Азим видел, с каким бледным лицом садилась в лимузин его невеста. После того как он отправил ее готовиться к церемонии, Джохара лишь кратко отвечала на его вопросы как по дороге в ЗАГС, так и в самом ЗАГСе.

Выглядела она при этом прелестно — в светло-розовом платье с перламутровой кисеей. Ее тяжелые темные волосы были затянуты сзади в низкий шиньон. Это платье — как и четыре других — Азим заказал в соседнем бутике и теперь был польщен, что Джохара все же выбрала одно из них.

Азим откинулся на спинку сиденья, пытаясь расслабиться. Как некстати эта головная боль. Только не сегодня. Только не сейчас.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Джохара, когда он зажмурился от мигрени.

— Да, спасибо.

— А с виду похоже, что тебе больно.

— Со мной все хорошо, — повторил Азим уже тверже и снова закрыл глаза.

— Я даже не знаю, куда мы едем, — сказала Джохара после недолгой паузы. — Ты решил вернуться в Алазар?

— Нет, мы летим в Италию. У меня срочное дело в Неаполе.

— Что за дело, если не секрет?

Меньше всего Азиму хотелось посвящать Джохару в подробности своего бизнеса.

— Нужно проверить счета своей компании до возвращения в Алазар.

— Я не знала, что у тебя есть своя компания. И чем она занимается?

— Недвижимостью. Фирма называется «Оливьери холдинге».

Брови Джохары поднялись дугой.

— «Оливьери»? — переспросила она.

— Пока я не вспомнил, кто я, меня звали Рафаэль Оливьери.

Да, когда-то его звали Рафаэль Оливьери. А теперь Рафаэль Оливьери был мертв. Погребен вместе со всем его позором.

— А как же люди, которые знали тебя под этим именем? — спросила Джохара.

Тело Азима напряглось. Он смотрел в окно на напряженное парижское движение, а видел свою прошлую жизнь. Столько лет тяжкого труда и безрезультатной борьбы. Злость и позор. Боль и обида. Снова боль и, наконец, долгожданная сладкая месть. Он уничтожил человека, который хотел уничтожить его самого. Но даже мести ему было недостаточно.

— А что эти люди? — спросил Азим, не поворачиваясь от окна.

— Ты скучаешь по ним?

Он достал из кармана телефон и открыл входящие сообщения.

— Нет.

В мире нет человека, по которому он бы скучал. Раньше его жизнь была посвящена одной цели — отомстить Паоло Каивано. Лишь когда это случилось, он вспомнил все. Память вернулась, когда в новостях показали его родного деда. Только тогда Азим вспомнил, кто он на самом деле. Тогда-то он и решил, что должен вернуть свое имя, свое прошлое и настоящее. И получить за все мучения сполна.

— Мы надолго в Неаполь? — поинтересовалась Джохара.

— На пару дней. В выходные у нас свадьба в Апазаре.

Практически весь полет до Неаполя Азим молчал. По дороге от аэропорта до его личной виллы он тоже не произнес ни слова. Джохара ни о чем больше не спрашивала, и Азима это устраивало.

Если бы еще не чувствовать ее дыхания. Не вдыхать ее ванильно-миндальный запах. Не видеть боковым зрением ее волосы, чернота которых граничила с синевой. Все это отвлекало его от работы, и за время поездки он так и не ответил на несколько писем.

Когда они добрались до виллы, Джохара выглядела уставшей и как будто недовольной. Войдя в шикарный дом, она даже не огляделась по сторонам и не обмолвилась ни словом. Зато когда дворецкий по имени Антонио помогал им занести вещи, Джохара улыбнулась ему так, как никогда не улыбалась Азиму. Это была добрая и, главное, искренняя улыбка. В душе Азим корил себя за то, что вообще обратил на это внимание.

— Я распорядился, чтобы нам приготовили ужин, — сказал он.

— Было бы прекрасно, — ответила Джохара без намека на эмоции.

Азим знал, что сейчас будет логично оставить ее и заняться делами. Знал и по какой-то дурацкой причине не хотел этого делать. Джохара выглядела такой хрупкой и ранимой. И ему хотелось как-то это исправить.

— Не желаешь переодеться? — внезапно спросил он.

«Во что?» — пронеслось в голове Джохары.

— В чем-то другом тебе будет удобней, — продолжил Азим, не дождавшись ответа. — Одежда наверху.

Джохара не знала, относилось ли это к его аристократичным приказам или он и впрямь о ней заботился. Возможно, и то и другое.

— Хорошо, спасибо, — ответила она.

— Я тебя провожу.

И Джораха последовала за Азимом по винтовой лестнице в спальню, декорированную в кремовых и золотистых оттенках. На огромной кровати лежало не меньше десяти подушек из шелка и сатина. И вдруг так неожиданно Джохара представила на этой кровати себя.

Обнаженной.

Вместе с ним.

Откуда взялась такая фантазия?

Просто их первая брачная ночь неминуема. Джохаре показалось, что пол под ее ногами качнулся. Глаза застлала белесая пелена.

— Одежда в гардеробной. — Азим указал жестом на смежную со спальней комнату.

— Спасибо, — ответила Джохара, чувствуя, как по телу ее бегут мурашки.

Успел ли он что-то прочитать в ее глазах?

— Я буду внизу, — продолжил Азим. — Присоединяйся, когда проголодаешься.

— Хорошо.

Но Азим вышел за дверь, не дождавшись ее ответа. Только сейчас Джохара наконец свободно вдохнула. Сможет ли она когда-либо вести себя с ним естественно? Будут ли они беседовать о чем-то, смеяться вместе, смотреть кино? Найдут ли общие интересы, или их будет объединять только постель? Ведь теперь они законные муж и жена.

Когда Джохара вошла, Азим стоял у окна спиной к ней. Он повернулся, услышав ее шаги, и оглядел ее с ног до головы. По телу Джохары пробежала дрожь, словно рябь по речной воде. Но главное — она будто ощутила внезапную горячую волну у себя между бедер. Такая реакция тела пугала. Похоже, Азим умеет не только читать ее мысли, но и управлять ее телом на расстоянии.

— Пахнет вкусно, — кивнула Джохара в сторону накрытого стола, продолжая чувствовать на себе его взгляд.

— Что ты желаешь? — спросил Азим, подходя ближе к блюдам.

Или к ней? Джохара обхватила себя руками, чтобы хоть как-то скрыть дрожь.

— Я… Я не знаю, — ответила она голосом напуганного ребенка.

— Расслабься, — сказал Азим, словно поняв ее состояние.

Он уже накладывал себе ризотто с овощами. Джохара была голодна, как никогда в жизни. Слюна выделялась и от запахов, и от вида блюд на столе. Больше всего хотелось попробовать пасту с фаршированными перчиками в соусе «рагу». Да даже не попробовать, а съесть целиком всю тарелку! Вот только как это сделать, когда в горле пересохло и стоит ком.

— Мне можно?… — хотела было спросить Джохара, но не смогла подобрать подходящих слов.

— Тебе можно все, — ответил Азим, так и не дождавшись окончания вопроса. — Ни в чем себя не ограничивай. И не бойся, — многозначительно добавил он. — Брачная ночь у нас будет после венчания в Алазаре.

Джохара окончательно потеряла дар речи. С одной стороны, будто тяжелый камень вдруг упал с ее души. Но вместо него вдруг появилось колющее разочарование.

— Я тебя успокоил? — услышала она голос Азима, полный нескрываемого сарказма. — Можешь быть уверена, к тому моменту ты сама будешь этого желать.

Столь дерзкое заявление прозвучало как угроза и успокоение. Сердце Джохары пропустило пару ударов, щеки зарделись румянцем.

— Тогда зачем ждать? — спросила она и чуть не упала в обморок от своего вопроса.

Слова будто сами сорвались с ее губ, не спрашивая разум.

Азим поднял одну бровь и чуть склонил голову набок.

— Наш народ должен видеть доказательство твоей девственности. В противном случае позор нам обоим.

— Неужели ты серьезно? — заморгала глазами Джохара. — Это звучит так… архаично.

Азим лишь пожал плечами:

— Серьезнее некуда. — Он кивнул в направлении выхода на террасу. — Кстати, ужинать мы будем там.

— Хорошо, — вновь машинально ответила Джохара.

В действительности ее радовало наличие нескольких дней в запасе. Будет время подготовиться, набраться уверенности. Поговорить с ним, в конце концов.

— «Поговорить»? — переспросил Азим удивленно. Но еще сильней удивилась Джохара. Неужели она сказала это вслух? И какую именно из своих мыслей она озвучила? — О чем ты хочешь поговорить?

— О нас, — ответила Джохара с наигранной уверенностью. Должна же она ответить хоть что-то. — Теперь, когда мы женаты, нам нужно узнать друг друга получше. — Азим посмотрел на нее взглядом усталого родителя. Она вспомнила, что уже много раз говорила ему эти слова, и он явно дал ей понять, что не желает узнавать ее лучше. — Ладно, забудь, — проговорила в сторону Джохара, чувствуя себя полнейшей идиоткой.

С этими словами она переступила порог террасы. Прохладный бриз и головокружительный вид окружающих гор как будто привели ее в чувство. Джохаре на секунду показалось, что даже настроение ее улучшилось. Вот только отчего? Как, черт возьми, ей вести себя в этом браке?

— О чем конкретно ты хочешь поговорить? — раздался сзади голос Азима.

Поставив две тарелки на небольшой чугунный столик, он всмотрелся в горизонт. Его профиль напомнил Джохаре какого-то римского консула или императора. Аристократический нос, волевой подбородок, более чем уверенный взгляд. Лишь шрам на щеке слегка портил совершенство картины. Конечно, Джохара хотела знать, откуда у него этот шрам. Но она никогда об этом не спросит.

— Признаться, я не привык к разговорам, — продолжил Азим, всматриваясь в горизонт.

— Почему?

Он пожал широкими плечами и как будто напрягся.

