Боже милостивый, что же происходит?

В последние несколько дней, точнее, после гибели Андре Лорана, Жюльену казалось, что ось жизни накренилась, но сегодняшние события еще больше изменили этот угол, сделав очень опасным. Второй раз, встретившись взглядом с Элис, он ощутил, что вот-вот упадет.

Глаза…

Кто же эта девушка? Эльф из далекой Шотландии, ворвавшийся в его жизнь и неожиданно прочно в ней обосновавшийся. Она действительно стала частью его мира.

Радует ли это?

Кто знает, чем все могло бы закончиться, если бы желудок Элис не издал урчащий звук, отчего девушка смутилась и густо покраснела.

— О, простите.

Жюльен вовсе не желал усугублять положение. Только сейчас он осознал, насколько интимным было все происходящее между ними.

— Вы голодны. — Он резко развернулся на каблуках. — Сейчас я отнесу все это к воротам, и мы посмотрим, что есть в кухне.

Он спускался по лестнице на пару шагов впереди, понимая, что она идет следом. Интересно, Элис уже справилась с чувствами или лицо ее по-прежнему заливает румянец? Жюльен никогда не встречал женщин, способных покраснеть. И уж точно ни одна из них не смутилась бы от того, что у нее урчит в животе. Он коротко улыбнулся, представив пунцовый румянец на щеках одной из тех ухоженных красоток, которые всегда готовы прыгнуть в постель к интересующему их мужчине.

Этот эльф-чужестранец очень от них отличается. В лучшую сторону. Жюльен невольно вспомнил о том времени, когда Колетт еще не стала светской дамой.

За последние несколько месяцев он довольно часто вспоминал о прошлом, но сегодня впервые улыбнулся своим мыслям, тепло и радость воспоминаний впервые оказались сильнее испытываемой им боли.

Жюльен передал взятые у Элис образцы охраннику и еще раз напомнил о том, что никто не должен пройти на территорию, как бы он ни был уверен в своих правах. Мадам Лоран необходимо передать, чтобы она связалась с его адвокатом. Или ее адвокатом. Оба этих человека сейчас также вынуждены находиться в своих домах, чему, вероятно, совсем не рады, но поделать ничего нельзя. Им всем пришлось подчиниться правилу. К счастью, то, что всегда успокаивало его, он может сделать беспрепятственно. Он может посвятить время готовке.

— О, мой бог… — воскликнула Элис, замерев на пороге кухни. — Похоже на кухню ресторана. Здесь можно приготовить еду на целую армию.

Жюльен оглядел помещение и с одобрением отметил, что здесь чисто, а это очень для него важно.

— Тут нет холодильника! — опять воскликнула Элис. — Как странно…

— Есть холодильная комната. И кладовка. Вы правы… это больше похоже на кухню ресторана. Смотрите… — Он прошел мимо варочных панелей и духовых шкафов в буфетную. Если детская кухня больше похожа на отдел супермаркета, то нечто подобное он может найти и здесь. Запасы холодильной комнаты впечатляли.

— О… — Глаза Элис стали огромными. — Посмотрите на эти сыры… — Она повернулась к нему и улыбнулась. — Я очень люблю сыр.

Она впервые улыбнулась ему весело и почти счастливо, отчего на душе неожиданно стало теплее. Жюльен улыбнулся в ответ; казалось, сдержать сейчас улыбку было невозможно.

— Берите тот, который вам больше понравился, — сказал он. — Посмотрим, может, нам удастся найти хлеб и оливки. Возьмите еще вот это. Попробую поискать то, что мне будет необходимо для приготовления… Где-то должен быть еще винный погреб, но пока возьмем то, что нашли.

— Но это же шампанское… Французское.

Жюльен подавил улыбку.

— Мне казалось, другого не бывает.

— Но…

Жюльен кивнул и принялся подбирать необходимые ингредиенты. Говяжий фарш, чеснок, перец чили. Зелень и сыр пармезан. Надо сделать что-то питательное, и сделать очень быстро. Паста и салат отлично подойдут для этого случая. Жюльен потянулся за бутылочкой бальзамического уксуса и неожиданно понял, что вокруг стало как-то очень тихо. Он повернулся и увидел Элис, смотрящую на него с недоумением.

— Шампанское обычно открывают, когда что-то празднуют, — едва слышно произнесла она.

Жюльен мгновенно позабыл о еде.

— Значит, нам надо найти повод, — сказал он.

Глаза ее стали еще больше.

— Например?

Ах, как же непозволительно он себя повел. Зачем заговорил о празднике? Ведь Элис только что узнала, что ее встречи с отцом никогда не состояться из-за его кончины. Он поспешно подошел к ней и оперся рукой о полку.

— Вы нашли брата. И еще… вы ведь никогда не были во Франции?

— Нет… никогда…

— Вот, пожалуйста. Разве это не стоит отметить?

— А вы? Разве у вас есть повод для праздника?

— Ух… — выдохнул Жюльен и принялся рассматривать продукты.

У него нет ни малейшего повода для веселья. Он никак не может оправиться от горя в связи с потерей сестры. Съемки программы, которые должны начаться через несколько дней, под угрозой. Ему придется отстаивать в суде право опеки над племянником, а это тоже будет очень неприятной процедурой. Нет, в его ситуации праздновать совершенно нечего.

Он поднял глаза, готовый признать, что шампанское, пожалуй, не лучший выбор для сегодняшнего ужина, и опять натолкнулся на ее взгляд.

Жюльен пригляделся, пытаясь понять, что в них видит. Надежду? Искры оптимизма? Похоже, даже веру в то, что сказка существует. Сердце сжалось, и внезапно он произнес то, в чем не собирался признаваться:

— Я впервые взял на руки сына своей сестры. — Он говорил почти шепотом и опустил глаза, смущенный тем, что позволил себе продемонстрировать больше эмоций, чем следовало. Все же перед ним совсем незнакомый человек. Откашлявшись, он продолжал: — И еще я получил отсрочку для встречи с мадам Лоран. — Он улыбнулся уголком рта. — А это определенно стоит отметить, верно?

Все же ей удалось еще раз увидеть его улыбку. Пусть и неяркую, одну из тех, что появлялись на лице, когда он просил ее помочь с Жаком. Она сочла это своей победой. Судя по печальному выражению его лица и тоске в глазах, улыбается он нечасто, не говоря уже о смехе.

Элис сидела за огромным столом в кухне, монитор она поставила перед собой, в руке держала бокал с шампанским и смотрела, как Жюльен готовит.

Напиток был божественным, но повар поразил ее не меньше. Он с такой скоростью нарезал овощи, что Элис оставалось лишь растерянно хлопать глазами, потом он погрузил их в комбайн — и все с таким видом, будто сделать это было легче легкого. Поставив на варочную панель сковороду и кастрюлю, он положил в одну фарш, горчицу, бальзамический уксус и добавил щедрую порцию зелени, предварительно измельчив с той же поразительной быстротой. От ароматов и шампанского, выпитого на голодный желудок, у Элис закружилась голова. Она с любопытством смотрела, как теперь Жюльен перемешивает деревянной ложкой содержимое сковороды.

— А вы действительно неплохо управляетесь у плиты.

Ей показалось, или Жюльен приглушенно рассмеялся?

— Ничего удивительного, если учесть, что я делаю это уже двадцать лет.

— Двадцать? Вы не слишком молоды, чтобы иметь такой стаж работы?

— Мне тридцать пять.

— Вы начали работать в пятнадцать? После школы?

— Нет. — Он бросил щепотку морской соли в закипевшую в кастрюле воду и выложил пасту. — Мне пришлось бросить школу.

— Почему? — Элис опять смутилась. Неприлично задавать столь личные вопросы человеку, с которым познакомилась лишь сегодня.

— Умерла моя мама. Мне надо было увезти сестру подальше от отчима и растить ее самому. Единственное место, которое мне удалось получить, было место посудомойщика в ресторане. Позже мне стали давать поручения помочь шефу… и так я втянулся. — Он поднял бокал. — А потом стал заниматься кулинарией.

Прежде чем приступить к делу, Жюльен снял галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и закатал рукава. Сейчас прядь волос упала ему на лицо, раскрасневшееся от жара плиты. Он выглядел очаровательно растрепанным, а ароматы создаваемого им блюда сводили голодную Элис с ума. Теперь она понимала, что поклонников у него должно быть немало.

— И вы также музыкант?

Он молчал и выглядел озадаченным.

— Вы говорили о шоу. Я подумала, может, вы певец. Или у вас музыкальная группа…

Он смотрел на нее так, будто видит перед собой сумасшедшую.

— Да, телевизионное шоу. Для кулинарного канала.

Элис открыла рот от удивления.

— Кулинарного канала? Вы… повар? — Образ рок-звезды распался перед глазами на тысячи осколков. Неудивительно, что супруга доктора его поклонница. Может, и толпа журналистов за воротами не имеет никакого отношения к ее отцу?

— Вы о том рождественском шоу? Это для утренней программы в Сочельник. Я буду готовить традиционный английский ужин для вечера, а мой коллега французский вариант. — Он подошел к столу и взял бутылку шампанского, чтобы наполнить оба их бокала. — Сам процесс приготовления блюд будет записан заранее, но на следующий день я буду гостем в студии. Если врач не даст мне разрешение покинуть дом, ситуация очень осложниться. Я подведу многих людей.

Из монитора на столе послышалось хныканье, словно Жак соглашался со словами дяди. Мгновенно вспомнив о своих обязательствах, они уставились на экран, ожидая крика, но малыш вскоре затих, погрузившись в сон.

Жюльен с облегчением опустился на стул напротив Элис и нахмурился, не отводя взгляда от экрана.

— Что это?

— Где?

— В кроватке рядом с ним. Что это?

— А… игрушка. Заяц. Мне показалось, она особенная, потому что выглядит очень старой.

Взгляд Жюльена стал напряженным, он шумно сглотнул.

— Это коричневый кролик, любимая игрушка Колетт. Я… не знал, что она его сберегла. — Голос его дрогнул. — Наверное, она положила его в детскую еще до рождения малыша, ведь… после рождения она его не видела.

На глаза Элис навернулись слезы.

— Как печально. — Она покачала головой, словно не веря, что все действительно произошло на самом деле. — Такая трагедия. Она… была больна?

— Нет. Мы виделись всего за неделю до родов. Она выглядела так хорошо, как никогда раньше. Была в радостном предвкушении появления сына. Сказала, что хочет наладить отношения с родными. Говорила, что предстоящие события заставили ее вспомнить…

Он закрыл глаза, и это позволило Элис рассмотреть его более внимательно. Господи, даже с закрытыми глазами этот мужчина очень красив. Мужественные черты лица, но в то же время чувственные губы, а ресницы длиннее, чем ей казалось раньше.

Сейчас был подходящий момент спросить, что послужило причиной ухудшения отношений между братом и сестрой. Впрочем, это не важно, ведь оба были готовы простить и забыть.

— Что она вспомнила? — осторожно спросила Элис.

— То, как я заботился о ней. Она поняла, что я был очень важным человеком в ее жизни, надеялась, что ребенок поможет нам сблизиться. Мне казалось тогда, что она права. Колетт отправила мне сообщение, когда ее увозили в больницу, позже я пришел навестить ее и увидел уже… мертвой.

— О боже. Как ужасно. — Она инстинктивно потянулась и взяла его за руку.

Жюльен резко открыл глаза, словно испытал шок, и чувство это стало расти, когда он увидел в ее глазах слезы.

— Врачи сказали, причиной стала embolie. Я не знаю, как это будет по-английски.

— Эмболия?

— Возможно. Что-то связано с околоплодными водами, у нее был сердечный приступ… Они очень старались ее спасти. Я сам это видел.

Он сбивался, переходил с английского на французский и от этого путался еще больше. Элис чувствовала, как ему тяжело, понимала его боль, слезы остановить было невозможно, но она должна взять себя в руки, чтобы от ее реакции ему не стало хуже. Она обязана его успокоить.

Сделав над собой огромное усилие, она утерла слезы и выпрямилась.

— Замечательно, что у Жака будет такой кролик, — сказала она, сильнее сжав руку Жюльена. — Настанет день, когда вы сможете рассказать племяннику, как много игрушка значит для вас и для него. С его помощью Жак почувствует любовь своей мамы.

Он резко поднял голову и посмотрел на нее как-то странно, а затем покачал головой, словно хотел прогнать болезненные воспоминания. Он встал, освободив руку, и она отдернула свою, словно только сейчас поняла, что сделала. Жюльен отошел к плите и произнес, даже не повернувшись к ней.

— Давайте есть. Пенне скоро будут готовы.

Жюльен чувствовал себя слишком уставшим, чтобы испытывать голод, а голова была слишком занята мыслями, чтобы заметить, что он лишь ковыряет еду вилкой.

Сказанное Элис переворачивало все в его голове, заставляло на многое посмотреть по-другому, отчего казалось, что мысли его тоже похожи на рагу, как и содержимое тарелки.

Воспоминание о коричневом кролике вывели его из равновесия. Внезапно возникло желание с кем-то поделиться. Может, легче будет рассказать об этом совсем незнакомому человеку?

Однако у Жюльена не было ощущения, что перед ним чужой человек. Элис была не такой, как все. Она была настоящей. Умела сопереживать. Он давно убрал руку, но до сих пор ощущал ее заботливые прикосновения.

Игрушку он не видел уже много лет и почти забыл о ней. В детстве Колетт не ложилась без нее спать, а если приходилось прятаться — например, под кроватью, — когда отчим устраивал очередной пьяный дебош, с кроликом все тяготы переносились спокойнее. Малышка Колетт прижимала к себе игрушку, а брат обнимал ее.

Теперь с ней спал ее сын, Жак, и Элис почему-то находила это очень трогательным. Даже поводом для того, чтобы отметить…

Глоток шампанского на этот раз был с привкусом горечи и душераздирающей печали. Жюльен задумался, положила ли Колетт в кровать сына кролика потому, что хотела, чтобы тот подарил Жаку такое же спокойствие, что и ей? Или это сделал Андре, который знал об истории этой игрушки и хотел, чтобы его сын с рождения держал в руках то, что было так дорого его матери?

Но почему?

Потому что ему не было безразлично?

Потому что любил Колетт?

Если это действительно так, значит, он напрасно убеждал сестру перед замужеством, что она совершает самую серьезную ошибку в жизни. Получается, их размолвка напрасна? А ведь она имела тяжелые последствия. Жюльен не пришел на свадьбу и никогда не бывал в доме сестры. А на ее похоронах ненависть двух этих мужчин друг к другу заполнила почти все пространство вокруг.

Теперь он задумался, что, возможно, все было не так, как он себе представлял.

— Удивительно… — произнесла Элис, заставляя его отвлечься от тягостных мыслей. — Это самая вкусная паста, что я ела за всю жизнь. Она… она magnifique.

Она произнесла свое первое слово по-французски вполне сносно, и Жюльен склонил голову в знак признательности за высокую оценку. Взгляды их встретились, и, как всякий раз при таком контакте, ему показалось, что он ощущает мощное воздействие. Он не совсем понимал, что это, но чувствовал, как ледяной осколок в сердце начинает таять. Рядом с Элис ему становилось легко и спокойно. Раньше он и не представлял, как мало таких ценных моментов было в его жизни.

— Спасибо. Рад, что вам понравилось.

Жюльен опустил глаза на тарелку и понял, что зверски хочет есть. Он решительно взял вилку и вскоре сам ощутил вкус острого соуса. Да, бальзамический уксус очень уместен, он уравновесил нотки сладких томатов и острого чили.

В создании любого, даже грандиозного по размерам творения самую важную роль играют детали. Также было с этой старой игрушкой сестры…

К моменту, когда ужин закончился, Элис понимала, что веки ее опускаются и ей все труднее держать глаза открытыми.

— Десерт? — предложил Жюльен. — Может, кофе?

— Нет, спасибо, я… должна проверить, как там Жак, а потом хотела бы и сама поспать. Я бы воспользовалась спальней няни, если не возражаете. Мне лучше быть рядом, если он проснется. Ночью его надо будет еще раз покормить, а ближе к утру дать парацетамол.

Утро. Начало нового дня. Кто знает, какие еще проблемы он с собой принесет.

Жюльен потер виски. Управиться бы с тем, что уже на него свалилось. Прежде всего, надо решить, как быть с рождественской программой, что лучше сделать, чтобы избежать катастрофы. Если врач все же запретит ему покидать дом, надо непременно связаться с главным в выпускающей команде.

Жюльен невольно вспомнил о том, сколько всего произошло за ушедший день. Сначала ему пришлось пережить шок, услышав сообщение Элис, затем неожиданные эмоциональные всплески, когда он держал на руках племянника. Слишком много для одного человека.

Возможно, стоит сделать несколько звонков прямо сейчас. Жюльен достал телефон и стал листать список контактов.

— Я буду в одной из спален рядом с детской, — сказал он не поднимая головы. — Если нужна будет помощь, зовите.

— Не волнуйтесь, думаю, я справлюсь.

Он чувствовал ее взгляд, понимал, она ждет, когда он поднимет глаза, но так и не решился. Пока достаточно. Он уже знал, что, глядя на Элис, он чувствует себя по-другому. Теперь надо понять, что с этим делать. Внутренний голос подсказывал, что, как только он найдет определение этому чувству, откроется банка со змеями.

Элис ушла, шаги ее стихли. