Нет, я совсем не из рода раковин,

вбирающих моря гул,

скорей приемником четырехламповым

назвать я себя могу.

Краснеет нить кенотрона хрупкого,

и волны плывут вокруг,

слегка просвечивает катушка Румкорфа

в зеленых жилах рук.

Но я не помню, чтоб нежно динькало,

тут слон в поединке с львом!

Зверинцем рева и свиста дикого

встречаются толпы волн.

Они грызутся, вбегают юркие,

китайской струной ноют,

и женским плачем, слепым мяуканьем

приходит волне каюк.

Но где-то между, в щели узенькой

средь визга и тру-ля-ля –

в пустотах

    ёмких

       сияет

          музыка,

грань горного хрусталя.

Но не поймать ее, не настроиться,

не вынести на плече…

Она забита плаксивой стройностью

посредственных скрипачей.

Когда бы можно мне ограничиться

надеждой одной, мечтой –

и вынуть вилку и размагнититься!

Но ни за что!

Ты будешь поймана, антенна соткана!

Одну тебя люблю.

Тебя, далекая, волна короткая,

ловлю, ловлю!