Молли бежала по дюне через глубокие рытвины, оставленные колесами машин, отчаянно пытаясь не попадаться на глаза охранникам в крепости. Ей надо поскорее скрыться из их поля зрения. Она добежала до вершины дюны, глубоко вздохнула и снова побежала, радуясь тому, что у нее все в порядке. У себя дома она регулярно занималась бегом, но бегать в платье было неудобно. Сначала она думала просто поднять платье до талии, но, хотя вокруг никого не было, ей не хотелось представать в нижнем белье в стране, где это было неприемлемо.

Она продолжала бежать, но вскоре взошло солнце, и она поняла, что не знает, куда ей двигаться. Вокруг не было ни достопримечательностей, ни указателей. В отчаянии она повернула налево и увидела более плоскую поверхность. Каменистая равнина была кое-где покрыта растительностью. Молли решила, что движется в правильном направлении и, вероятно, скоро приблизится к цивилизации. Несколько раз она просто прислушивалась, надеясь, что какие-нибудь звуки приведут ее в определенном направлении, но слышала только мягкий шум ветра и быстрое биение собственного сердца. В то время, пока она потягивала воду из бутылки, Азраил впервые за многие годы кричал, разговаривая с Бутрусом.

— Как женщина может быть такой глупой? — гневно спросил он вскоре после того, как Гамила обнаружила пустую кровать Молли. — Вокруг километры пустыни.

— Но мисс Карлайл этого не знает, — заметил Бутрус. — Она скоро устанет, ей станет жарко, и она вернется. Возможно, она просто решила прогуляться.

— Прогулка? — в недоумении рявкнул Азраил. — Она сбежала! Она очень упрямая и решительная женщина. Она сбежала после того, как я отказался ее отпускать!

— Меня очень беспокоит то, что обычный человек сбежал из крепости, несмотря на охрану, — хмуро признался Халим — начальник гвардии Азраила. — После того как женщину найдут, я проведу расследование. Если кто-то сумел сбежать из крепости так легко, значит, кто-то может проникнуть в крепость и напасть на его величество.

— Его величество сам себя защитит! — резко ответил Азраил. — Я отправляюсь на ее поиски.

— Я бы не советовал вам это делать, — возразил Бутрус, забыв о своей привычной вежливости.

— Никто не знает эту часть пустыни лучше меня! — категорично заявил Азраил.

— Но до наступления темноты начнется суровая песчаная буря, — взволнованно напомнил Халим своему королю. — Вы не должны рисковать без необходимости. Все охранники уже ищут ее.

Но Азраил всегда был упрямым и не слушал ничьих советов. Он чувствовал личную ответственность за жизнь Молли. Если с ней что-нибудь случится, он будет нести этот позор до конца своих дней. Кроме того, проведя свое детство в крепости, он знал эту местность лучше любого другого человека. Переодевшись в синие одежды, он вежливо отказался от предложения Халима сопровождать его.

— Вы не должны рисковать, — снова запротестовал Бутрус, когда Азраил направился в конюшню. — Если с вами что-нибудь случится, что будет с Джалией?

— Не глупи, Бутрус, — отрезал Азраил. — Я не пострадаю. Я служил в специальных войсках.

— Женщина не стоит того, чтобы ради нее так рисковать, — выдохнул Бутрус, его голос дрожал от эмоций.

Азраил опешил, увидев беспокойство своего советника, потом похлопал его по плечу и сел на коня.

— Любая человеческая жизнь ценна. Ты сам учил меня этому, — тихо произнес Азраил.

— Я говорил по ошибке. — Бутрус продолжал энергично спорить, когда Азраил выехал за пределы двора. Примерно в то же самое время Молли начала понимать, что совершила ужасную ошибку, покинув крепость. После того как она пересекла плоскую равнину, она изнемогала от усталости. Жара была невыносимой. Солнце неумолимо сверкало, а песок был палящим и обжигал ноги даже через подошвы кроссовок.

Она понимала, что взяла с собой слишком мало воды. Она одновременно спрашивала себя, что она планировала сделать, если бы чудом нашла аэропорт. Как бы она села в самолет? У нее не было ни денег, ни паспорта, ни телефона.

Направляясь к маленькому треугольному участку тени под большой скалой, она запаниковала, потому что у нее закончилась вода. У нее болела голова, и сводило судорогой ноги. Она умрет в этой чертовой пустыне, и никто об этом не узнает.

