Следующие несколько дней прошли в поездках от племени к племени, нескончаемых переговорах и празднествах. Каждую ночь Азим желал тела Джохары, и она с готовностью отдавалась ему целиком. Она не знала, что творится в душе ее непостижимого мужа, но ей казалось, что их отношения укрепляются. Ей хотелось, чтоб так было. Хотелось признаться Азиму, что она любит его. Но нужный момент никак не выдавался.

Вечерами они практически не разговаривали, общаясь лишь телами, а днем их окружали представители того или иного племени. Совсем одни они оставались только в переездах. Но когда скачешь на коне, особо не до разговоров.

И тогда Джохара дала себе слово, что сразу после возвращения она скажет Азиму все. И возможно, услышит какой-то ответ.

Однако, когда вертолет приземлился в Теруке, Азим тут же отправился в своем направлении, оставив Джохару в окружении прислуги. Направляясь к гарему, она еще видела его силуэт и убеждала себя, что надежда есть. Ведь он еще совсем неопытный султан, вынужденный управлять страной из-за болезни деда. Сейчас он сильно занят, но вот он разберется с делами и найдет время и на нее.

Но этого не случилось. Джохара провела вечер в одиночестве, стараясь занять себя хоть чем-то. Главное — не паниковать. Но чем дольше Азим не давал о себе знать, тем сильней увядала надежда.

Так прошел день, за ним другой. Азим не объявлялся.

А на третий день после приезда из пустыни в гости к Джохаре неожиданно зашла Грейси, невеста Малика. До этого они виделись лишь мельком — перед отъездом Грейси в Америку. И теперь, при виде ее — такой радостной, отдохнувшей и уверенной в любви Малика, Джохара испытывала радость, смешанную с белой завистью.

— Как дела? — спросила Грейси, когда Айша принесла им в сад чай с медово-миндальными сладостями. — Я вижу, ты тут совсем обжилась. Раньше этот сад был почти обветшалым.

— Да, потихоньку обживаюсь, — развела руками Джохара.

— У меня на это ушло куда больше времени. Мы с Маликом обвенчались почти сразу после знакомства.

— И все же не так быстро, как мы с Азимом, — сказала Джохара и состроила гримасу. — Я впервые его увидела за считанные дни до нашей свадьбы.

— Согласись, это тяжело.

Грейси сказала это с таким пониманием, что Джохара испугалась — не читалась ли столь четко на ее лице печаль?

— Да, тяжело, — медленно проговорила она, скрывая дрожь в голосе. — Но ведь так будет не всегда. Я надеюсь.

Грейси кивнула.

— Малик сказал, вы с Азимом прекрасно ладите.

— В общем, да, — согласилась Джохара. — Но Азим… — начала она и осеклась. Ей не хотелось выдавать тайны Азима. Уж слишком сокровенны они были. — Я не думаю, что он ждет от наших отношений чего-то особенного, — сказала она наконец. — Я имею в виду, любовь.

— Малик тоже не ждал любви, — закачала головой Грейси. — Это же мужчины династии Бахджат. Они все усложняют и себе, и нам.

Джохара улыбнулась, хоть ее сердце и было по-прежнему наполнено печалью.

— Да уж, — согласилась она. — Что есть, то есть.

Прошло два дня, как Азим последний раз видел Джохару. Прошло два нескончаемых дня, но он все равно не мог заставить себя к ней пойти. После всего, что она увидела, он боялся с ней встречаться. Как остаться с ней наедине? Как говорить с ней? Станут их отношения крепче или завершатся на этом? Если бы он знал ответы, то не избегал бы ее. Возможно, это самый трусливый выход, но другого Азим не видел. Он был слишком не готов к общению с Джохарой.

В тот вечер намечался банкет для лидеров европейских стран, и Азим через прислугу передал Джохаре просьбу подготовиться. Сделав это, Азим неожиданно для себя обнаружил, что ждет встречи с Джохарой. Возможно, даже слишком сильно. А волнение, с которым он ждал ее в одном из частных салонов дворца, и вовсе не поддавалось описанию. Он хотел дотронуться до нее, увидеть ее лицо. Но для чего? Чего он ожидал в нем рассмотреть? Жалость или что-то еще более ужасное? Выругавшись про себя, Азим поджал губы и скрестил руки на груди. Нужно пустить ход мыслей в другом направлении.

Двери салона открылись, и он повернулся. При виде Джохары его сердце едва не вырвалось из груди. На ней было вечернее приталенное платье голубого цвета, упруго облегающее изгибы ее стройных ног. Ее волосы были забраны в пучок, а в ушах и на груди блестели бриллианты. Она была неописуемо красива.

