Фрэнки смотрела на плотно сжатые губы сидевшего за рулем Габриэля. За все утро он обменялся с ней парой вежливых слов, а потом снова погрузился в раздумья.

— Ты все еще злишься на меня? — спросила она, потому что молчать было уже невмоготу.

— Нет, дорогая, я злюсь на самого себя. Ты даже не представляешь, как сильно. Я сделал тебе больно. — Он взглянул в ее сторону. — Ты в порядке? Извини. Мне следовало спросить об этом раньше.

— Я в полном порядке. И ты ни в чем не виноват. Мне следовало сказать тебе правду.

Габриэль взял ее за руку и легонько сжал.

— Не вини себя. Я никогда не прощу себя за то, что причинил тебе боль. Мне не следовало строить догадки насчет тебя.

— Мы оба строили догадки насчет друг друга.

Как часто она несправедливо осуждала его…

— Я сделал заявление в прессе перед тем, как мы… отправились на ужин в ресторан. — В его голосе послышались нотки сожаления. — В аэропорту, скорее всего, нас уже ждут журналисты. Я могу поговорить с ними, если ты не хочешь иметь с ними дело.

— По‑твоему, я могу наговорить им глупостей?

— Я бы не осуждал тебя, — мрачно буркнул он.

— Габриэль, ты серьезно? — тихо рассмеялась Фрэнки. — Тебя следует просветить. На дворе, знаешь ли, двадцать первый век. Все подумают, что ты совершил тяжкое преступление.

В машине воцарилась тишина.

— Извини. Я не хотела…

— Ничего страшного, — скривил губы в улыбке Габриэль.

Он оказался прав насчет прессы. Журналисты поджидали их у выхода на посадку, держа наготове телефоны и камеры.

— Синьор Салветти, всех потрясла новость о вашей женитьбе на Франческе Манчини. Расскажите нам о ваших отношениях, — попросила одна из репортеров.

Габриэль обнял Фрэнки за талию и притянул к себе.

— Несколько лет мы были просто друзьями.

А недавно влюбились друг в друга и решили пожениться. Мы отказались от шумной свадьбы, потому что Франческа не так давно потеряла отца.

— Франческа, вы можете рассказать, как Габриэль сделал вам предложение?

— Э‑э‑э… Он был очень романтичен, но это все, что я могу сказать, — осторожно подбирая слова, ответила Фрэнки. — Это очень личное и останется только между нами.

— Вы уже представили невесту вашему отцу? — не унималась другая журналистка, направив микрофон на Габриэля.

— Нет, — натянуто бросил он. — Я не имею ничего общего со своим отцом. Мы уже много лет не общаемся. А теперь, с вашего позволения, нас ждет самолет. Мы отправляемся в свадебное путешествие.

К счастью, представители прессы поняли, что разговор закончен, и не стали настаивать на его продолжении.

В Марселе, к большой радости Фрэнки, их никто не ждал, кроме водителя, который отвез их на шикарную виллу в престижном районе Рукас‑Блан. Фрэнки была совершенно очарована трехэтажным особняком конца девятнадцатого века с видом на море, которое оказалось настоящим райским уголком, спрятанным от шума большого города. В нем имелось несколько террас, каждая со своим садом, на одной был даже огромный бассейн, и она дождаться не могла, чтобы исследовать тут каждый уголок.

— Это потрясающе… — Она обернулась и взглянула на Габриэля. — Эта вилла — настоящее чудо.

— Я рад, что тебе нравится здесь. Я целых десять лет ждал, чтобы купить ее. И около года назад она стала моей. Предыдущие владельцы не хотели расставаться с ней, но мне все‑таки удалось убедить их. Я недавно обновил здесь все.

— Она твоя? — Глаза Фрэнки превратились в два блюдца.

— Да. Мне нравится, что здесь можно уединиться.

Она выросла, окруженная роскошью, но эта вилла поразила ее воображение. Идеальное место для медового месяца.

Если только у нее будет этот медовый месяц.

Но как похоже на Габриэля — терпеливо ждать своего. Он поставил цель и добился ее. Такое отношение в мире сиюминутного наслаждения не могло не вызвать восхищения. Хотя дело не ограничивалось одним восхищением, потому что Фрэнки начинала понемногу влюбляться в Габриэля.

Когда водитель отнес вещи в дом и уехал, Габриэль повел Фрэнки наверх в отведенные ей комнаты. Он вел себя с ней как с гостьей, а не невестой. И ее спальня находилась чуть ли не в другом конце дома от его собственной.

— У тебя есть помощники по дому?

— Садовники и экономка. Она приходит пару раз в неделю, только когда я здесь. Я не люблю окружать себя персоналом, потому что приезжаю сюда отдохнуть от людей.

— Надеюсь, мое присутствие не нарушит твое драгоценное уединение?