И все из-за этого Азраила! Одна мысль о нем приводила ее в ярость. Если бы не он, она не приняла бы такое идиотское решение и не подвергала бы себя физическим страданиям. Ее клонило в сон, у нее путались мысли. Она подумала о Морисе, который будет по ней скучать…

Внезапно послышался шум — к ней навстречу неслась лошадь. На землю с лошади спрыгнул человек.

— Вы ужасно глупая женщина, — послышался знакомый голос.

Странно, но на Молли накатило облегчение; она изо всех сил старалась сосредоточиться, смотря в темно-золотистые глаза. Азраил нашел ее, а значит, все будет в порядке.

Азраил нахмурился, глядя на быстро приближающуюся бурю. Сильные ветры сбили радиомачту, и его телефон не работал с тех пор, как Азраил напал на след Молли. Теперь они слишком далеко от крепости и не успеют вернуться туда до начала бури. Молли прошла по пустыне несколько миль без надлежащей одежды, обуви и специального оборудования, которые обеспечили бы ей удобство и безопасность. Она была сумасшедшей, но одновременно сильной женщиной. Азраил присел на корточки и протянул ей бутылку с водой.

— Руки прочь, мистер Ворчливость, — хихикая, сказала она.

Азраил понял, что от жары и жажды она бредит. Он подхватил ее на руки и простонал, заметив, что у нее обгорел нос.

— Что не так? — пробормотала она.

— У вас обгорел нос.

— Я похожа на Рудольфа?

— Кто такой Рудольф? — Азраил положил ее на коня, как ковер.

— Олень Сайты, — ответила Молли, пытаясь говорить и думать одновременно. — Ты мне не нравишься.

— Молчи, — категорично сказал Азраил. — Береги силы.

Какие силы? Молли чувствовала себя слабой, словно новорожденный ребенок, и ей очень не нравится запах лошади.

— От лошади воняет, — заявила она.

Азраил закатил глаза, натянул поводья Спайса и отправился в пещеру, где прятался в детстве со своей матерью от солдат Хашема.

— А ты молодец, — произнес Азраил. — Ты совершила глупость, но для горожанки ты прошла по пустыне большое расстояние.

— Заткнись, — простонала Молли.

Азраил усмехнулся:

— Я обожаю собеседников вроде тебя.

— Бутрус думает, что ты умеешь ходить по воде, о, славный вождь, — пробормотала она.

— Я обычный человек, — ответил Азраил с сокрушительным спокойствием.

Молли закрыла глаза. Обычный человек? Почему-то она так не думала. Мистер Великолепие спас ее, и она была благодарна ему за это, хотя он ужасно ее бесил.

— Спасибо, — хрипло сказала она и потеряла сознание.

Молли очнулась, почувствовав, что лежит в холодной воде. Она с трудом открыла глаза и приложила максимум усилий, чтобы поднять руки из воды.

— Нет, — произнес знакомый голос. — Ты должна лежать в воде, чтобы твое тело остыло.

Она закрыла глаза, решив, что ей снится сон. Они в пустыне, где не было воды, в которой она могла бы лежать. Потом она смутно помнила, как ее положили на кровать и вытерли ее тело мягкой тканью. Затем ей дали попить воды. Слегка подняв веки, она увидела раздевающегося мужчину.

Ей не следовало на него смотреть. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. То, что она успела увидеть, было настолько захватывающим; она сразу поняла, что никогда этого не забудет. Обнаженный Азраил обладал поразительно гармоничным телом. Кожа бронзового оттенка, широкие плечи, красивая спина, маленькие и упругие ягодицы и мощная грудь, покрытая волосками. Густые иссиня-черные волосы касались его удивительных плеч. Молли снова закрыла глаза, не желая бесстыдно за ним подглядывать. Она не предполагала, что мужчины бывают такими красивыми.

Азраил облегченно вздохнул, опускаясь в прохладную воду пещерного бассейна. Он был крайне возбужден после того, как ему пришлось раздевать Молли. Заскрежетав зубами, он приложил все силы, чтобы расслабиться.

Молли проснулась и уставилась в темноту, которая испугала ее. Она посмотрела на скалистую крышу и поняла, что находится в очень большой пещере. А потом она увидела старый ржавый фонарь на краю бассейна, при свете которого она рассматривала голого Азраила. Небольшой водопад с чистой водой выходил прямо из скалы позади бассейна. Она моргнула и села, вспоминая, как брела по пустыне. Содрогнувшись, она признала, что чувствует себя нормально. Ей придется поблагодарить Азраила. Или она уже поблагодарила его? Она не знала этого наверняка. Но он заслужил благодарность за то, что спас ее. Итак, где он?

