихо позвал:
- Донателло!
Донателло сразу же проснулся, одним рывком вскочил на ноги.
- Это я тебя позвал, друг.
Донателло упал на колени перед Лео.
- Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? - он окинул взглядом лежащего Леонардо.
- Все нормально, только слабость большая, да руки и ноги не слушаются. А что говорил профессор Брэдли?
- Он тебя спас, разве ты не помнишь?
- Нет, мало что помню. Этот яркий свет из глаз сфинкса...
- Жуткое зрелище, - бросил Донателло.
- Он буквально пожирал меня изнутри, я хорошо это чувствовал, - глаза Леонардо расширились и округлились, голова его приподнялась, но тут же резко опустилась на прежнее место.
- Леонардо, если бы не профессор Брэдли...
- Расскажи мне, что он сделал, как он меня спас?
- Он отгадал загадку сфинкса.
- Да? И каков был ответ? Ведь я мог попасть в пасть этого чудовища и сгореть там. Ты понимаешь? - Леонардо вопросительно смотрел на Донателло.
- Это - человек.
- И все, так просто?
Микеланджело и Рафаэль открыли глаза почти одновременно и удивились, что Донателло разговаривает с Лео.
- Вот это да! Здорово!
- Леонардо пришел в себя!
Профессор Брэдли, а за ним и Эйприл подошли к уже стоящим полукругом черепашкам у спального мешка, на котором лежал Леонардо.
Потирая глаза, Эйприл суетливо спросила:
- Может, доктора позвать?
- Думаю, не стоит, - успокаивающим тоном произнес профессор Брэдли, - а вот накормить нужно, чтобы силы поскорее восстановились.
Эйприл ушла за едой.
- Профессор Брэдли, - окликнул Леонардо ученого, отходившего от него.
- Да-а, - тот оглянулся.
- Спасибо вам, - глаза Леонардо заблестели.
- Все в порядке. Друзей своих тоже поблагодарите.
- А откуда вы знали ответ?
Присаживаясь на стульчик, приглаживая свои волосы, профессор Брэдли произнес:
- Для меня эта загадка оказалась не сложной. Когда-то я изучал мифологию, так вот там я прочел о царе Эдипе, думаю, потом как-нибудь я расскажу вам о нем. А сегодня, - сделав паузу и посмотрев на черепашек-ниндзя, профессор добавил, - мы пойдем в пустыню...
- Здорово! - крикнул Микеланджело.
- Приключения продолжаются! - торжествовал Рафаэль.
Черепашки подпрыгивали на месте от радости, переполнявшей их. Но вскоре они успокоились, обратив взгляды на Леонардо.
- Вот-вот, и я говорю, пойдут не все. Кто-нибудь останется присматривать за Леонардо, требовательно сказал профессор.
К этому моменту вернулась Эйприл с завтраком. В палатке ее встретило молчание.
- Что притихли? - входя, поинтересовалась она. - Мне казалось, я слышала какие-то восторженные крики.
- Кто останется присматривать за Леонардо? - послышался вопрос Донателло.
Черепашки молчали, опустив головы.
- Видно, придется остаться мне, - обреченно произнесла Эйприл. - Идите уже, ладно.
Вскоре профессор Брэдли, Донателло, Микеланджело и Рафаэль пошли в пустыню. Мелкий песок набивался в сандалии профессора и начинал натирать ему пальцы. Профессор то и дело останавливался, вытряхивал его. Но потом перестал это делать, махнув рукой.
- Вы только представьте, что время перенесло нас в древние города, которые существовали на этой земле тысячи лет тому, - профессор Брэдли решил по пути поделиться информацией.
- Представили, что дальше, - вздохнул Донателло.
- А глаза закрывать надо? - пошутил Микеланджело.
- В пустыне представить и не такое можно, - таинственным голосом заметил Рафаэль.
- Выжженная солнцем земля. Уже много дней дует хамсин...
- Название какое-то рыбное, - хихикнул Микеланджело.
- А что это? - спросил Донателло.
- Донателло, ты меня удивляешь, - возмутился Рафаэль, - разве догадаться трудно: тебе же сказали, что дует, а что может дуть, если не ветер. А?
- Это - палящий ветер пустыни Сахары. Дует день за днем, поднимает тучи мельчайшей пыли, которая покрывает сплошным слоем растения, постройки, одежду. В это время года, почти на два месяца, вплоть до нового разлива Нила, замирает жизнь в древнем Египте. Лишь чиновники - неутомимые и вездесущие сборщики податей - рыскают из селения в селение. Каждая вторая корзина урожая должна быть сдана в казну. И горе тому, кто не заплатит подати. Его хватают, кладут на землю и долго бьют плетьми или палками, потом связанного бросают в канаву. «Его жена и дети связаны перед ним; его соседи бросают все и бегут...»
- А где же правосудие? - недоумевал Донателло.
- На стороне богатых, где же еще, - пожимая плечами, ответил Рафаэль.