Ее улыбка очаровывала и в то же время настораживала.

— Сколько лет, сколько зим, — сказала Джохара вместо приветствия.

Защита Азима работала в полную силу. И без сарказма Джохары он уже чувствовал себя уязвимым.

— Я был очень занят.

— Разумеется. — Джохара гордо подняла голову, и ее глаза блеснули огнем. — Мы уже не целуемся при встрече?

Азим сомневался, не желая начинать вечер с ссоры. Он понимал, чем она обижена, но не знал, как с этим быть. С одной стороны, он понимал, что лучше оставить все как есть. Но с другой…

— Прости меня, — вдруг сказал он.

Джохара подняла одну бровь.

— За что?

— За то, что не приходил к тебе.

Она пожала худыми плечами и отвела взгляд в сторону.

— Ты же сказал, что был занят.

Джохара не хотела показать свою обиду. Это одна из форм самозащиты, и Азим это прекрасно понимал.

— Не настолько занят, чтобы… — Азим набрал в грудь воздуха и выдохнул. — Просто я не знал, что тебе сказать.

Джохара округлила и без того большие глаза.

— Что бы это значило?

— Я чувствую, что сказал тебе слишком много.

Азим отвернулся, жалея теперь, что сказал и это.

— Азим.

Джохара взяла его за руку. Ее ладонь была холодной, но в душе его зажегся огонек. Жаль, что слуга уже стучал в дверь салона.

— Нам пора, — сказал Азим, кладя вторую ладонь на руку Джохары.

Он не был готов к разговору с ней. По крайней мере, не сейчас. И в ее глазах он как будто увидел понимание.

— Хорошо, — пожала плечами Джохара.

Весь вечер Азим не отходил от нее, держа за руку. А она улыбалась, наравне общаясь с европейскими лидерами. Она была такой милой и настоящей, что сердце Азима сжималось то в печали, то в радости. Джохара заставляла его чувствовать. Она пробудила его к жизни, и это осознание пугало Азима. Что, в конце концов, ему делать с этими чувствами?

Ближе к концу вечера Малик взял его под локоть:

— Ты должен кое-что увидеть.

Услышав всю серьезность голоса брата, Азим напрягся.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

Попросив извинения у собеседников, Азим последовал за Маликом в его кабинет.

— Надеюсь, это действительно важно, — сказал он.

— Еще как, — ответил Малик. С серым, как пепел, лицом, он достал из нагрудного кармана газетную страницу и протянул Азиму. — Вот что прислал мне один из наших послов. Завтра это будет во всех таблоидах Европы.

Нахмурив брови, Азим посмотрел на заголовок и замер.

«Султана Апазара держали рабом и избивали».

Читая статью целиком, Азим скрежетал зубами. Кровь пульсировала в его венах, а глаза застлала дымка. В статье говорилось, что он был похищен неизвестным мафиози, который его избивал. Упоминались и неудачные попытки сбежать. Журналист, написавший это, все знал. Все то, что Азим рассказал Джохаре. И никому больше.

— Азим, мне очень жаль, — сдавленно проговорил Малик. — Я не знал, что ты пережил такое.

Азим положил газетный лист на рабочий стол брата.

— Это не важно.

— Нет, это важно.

— Я сказал, это не важно!

Его голос прозвучал резко, как выстрел. Он глубоко вздохнул и задержал в груди воздух. Неужели Джохара рассказала все журналистам? Она продала им его тайну, но ради чего? Ради денег? Или ради мести?

Азим не мог в это поверить. Он и не хотел в это верить, но…

Его предавали и раньше. Люди, которых он хотел любить. Тот, кому он доверял. Тот, кто спас его и относился к нему, как отец. Черт возьми, ведь он уже знал, что никому нельзя верить! Даже тем, кого любишь. Особенно им!

— Сделай все, чтоб избежать шумихи, — распорядился Азим. — Даже если это будет в таблоидах, главное, чтобы люди быстро об этом забыли.

Малик неуверенно кивнул.

— Ты уверен?

— Да, — отрезал Азим. — Я уверен.

На банкет Азим не вернулся. Надежда, зародившаяся было в сердце Джохары, вновь начала увядать. Что могло случиться? Почему он ушел и не вернулся?

За всю ночь она не сомкнула глаз. Вереница чувств переполняла ее душу — волнение, обида, желание скорейшей встречи. Когда после завтрака ее позвал слуга, сердце Джохары замерло.