Она смутилась, обнаружив, что на ней нет бюстгальтера, а потом испытала облегчение, заметив, что по-прежнему в трусиках. Она лежала на старом ковре, от которого шел немного затхлый запах. Ее укрыли платьем, как простыней. Повернув голову, она увидела мерцающие тени в дальнем конце пещеры, где горел небольшой костер; к ней спиной сидела темная фигура. Она поспешно сунула ноги в свои кроссовки.

Идя по песчаному полу пещеры, она услышала низкий грохочущий звук и подняла брови.

— Что это за шум? — спросила она.

— Песчаная буря. — Азраил повернул голову в ее сторону. — Я должен был найти тебя до ее наступления, но теперь мы не сможем вернуться в крепость, пока буря не закончится.

— Песчаные бури опасны?

— Некоторые из них. — Азраил наблюдал, как она прошла мимо него, завернула за угол и шагнула в переднюю часть пещеры. — Не пытайся выйти на улицу, — предупредил он ее.

Молли, нервничая, обошла гигантского черного жеребца и направилась к темному входу. Она в ужасе посмотрела на темно-коричневую полосу на горизонте, которая уже закрыла солнце, и вокруг стало темно как ночью. От сильного ветра платье прилипло к ее телу, ей в рот и глаза попала пыль. Молли поспешно шагнула назад.

— Ты мог бы меня предупредить, — пожаловалась Молли, отряхивая волосы и платье. Она стерла песок с лица и обрадовалась, когда Азраил протянул ей бутылку с водой.

Азраил насмешливо выгнул бровь.

— И ты бы меня послушала? По-моему, ты всегда поступаешь по-своему.

Молли поджала губы и опустилась на колени у костра. Она знала, что она упряма, но не обязательно напоминать ей об этом. Она отлично понимала, что не оказалась бы в нынешнем затруднительном положении, если бы была сговорчивее.

— Я давно полагаюсь на собственное мнение, — сказала она, оправдываясь. — Я живу одна.

— У тебя нет семьи?

— Нет. Ну, у меня есть дед, но у него деменция, и он живет в специальном интернате, потому что его нельзя оставлять одного, пока я на работе. Моя мама умерла, когда я была совсем маленькой, а отец умер несколько лет назад, — ответила она. — А у тебя есть родственники, кроме Тахира?

— У меня тоже нет родителей. У меня есть отец Тахира, который когда-то был моим отчимом, но после смерти моей матери мы с ним уже не роднимся. Однако я стараюсь поддерживать с ним хорошие отношения, потому что наши страны граничат, — прямо признался он. — Иногда нам трудно сохранять даже такие отношения, потому что его методы сильно отличаются от моих.

— В каком смысле? — с любопытством спросила Молли.

— В последние годы Кварейн распался на несколько автономий, и некоторые из них хотят войти в состав Джалии. Несмотря на его многочисленные грехи, бывший диктатор не преследовал руководителей этих автономий, — объяснил Азраил, скривив губы. — К сожалению, отец Тахира — принц Фируз — крайне не одобряет толерантность Джалии. Но я, став королем, пообещал своим подданным защищать свободы всех граждан Джалии. Это относится и к беженцам из других стран.

— Хорошая тактика, — задумчиво произнесла Молли.

— Но это нелегко, — печально заметил Азраил. — Каждое мое решение провоцирует определенную реакцию, иногда не такую, как я ожидаю.

— Значит, быть королем непросто, — пошутила Молли.

— Это тяжелая работа и не забава, — мрачно признался Азраил. — И я постоянно беспокоюсь о том, как бы не совершить ошибку, которая навредит моей стране.

— А Тахир похитил меня и подвел тебя, — тихо проговорила Молли, тронутая его честностью.

Мрачный Азраил кивнул.

— Улыбнись, — слабо попросила она.

— Зачем? — рассеянно спросил Азраил. — У меня нет повода для улыбок.

Молли рассмеялась и изогнула полные губы в беспомощной усмешке.

— Посмотри на нас… Я бы умерла, если бы ты не нашел меня. Ты спас меня, за что я буду всегда тебе благодарна. Я в порядке, ты в порядке, мы оба в безопасности. Нам даже уютно, — прибавила она, показывая на костер. — У тебя есть повод для улыбки.