Габриэль мягко провел по ее щеке тыльной стороной ладони и загадочно улыбнулся:

— Дорогая, речь идет о чем‑то большем, чем мое уединение. Намного большем.

Фрэнки потянулась к нему и коснулась его шрама на щеке.

— Тогда почему ты так настойчиво отталкиваешь меня?

— Ты знаешь почему, — ответил Габриэль, положив ладони ей на плечи.

— Но я хочу, чтобы ты был рядом, — прильнула к нему Фрэнки. — Разве ты не видишь этого?

Он буквально вцепился в ее плечи, и на его лице отразилась внутренняя борьба.

— Будь я порядочным человеком, я бы вышел из этой комнаты без оглядки.

— Но? — Ее сердце застучало так громко, что казалось, оно пробьет ее грудную клетку, подобно кулаку, разрывающему мокрую бумагу.

Габриэль вздохнул и обхватил ладонью ее щеку.

— Похоже, я не такой порядочный, каким казался себе.

Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Поцелуй был непродолжительным, но не стал от этого менее волшебным.

— Скажи, чтобы я ушел, пока не стало слишком поздно, — прошептал Габриэль.

Фрэнки провела пальцами по его щетинистому подбородку.

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Я хочу этого больше всего на свете. Пожалуйста.

Он снова взял ее за плечи, и она сперва подумала, что он собирается оттолкнуть ее, но потом увидела, как ослабла его решимость и как разгладились напряженные черты его лица.

— При условии, что мы оба понимаем, что это всего лишь секс. У нас нет будущего. Это всего лишь любовная связь, которая будет длиться столько, сколько и наш брак.

— Я не возражаю, — прильнула к нему Фрэнки и обвила руками его шею. — Это все, чего я хочу. Мне невыносимо становиться старше и оставаться без определенного опыта. И кто поделится им со мной лучше тебя?

— Мне чертовски трудно противиться тебе. — Он обхватил ладонями ее ягодицы и прижал ее к себе. — Ты уверена, что хочешь этого по‑настоящему?

— Уверена, — потянулась к нему Фрэнки, и Габриэль жадно прильнул к ее губам. Чувственное танго их языков вскружило ей голову. А потом ей показалось, что земля уходит из‑под ее ног, но это Габриэль подхватил ее на руки и понес в свою спальню в дальнем конце коридора. По дороге он все время останавливался, чтобы поцеловать ее, так что когда они наконец добрались до его комнаты, она обезумела от желания ощутить кожей его обнаженное тело.

— Я не собираюсь торопиться, — прошептал Габриэль, поставив ее на пол. — Я не хочу сделать тебе больно.

Фрэнки поспешно начала стягивать с него одежду, боясь, что он может передумать.

— Я хочу прикоснуться к тебе.

Он положил руку поверх ее ладоней, прижимая их к своему громко бьющемуся сердцу.

— Для меня важно, чтобы ты насладилась каждой секундой нашей близости.

Габриэль прильнул к ее губам, и от его страстного поцелуя у нее начали подкашиваться ноги. А потом, нежно прикасаясь к Фрэнки, он начал раздевать ее, словно разворачивал какой‑то драгоценный подарок.

Он ласкал ее грудь сквозь тонкое кружево бюстгальтера, а потом расстегнул его, и тот бесшумно соскользнул на пол. Затем Габриэль отстранился и снял с себя оставшуюся одежду. Фрэнки не могла оторвать взгляд от его мускулистого тела и провела ладонью вниз по его животу.

— Можно потрогать тебя? — едва слышно спросила она.

Габриэль со стоном взял ее руку и прижал к своей возбужденной плоти.

— Я мечтал об этом.

Он судорожно вдохнул, когда она, повинуясь инстинкту, обхватила пенис своими пальчиками и начала поглаживать его и массировать, пока он не набух до такой степени, что казалось, вот‑вот взорвется.

— На этот раз все только для тебя, — убрал ее руку от себя Габриэль.

Он сунул палец за кружево ее трусиков и потянул их вниз, и она была шокирована тем, как чувственно кружево заскользило вниз по ее ногам. Ее приводило в восторг прикосновение Габриэля, и она боялась, что одного года окажется недостаточно, чтобы утолить жажду, которую он пробудил в ней.

Габриэль подвел ее к огромной кровати и достал из ящика тумбочки презерватив. Фрэнки вдруг стало не по себе при мысли, что он приводил сюда других женщин. Она даже не поняла, что издала какой‑то звук, пока не увидела направленный на нее взгляд Габриэля.

— Что‑то случилось?

Фрэнки прикусила губу, избегая смотреть ему в глаза.

— Ничего…

Он приподнял ее подбородок и пристально посмотрел на нее.

— Я никого не приводил сюда, кроме тебя.

— Вообще?

— Вообще.

— Но почему?