— Мы идем к Азиму? То есть к его высочеству? — спросила она, следуя за слугой по дворцовым лабиринтам.

Когда слуга ничего не ответил, на смену бабочкам в животе пришел комок в горле.

Ее проводили в маленький частный кабинет. Азим стоял возле окна и не повернулся, когда она вошла.

— Азим…

— Сегодня ты возвращаешься во Францию, — перебил Азим Джохару привычно ледяным тоном.

Джохара вздрогнула.

— Во Францию?

— Да, во Францию. — Только сейчас он повернулся и посмотрел на нее с холодной пустой улыбкой. — Разве не там тебе так нравится проводить время? Теперь у тебя есть возможность жить, как ты хочешь. Наш брак будет таким, каким ты видела его при нашей первой встрече.

— Но… — У Джохары закружилась голова, земля стала уходить из-под ног. — Азим, что случилось? Ведь вчера вечером…

— Вчера вечером я узнал, какая ты на самом деле. И понял, каким идиотом я был. — Он покачал головой. — Второй раз я не совершу такой ошибки.

— Какой ошибки? Что происходит? Азим кивнул головой на стол.

— Вот что происходит. Хотя ты и так должна знать.

Джохара не сразу смогла сфокусировать взгляд на газете. Это было одно из самых скандальных изданий Европы. Прочитав заголовок, Джохара открыла рот и машинально приложила руку к груди.

— Не может быть, Азим, — проговорила она. — Ты не можешь думать, что я имею к этому отношение.

— Ты единственная, кто знал, — холодно ответил Азим. — Единственная в мире. Поэтому не надо разыгрывать саму невинность. Это лишь злит меня еще сильнее.

Он сказал «злит»? Но Джохара уже не знала, что делать с собственной злостью. Конечно, ей было больно и обидно это слышать. Но в этот раз чувство злости взяло верх.

— А ты знаешь, что злит меня, Азим? То, что ты думаешь такое обо мне. То, что ты делаешь обо мне такие выводы, даже не спросив меня. Вот что меня по-настоящему злит.

Выражение лица Азима нисколько не смягчилось. Его взгляд был таким же ледяным и мрачным, как при их первой встрече.

— Тогда кто это мог сделать? — громогласно спросил он. — Ты единственная, кто знал, Джохара. Единственная!

— Я не знаю, — честно призналась Джохара. — Но точно не я.

— Неубедительно, — недовольно проговорил Азим и вновь отвернулся к окну. — Ты свободна.

Она смотрела на его широкую спину. Шрамы, которые она ласкала с искренней любовью, теперь были спрятаны пиджаком. А ведь она успела поверить, что Азим полюбил ее в ответ. Точно так же она думала когда-то и о своем отце. Но любовь Азима оказалась такой же поверхностной и дешевой. Подарки, сад, секс. Все то, с чем он может распрощаться без ущерба для себя. Когда дело доходило до чего-то настоящего — до любви, преданности и привязанности, — Азим уходил в сторону. Точно так же, как ее отец.

— Знаешь, что я думаю? — спросила Джохара дрожащим голосом. Дожидаться ответа она не стала. — Я думаю, что ты трус. — Азим резко повернулся, и глаза его горели злобным огнем. — Ты все такой же трусливый ребенок, — добавила Джохара, и кожа вокруг рта Азима побелела. — Всю свою жизнь ты был смелым, Азим, и за это я восхищалась тобой. За это я полюбила тебя. Но сейчас ты ведешь себя, как трус. Ты смог пережить физическую боль, но ты боишься боли вот здесь. — Она похлопала себя по сердцу. — Я думаю, ты и сам знаешь, что я не имею отношения к этой статье. Как я могла такое сделать? Кому я должна была позвонить, чтоб выдать твою тайну? Да и зачем мне это? Какая мне, черт возьми, выгода?

— Деньги, — коротко ответил Азим.

Не веря своим ушам, Джохара рассмеялась.

— Деньги? Я жена одного из богатейших людей континента. Если мне что-то понадобится…

— Я имею в виду твои собственные деньги. Возможно, ты снова решила сбежать. Возможно, ты хотела отомстить мне за то, что я принудил тебя к этому браку.

— Но вспомни этот месяц. Вспомни, о чем мы говорили. Вспомни, наконец, как я занималась с тобой любовью. Ты думаешь, это все была игра? — Лишь в этот момент Джохара поняла, что слезы уже льются рекой по ее щекам. Но теперь ей было все равно. — Может, это ты играл? Может, ты просто… — Она махнула рукой и утерла ладонями слезы. — Ты просто испугался. Испугался, что сможешь меня полюбить. Что тогда я стану препятствием к жизни без обязательств, которую ты привык вести.