— В моем детстве это не поощрялось. А потом…

Азим вдруг остановился, словно следующие его слова были бы лишними. У Джохары неприятно кольнуло в животе. Она не хотела провоцировать его агрессию, но ей было любопытно. В конце концов, теперь этот мужчина — ее муж.

— Ты имеешь в виду, что потом тебя похитили? — осторожно спросила она. Ответом ей стал чуть заметный кивок. — Но ты говорил, что почти ничего не помнишь.

— Я не помню само похищение, — холодно проговорил Азим, не отводя глаз от гор. — Помню только, как проснулся в итальянской больнице. Врачи констатировали амнезию.

— Это ужасно, — только и смогла ответить Джохара. Даже в страшном сне она не могла представить такую участь. В момент похищения ему было всего четырнадцать лет. — Но ведь ты был совсем юным мальчиком. Кто заботился о тебе, когда ты очнулся?

Грустная полуулыбка скользнула по лицу Азима, слегка изогнув его шрам.

— Никто.

Господи, зачем люди вообще говорят о себе? Разве это не пытка — ворошить свое прошлое? Воспоминания — сродни оголенным нервам, выставленным на бой палками и плетьми. Он не был готов делиться своим прошлым с Джохарой. Как не был готов к отношениям с ней. Все, что она о нем знает, может обернуться против него. Не зря говорят, что знание — сила.

Но лишь в паре предложений он сказал ей так много.

Теперь она будет жалеть его. Азим знал, что это такое. Его уже жалели и раньше. Самое ужасное, что тогда он это заслужил. А сейчас? Зачем он вообще заговорил с ней об этом?

— Ну а ты? — спросил Азим, меняя тему. — Как тебе жизнь во Франции?

Задавая свой вопрос, он машинально представлял себе веселье, коктейли у бассейна и бесконечные вечеринки. Да, Джохара девственница, но это не значит, что душа ее такой уж чистый лист.

— Я жила очень спокойно, — ответила Джохара. — Помогала маме, ухаживала за садом. — Она пожала плечами и улыбнулась. — Ничего особенного.

— А как же вечеринки и все такое?

— Ничего такого не было. Маме часто бывало плохо, поэтому я всегда была рядом. Если я куда-то и выбиралась, то только в соседнюю деревню к репетитору.

Совсем другой представлял себе Азим жизнь Джохары.

— А друзья?

— Друзей как таковых у меня нет, — вновь пожала плечами Джохара. — Разве что прислуга. Повар Люцилла и ее муж Томас. Я очень по ним скучаю.

— И это та жизнь, за которую ты так держишься? — Азим видел, что при этом вопросе Джохара слегка прищурилась. Но все же не мог не продолжить. — Ты сбежала от меня к больной матери, саду и поварихе?

Джохара гордо вздернула подбородок. Ее тонкие плечи расправились.

— Я сбежала к свободе.

— Свободы нет даже у меня.

Джохара нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Моя судьба быть новым султаном, хочу я этого или нет.

— Но ведь выбор есть всегда.

Видимо, она не понимает, о чем речь. Султанат для него — не блажь, не простая необходимость. Это то, что он заслужил своей бесконечной мукой. Иногда ему казалось, что это единственный способ спасти свою душу.

Если от нее хоть что-то осталось.

— У тебя тоже был выбор, — ответил Азим. — Ты сама сказала брачные клятвы. Если тебе была так дорога твоя свобода, на росписи ты могла ответить «нет».

Джохара покраснела и отвернулась в сторону. А Азим не знал, зачем гнет эту линию. Вместо того чтоб помочь Джохаре расслабиться, он то и дело давил на нее.

Джохара стояла отвернувшись.

— Это было бы нечестно, — спокойно проговорила она. — И бессмысленно. У меня тоже есть обязательства, к которым меня готовили с детства. Я уже пыталась сбежать, и ты знаешь, что из этого вышло. Теперь я просто выбрала меньшее из зол.

— «Меньшее из зол»? — переспросил Азим. — Думаешь, мне приятно это слышать?

— Не знаю. Я просто ответила на твой вопрос. — Джохара глубоко вздохнула и повернулась к нему. Ее серебристые глаза горели смелостью и решительностью. — Но теперь мы женаты, и я хочу жить с тобой в мире. Знать тебя и быть тебе хотя бы… подругой.

— Подругой?

Азим не знал точно, но, возможно, он впервые в жизни произнес это слово. У него никогда не было ни друзей, ни подруг.

— Почему нет? — продолжала Джохара. — Я твоя жена, а значит, мы можем спокойно общаться, делиться переживаниями, новостями, надеждами…

Азим смотрел ей прямо в глаза и понимал, что она действительно так считает. Но их представления о браке прямо противоположны. У него нет никакого желания делиться с кем-либо новостями и уже тем более — переживаниями. Это дает другим власть над тобой.

Ему вспомнился Малик, у которого были подобные отношения с Грейси. Да, Малик выглядит влюбленным, даже счастливым.

Но таким слабым.

— Мы не можем быть друзьями, — отрезал Азим. — Мы муж и жена, и не более того.