О, милый мир веселых птичьих гнезд!

Их больше нет.

     Несчастная планета

попала в дождь из падающих звезд

с диаметром

      от мили до полметра.

Шальные звезды

      мчатся вкривь и вкось,

шипят и остывают в мути водной.

Как много их, беспутных, пронеслось,

и ни одной

    спокойной, путеводной.

– Тревога!.. –

      рупор хрипло говорит.

Прохожих толпы прячутся в воротах.

Но где настигнет нас метеорит?

Где нас раздавит ржавый самородок?

Уже так было с Дублином.

          За миг

покончено с Афинами и Веной.

В секунду

   камень огненный возник

и изменил пейзаж обыкновенный.

Проходит год,

      и не проходит дождь.

И общая тревожность стала бытом.

Кто может знать, когда и ты найдешь

себя,

   звездой безжалостной убитым?

Железо вылетает из небес.

А люди стекла круглые наденут

и шепчутся:

    а может быть, не здесь,

а может, пролетят и не заденут?

Один сидит на башне, нелюдим,

считает блестки мчащегося скопа,

он – астроном.

       Он всем необходим,

как врач, с бессонной трубкой телескопа.

Среди все небо исписавших трасс

он вспоминает на седле тренога

от тихий век,

      когда пугала нас

наивная воздушная тревога.

В который раз

     на снимке видит он

за миллионы километров сверху

кишащий метеорами район,

подобный праздничному фейерверку?

А здесь, –

    глаза двух полюсов кругля,

бежит, вздымаясь светом Зодиака,

огромная

     бездомная Земля,

добитая камнями,

       как собака.