Да, я понимаю, любить кого-то очень тяжело. Любовь — это прямая дорога к боли и грусти, ведь те, кого мы любим, имеют над нами власть. Они могут легко нас обидеть. Они могут уничтожить нас. — Джохара задержала сбивчивое дыхание. — Поверь, я это знаю. Но я достаточно взрослый человек, чтобы этого не бояться. И мне жаль, что ты еще до такого не дорос. — Нерв дрогнул на щеке Азима, но в остальном выражение его лица не изменилось. На нем не читалось ни единой эмоции — ни сожаления, ни неуверенности. Тем временем, охвативший Джохару гнев пошел на спад. — Я уйду, — сказала она со всем достоинством, на которое была способна в эту минуту. — Мне и самой неприятно здесь быть, если ты намерен так себя вести. — Дрожащим пальцем Джохара указала на газету. — Но прошу тебя, ради уважения к себе и ко мне, признай, что тебе просто удобно так думать. Ты знаешь, что я не имею к этому никакого отношения. Ей потребовалось неимоверное усилие, чтобы гордо поднять голову и выйти из кабинета.

Дверь захлопнулась с такой силой, что громкий звук долго и больно пульсировал в голове Азима. Его и так уже мучила мигрень. С того самого момента, как он узнал о предательстве Джохары. Точнее, предположил ее предательство. Но как он мог поверить во что-то другое? Никто не знал описанных в статье подробностей. Никто, кроме нее.

Азим закрыл глаза, борясь с болью, сомнением и сожалением. А что, если он ошибается? Вдруг он ни за что выгнал Джохару из Алазара? Но, с другой стороны, разве не таким виделся их брак им обоим? Если Джохара будет жить во Франции, а он в Алазаре, от этого выиграют они оба. А вопрос с наследником можно будет решить чуть позже. В конце концов, на все воля Божья, и Джохара уже может быть беременна.

От этой мысли голову Азима пронзила резкая боль.

Джохара с его ребенком.

Почему ему раньше не представилась эта картина? Потому что он старался об этом не думать. Ему было важно, чтобы Джохара покинула Алазар.

Не в силах совладать с болью, Азим, не открывая глаз, на ощупь покинул кабинет.

Через несколько часов беспокойного сна головная боль отступила. Уступив место всепоглощающей боли в сердце. Каждое обвинение, брошенное ему Джохарой, отдавалось в голове громким болезненным эхом. В душу закрадывались сомнения. Может, он и впрямь совершил непоправимую ошибку? Нет, ведь на его стороне логика и здравый смысл. Но почему тогда так тяжело и горестно внутри? Может, довериться единственному верному советнику — своему сердцу?

В дверь еле слышно постучали.

— Азим?

Едва приподнявшись с постели, он снова рухнул на подушки. Пусть лучше Малик увидит его таким, ведь сил и дальше играть эту непосильную роль больше нет. Он и так слишком долго притворялся. К чему это теперь, когда правда и так уже вышла наружу?

— Войди.

Увидев Азима в постели, Малик нахмурился.

— Ты заболел?

— Мигрень, — коротко ответил Азим. — Есть новости?

— Мы нашли источник статьи, — сказал Малик, и Азим напрягся всем телом в ожидании вердикта. — Информацию журналистам слил некто Паоло Каивано.

— Каивано? — округлил глаза Азим.

— Ты его знаешь?

— Да, это… Это и есть тот безымянный мафиози из статьи. Он тот, кто взял меня в рабство.

— Что ж, — протянул Малик. — Тогда все логично.

— Логично?

— Полагаю, он решил тебе отомстить. Ему стало известно, что ты наследник султаната и…

— Он хотел очернить мою репутацию и получить за это деньги. — Азим покачал головой. — Как же я не догадался?

— Хорошо, что мы вовремя узнали. Таблоиды не подхватят эту новость. Каивано уже арестован за похищение и издевательства над человеком. Над тобой. С его стороны было опрометчиво рассказывать такое журналистам.

Азим закрыл глаза.

— О нет.

Осознание ошибки было сродни ледяному ливню. Джохара ни в чем не виновна. Она не предавала его. А он обвинил ее, не задав ни единого вопроса. Чувство стыда сменило чувство страха. Он может потерять лучшее, что было в его жизни. Джохара права абсолютно во всем. Он действительно просто боялся. Он боялся и…

И любил ее.