Профессор продолжал:
- На раны несчастного оседает пыль, поднятая ветром пустыни, но никто не поможет ему. Ведь фараону нужно много богатств - он строит новую столицу. Летят, закручиваются, уносятся в небо пыльные вихри. Солнце висит в мгле, словно бубен из красной кожи гиппопотама. И уже с другой стороны доносятся глухие удары палок, свист плетей, отчаянные вопли истязуемых. «И оторви землепашца от труда его, и пусть он работает больше, чем могут сделать его руки...»
Руки черепашек-ниндзя сжались в кулаки; герои готовы были броситься на защиту того, кто в ней нуждался.
- Спокойнее, друзья мои, - профессор Брэдли улыбнулся, - ведь это только рассказ.
- Смотрите-смотрите! - крикнул Рафаэль.
- Какая-то странная процессия движется по дороге! - занервничал Микеланджело.
Черепашки остановились, профессор Брэдли последовал их примеру.
- Ну вот, допредставлялись. Кажется, мы и вправду оказались в древнем Египте. Объясните им... что мы из будущего, - кто нам поверит, - растерянно высказался Донателло.
Им навстречу шли чиновник и жрец. Одежды их были покрыты пылью, лица грязны, - эти люди шли издалека. В тесном кольце вооруженных воинов брели полуголодные рабы, на их плечах - закрытые пологом носилки. На носилках - тяжелые саркофаги; а внутри - мумии фараонов. Их погребения были разграблены в разное время, и теперь мумии переносили в новые гробницы, в месяц ветра и бурь, чтобы как можно меньше людей знало о втором посмертном путешествии властителей Египта.
Странная процессия собралась возле дикого безлюдного ущелья. Никто не обращал внимания на черепашек и на профессора. Отсюда отпустили чиновников, надсмотрщиков за рабами. Остались только воины и рабы-носильщики.
Ошеломленные неожиданной картиной, черепашки не могли сдвинуться с места, наблюдая со стороны за происходящим.
- Не возьму в толк, это что: кино снимают? - спросил Рафаэль.
- Это призраки, - тихо ответил профессор Брэдли.
- А это еще кто такие? - недоумевал Микеланджело.
- Земля здесь проклята, вот и маются души между небом и землей, не могут найти себе покоя, - профессор Брэдли сделал несколько шагов по дороге.
- Вы куда? - испуганно позвал шепотом Донателло.
- Пойдемте.
- Нет, постоим, интересно, чем все закончится, - возразил Рафаэль.
Черепашки одобрительно глянули на Рафаэля.
- Бесплатное кино, - увереннее заметил Микеланджело. - Хорошо бы еще по стаканчику колы!
Профессор Брэдли остановился.
- Что ж, можно постоять, спешить некуда.
Дальше процессию повели двое: жрец бога Атона и человек на пальце которого сверкал перстень самого фараона - знак безграничной власти.
Впереди покачивалась черная деревянная фигура шакала. Это бог смерти Анубис провожал души умерших. За тем шла вереница носильщиков, а за ними отряд воинов. Не было здесь обычных для таких процессий плакальщиц, не слышалось погребальных песен потому что этот путь хотели сохранить в тайне.
В пустынном ущелье уже давно работали рабы-каменотесы. Они выламывали из гор огромные камни. Надсмотрщик чертил на скале линию входа в будущую пещеру. Рабы медленно, с величайшим трудом высверливали в камне глубокие отверстия, вбивали деревянные клинья, затем поливали клинья водой. Дерево разбухало и разрушало скалу, отваливалась каменная глыба. Затем все повторялось сызнова. Так вырубались глубокие гроты с длинными коридорами и узкими входами. Работа наконец была закончена. Надсмотрщики ожидали обещанной платы, рабы - облегчения своей участи, а некоторые наиболее усердные - долгожданной свободы.
Погребальная процессия подошла к огромной скале, скрывающей от взоров наиболее глубокую часть ущелья. Дальше пошли только рабы, они понесли носилки с саркофагами. Жрец и посланец фараона указывали им путь и торопили:
- Помните, нужно закончить все до восхода солнца. Знайте: богатые дары ожидают усердных!
Рабы внесли саркофаги в пещеру, внутренние входы тщательно замуровали, а внешние завалили камнем.
Теперь надсмотрщики, рабы-каменотесы и рабы-носильщики отправились в обратный путь. Они шли вместе, и каждый думал о своей доле награды. Вот они приблизились к скале, где у костров их ожидали воины фараона.
Черепашки заволновались, предчувствуя приближающуюся трагедию.
- Похоже, это кино плохо кончится, - с тревогой в голосе сказал Донателло.
- Зачем воины окружают пришедших, и что это шепчет жрец на ухо военачальнику? - всполошился Рафаэль.
- Кажется, час расправы настал, - произнес Микеланджело.
Жрец отошел от военачальника, а тот подал знак, и поднялись, сверкнули серповидные бронзовые мечи.
- Черепашки, вперед! - скомандовал Донателло. - Не дадим им умереть!
- Куда же вы! - вслед убегающим черепашкам кричал профессор Брэдли.