— Во‑первых, тут шел ремонт. А во‑вторых… Даже не знаю. Я планировал приезжать сюда один.

— Я рада, что мне не придется соперничать с другими воспоминаниями, которые у тебя были в этой кровати, — прильнула к нему Фрэнки.

— Мы можем создать наши собственные, правда?

Он взял ее за запястье и, перевернув ее ладонь, прижался к ней губами, а потом начал осыпать поцелуями ее руку, поднимаясь выше, пока не оказался близко от обнаженной груди Фрэнки. Он ласкал набухшие соски, слегка покусывая их, заставляя ее желать большего.

Уложив ее на кровать, Габриэль прилег рядышком и начал поглаживать ее грудь и живот. Потом он склонился над ней и лизнул языком пупок. Фрэнки судорожно вдохнула и замерла, когда Габриэль проследовал чуть ниже, но он успокоил ее, мягко положив ладонь на низ живота.

— Дорогая, расслабься. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Фрэнки легла обратно и отдалась на волю чувств, которые пробуждал в ней Габриэль, исследуя ее лоно своими губами и языком. Немного погодя окутавшая сладкая истома резко сменилась захлестнувшим ее острым наслаждением. Фрэнки ахнула и начала изгибаться от умелых ласк Габриэля, а потом откинулась на подушки, потрясенная реакцией собственного тела.

— Я понятия не имела… — выдавила она, не услышав себя из‑за громкого биения своего сердца.

Габриэль убрал прядь волос с ее лица и поцеловал в губы. И Фрэнки ощутила свой вкус на его губах, мускусный аромат женского возбуждения. Она не испытывала ни капли смущения, наоборот, почувствовала себя еще ближе к Габриэлю.

— Ты была великолепна, — сказал он.

Фрэнки провела рукой вниз по его груди.

— Но как насчет тебя?

— Мы еще дойдем до этого…

Он снова набросился на ее губы, целуя так страстно и пылко, что в ее теле снова начало нарастать возбуждение.

— Я хочу тебя… — с мольбой выдохнула Фрэнки, притягивая его к себе еще ближе.

Габриэль надел презерватив и навис над ней.

— Я постараюсь двигаться медленно, — мягко сказал он, положив руку ей на бедро. — Скажешь, если тебе что‑то не понравится.

— Хорошо… — Она с трудом могла говорить, желая поскорее насытить пожиравшую ее страсть.

Габриэль раздвинул ей ноги и начал медленно погружаться в ее лоно, останавливаясь каждый раз, чтобы увидеть ее реакцию.

— Пока все хорошо?

— Более чем, — выдохнула она и, сжав его мускулистые ягодицы, притянула его к себе еще ближе. Плавное скольжение внутри ее тела завораживало.

— Сейчас чересчур? — замер Габриэль, услышав ее сдавленный стон.

— Чересчур мало, — ответила она и снова приподняла бедра, чтобы принять его целиком.

— Давай посмотрим, что тут можно сделать.

Габриэль погрузился в нее еще глубже и продолжил двигаться медленно и размеренно. И вскоре по телу Фрэнки прокатилась дрожь, а ее дыхание стало сбивчивым. Тогда Габриэль ускорил темп, поддаваясь первобытному инстинкту, который жаждал только одного финала.

Фрэнки ощущала невыносимое напряжение в теле, от которого хотелось избавиться. Сейчас. Немедленно. Она была близка, но недостаточно, к тому, чтобы дать выход своей страсти.

— Кажется, я не могу, — выдохнула она в отчаянии.

— Можешь. Я помогу тебе.

Габриэль скользнул пальцами к лону Фрэнки, и вскоре она содрогнулась от оргазма.

Он последовал на вершину блаженства почти сразу за ней. Фрэнки почувствовала, как он весь напрягся, а потом с громким стоном и последними отчаянными рывками излил свое семя.

Через какое‑то время Габриэль слегка отстранился, чтобы снять презерватив, а потом снова лег рядом. Он облокотился на одну руку, а другой начал поглаживать Фрэнки неторопливыми движениями от талии вниз по бедру и обратно.

— Ты была восхитительна.

— Нет. Это ты был восхитительный, — возразила она и запустила пальцы в его густые волосы. — Спасибо.

— Тебе не было больно?

— Ни капельки. — Фрэнки коснулась его лица и провела пальчиком от горбинки его носа вниз к подбородку. — А тебе тоже было хорошо? То есть… по‑настоящему хорошо? — спросила она, избегая его взгляда.

— Это было изумительно. Ты была изумительная, — ответил Габриэль, нежно прижав ладонь к ее щеке. — Никаких сожалений? — помедлив, добавил он.

— Нет. А у тебя?

Его глаза полыхнули огнем.

— Пока нет.

С этими словами Габриэль снова прильнул к ее губам.