— Ты благодарна мне настолько, что откажешься от преследования моего брата? — резко спросил Азраил, стараясь не зациклиться на ее привлекательной улыбке, сверкающих глазах и удивительном оттенке прекрасных волос. Он не мог побороть свои естественные инстинкты.

Ее улыбка сразу померкла.

— Прости, нет. Я к этому не готова. Я думала, мы разговариваем просто так, и я старалась быть дружелюбной, — неуверенно прошептала она.

— Я никогда не говорю ничего просто так, — категорично признал Азраил. И он не умел дружить с женщинами.

В течение шести коротких месяцев в Лондоне в прошлом году Азраил встречался с женщинами, которые предлагали ему случайный секс так, словно это была тренировка в спортзале. Это был полезный опыт, который сначала шокировал его, а потом вызвал антипатию. Вероятно, из-за воспитания или консервативных традиций в стране Азраил не мог размениваться на случайные отношения. Вот поэтому он решил жениться. Но он понимал, что брак принесет ему другие трудности.

— Это ненормально, — тут же заявила Молли.

— Я не согласен, — хладнокровно отозвался Азраил. — Все, что я делаю, отражает мой статус, и меня оценивают по моему поведению.

Молли запрокинула голову, рыжие кудряшки танцевали вокруг ее раскрасневшихся щек.

— Тогда я тоже буду откровенна. Мне очень обидно из-за твоего постоянного опасения за своего брата. Ведь он спланировал мое похищение, — утверждала она.

Еще до того, как она закончила, Азраил резко встал.

— Мы не будем спорить об этом здесь и сейчас, — заявил он, глядя на нее с откровенным высокомерием.

— Я буду спорить с тобой, если я захочу, — ответила она, сожалея, что говорит немного по-детски.

Азраил прошел по пещере, взял фонарь и отнес его к седловым мешкам у стены. Молли была очарована его плавными движениями.

— Ты меня игнорируешь? — беспомощно спросила она.

— Я не хочу спорить, — нетерпеливо ответил он. — Особенно теперь, когда мы торчим вместе в этой пещере во время бури.

Она стиснула зубы.

— Я бы предпочла все выяснить.

— Мы не можем ничего выяснять, если ты не готова пойти на уступки. — Глаза Азраила предупреждающе сверкнули.

— Почему я должна уступать? — резко спросила Молли. На протяжении всего своего детства и юности она постоянно искала компромиссы. Ее мать умерла, а ее отец был к ней равнодушен. А мачеха не любила ее и отвратительно к ней относилась. Повзрослев, Молли поклялась никогда никому не уступать, пренебрегая своими желаниями. В настоящее время она могла уступать только Морису.

— Пока ты думаешь об этом, съешь батончик, — предложил Азраил, и его длинные загорелые пальцы коснулись ее ладони, когда он передал ей энергетический батончик. Молли вздрогнула и посмотрела в его сияющие глаза. У нее напряглись соски, а внизу живота разлилось приятное тепло. Она занервничала, потому что никогда не чувствовала ничего подобного. Она быстро шагнула в сторону и принялась поедать батончик, краем глаза наблюдая, как Азраил кормит коня.

— Как его зовут? — спросила она.

— Спайс. — Азраил любовно погладил шею жеребца. — Это лучший конь в моей конюшне.

— Я никогда не была так близко к лошади, — призналась Молли. — Хотя я выросла в деревне. Рядом с домом на поле паслись лошади, но я боялась к ним подходить.

— Подойди и поздоровайся с ним, — сказал Азраил, протягивая ей руку.

— Я не думаю, что…

Азраил изумленно разглядывал Молли.

— Ты же не боялась убегать в пустыню.

— Это совсем другое. Невежество было блаженством. Я не знала, что меня ждет. Я никогда не была в чужой стране, — произнесла она, но подошла к коню.

— Никогда? Ты ни разу не была за границей? — удивленно спросил Азраил, потому что всегда предполагал, будто в эпоху недорогих путешествий все западные люди часто ездят по миру.

— У меня не было возможности путешествовать, — неохотно призналась Молли. — Хотя ты вряд ли знаешь, о чем я говорю, учитывая богатство, каким Тахир хотел меня подкупить.

— В отличие от его жизни, моя жизнь не всегда была богатой, комфортной и безопасной. Возможно, получив мой жизненный опыт, он бы быстрее повзрослел. Многие месяцы, пока на нас с матерью охотились, мы жили в этой пещере.

— Вы жили здесь? — От удивления она вздрогнула. — На вас охотились? Кто?

— Хашем. Он казнил моего отца, и он хотел забрать меня у матери. Она жила здесь ради меня в очень трудных условиях. Она была принцессой, которая никогда не знала трудностей, — печально сказал он. — Она могла бы вернуться домой к своей семье в Кварейн, но она боялась, что правитель Кварейна потребует от нее отдать меня Хашему.

— Сколько тебе было лет? — воскликнула Молли, потрясенная тем, что узнала о его прошлом.

— Десять. — Азраилу раньше не приходилось объяснять свое происхождение, и он задавался вопросом, почему доверился Молли.

— Десять? — Молли ахнула. — Что за человек захочет передавать ребенка правителю, казнившему его отца?

Азраил с трудом сглотнул.

— Хашем был отцом моего отца и моим дедом. Если бы он поклялся не навредить мне, ему бы поверили, потому что после смерти моего отца я стал наследником Хашема.

— Твой дед казнил собственного сына? — прошептала она в ужасе.

Азраил мрачно кивнул.

— Мой отец возглавлял отряд повстанцев, — протянул он, и его удивительные золотистые глаза сверкнули. — Но двадцать лет назад повстанцы не были достаточно сильными, чтобы уничтожить Хашема, и переворот не удался.

— А твой отец поплатился жизнью, — подытожила Молли.

— Из уважения к нему и к тем, кто умер от рук Хашема, мы называем Хашема диктатором, а не королем. — Азраил взял Молли за руку и провел ею по гладкой и теплой шее Спайса. — Хашем был одержим абсолютной властью.

— Но твой народ, очевидно, не считает тебя похожим на него, иначе ты не стал бы королем, — сказала Молли, ошеломленная тем, что конь ткнул носом ей в плечо, явно радуясь ее вниманию и желая большего.

— Я всегда должен быть осторожен, чтобы не предать доверия своих людей.

Молли с сожалением подумала, что международный скандал, развязанный сводным братом короля, вполне может вызвать массу неприятностей. Но она англичанка, а не гражданка Джалии, и неблагополучная семейная история Азраила не должна влиять на ее праведный гнев по поводу того, как поступил с ней Тахир. Она ласкала коня, пытаясь сдержать злость оттого, что оказалась в затруднительном положении.

— Я могла заболеть от препарата, которым меня опоил Тахир. Многое могло пойти не так, — заметила она.

— Но, к счастью, этого не произошло, — мягко вмешался Азраил.

— Однако я по-прежнему хочу, чтобы Тахир ответил за то, что он сделал, — тихо пробормотала Молли.

— Я бы согласился, если бы он был взрослым мужчиной.

Молли нахмурилась, потом округлила глаза:

— А сколько ему лет? Двадцать два? Двадцать три?

Азраил хмуро посмотрел на нее.

— Я думал, ты знаешь его возраст. Моему брату шестнадцать лет.

— Шестнадцать? — взвизгнула Молли. — Ты шутишь? Меня похитил подросток?

— Ты действительно не знала? — с удивлением заметил Азраил, вглядываясь в ее недоверчивое лицо.

— Конечно, я не знала! — Молли в ярости отвернулась от него. — Я пыталась выяснить его возраст на первом уроке, но он уклонялся от вопроса, потому что плохо говорил по-английски. Боже, ему всего шестнадцать!

— Тахир обычный юноша. Он часами играет в компьютерные игры, и он без ума от автомобилей и девочек.

— И он похитил свою учительницу английского языка, которая почти на семь лет старше его! — парировала Молли. — Его вряд ли назовешь обычным юношей.

— Наша мать умерла в прошлом году, и это сильно повлияло на него…

— Я не желаю слушать о страданиях Тахира! — в ярости ответила Молли. — Это несправедливо. Почему я должна думать о душевном состоянии Тахира, если он не задумывался о том, что со мной делает?

— Мы не должны обсуждать это здесь, — холодно сказал Азраил. — Я не хочу, чтобы ты кричала на меня.

Молли сжала кулаки. Она наблюдала, как Спайс переступил с ноги на ногу, по-видимому испугавшись ее громкого голоса, а затем повернулась и внимательно посмотрела на мрачно-красивое, но, несомненно, холодное лицо Азраила. Но она не собирается извиняться. В конце концов, она слишком часто уступала в своей жизни. Вынужденная соответствовать ожиданиям других людей, она старалась угодить своей мачехе просто в надежде на мир. Но мачеха не стала относиться к ней лучше.

— Обычно я не кричу, — натянуто произнесла Молли. — И я обычно не такая эмоциональная. Но последние сорок восемь часов мои нервы на пределе.

Азраил немного смягчился:

— Я тебя понимаю, но я не терплю криков.

— А я не терплю, когда мне запрещают кричать, — виновато призналась она. — Но я очень редко это делаю. Из-за тебя я сержусь и становлюсь агрессивной.

Внезапно Азраил улыбнулся. Его золотистые глаза сверкнули, он обнажил белые зубы и растянул в улыбке удивительно красивые губы. У Молли екнуло сердце и засосало под ложечкой, словно от слишком быстрого спуска в лифте. У нее пересохло во рту, она затаила дыхание.

— Значит, я виноват в том, что ты кричишь, — ласково произнес Азраил.

— Да, — ответила Молли. — Ты меня раздражаешь. Ты пытаешься указывать мне, что делать. Ты говоришь со мной покровительственным тоном.

Азраил осторожно подошел к ней, как кот, преследующий добычу.

— Других людей я не раздражаю.

— А я не кричу на других людей, — возразила Молли.

— Вероятно, ты обрушила на меня свой гнев на Тахира, — предположил Азраил.

— Нет! Но почему никто не сказал мне, что я обучала подростка?

Азраил выгнул бровь.

— Ты могла бы узнать его возраст у сотрудников посольства.

— У меня не было причин подозревать, что он такой молодой. И вряд ли это что-то меняет. — Молли отвела от лица прядь рыжих волос и посмотрела на Азраила с упреком. — Он совершил взрослое преступление.

Но дело в том, что иногда подростки совершают сумасшедшие поступки. И, как ни странно, именно Молли знала об этом лучше остальных. В четырнадцать лет Молли собрала вещи и сбежала из дома. Она собиралась поехать в Лондон, чтобы стать музыкантом и играть в группе. К сожалению, стоимость проезда в поезде буквально растоптала ее честолюбивые планы. Переполняясь подростковой яростью, Молли заявилась к Морису. Морис вернул ее домой, а мачеха сказала ей следующее:

— Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я знала, что ты вернешься!

А потом ее отец и Морис спорили, и Молли винила себя за это. Она ссутулилась, с тревогой вспоминая тот день. Именно в этот момент она поняла, что не пойдет в полицию в Лондоне и не сообщит о поступке Тахира. Ему шестнадцать лет, и она знает, что подростки совершают глупые и роковые ошибки.

Кроме того, если она обратится в полицию, то неизбежно спровоцирует интерес прессы, а она меньше всего хотела, чтобы ее имя мелькало на страницах газет. Рассеянно глядя на Азраила, она подумала, что он, вероятно, был очень разумным подростком и поступал по-взрослому.

— Ты не сказал мне, как далеко отсюда находится аэропорт.

— В нескольких сотнях миль, — тихо ответил Азраил, пристально глядя на ее розовые губы. Он неизбежно задавался вопросом, каковы они на вкус.

Она уставилась на него зелеными глазами.

— Несколько сотен? — переспросила она с недоверием, и от ее взгляда у него закружилась голова. — Но как меня доставили в крепость?

— На вертолете, — объяснил Азраил. — До взлетно-посадочной полосы мы добираемся на машинах. В нашей стране есть нефтяные месторождения, но пока нет сети дорог. Эта часть пустыни всегда была непроходимой.

Молли вдруг захотелось провести пальцами по его скуле. Никогда прежде она не хотела прикасаться к мужчине. Ее пальцы дрожали, она вонзила ногти в ладони, стараясь равномерно дышать. Она испытала к Азраилу такое сильное влечение, которое сожгло ее изнутри, как лесной пожар.

За пределами пещеры послышался грохот, и Молли вздрогнула.

— Это всего лишь буря. — Азраил напряженно вздохнул.

— Я не предполагала, что она будет такой сильной.

— Погода в наших краях непредсказуема, — хрипло сказал Азраил, прикасаясь к ней, хотя понимал, что этого не следует делать. — Мои чувства к тебе тоже непредсказуемые. — Помолчав, он настойчиво произнес: — Запрети мне прикасаться к тебе.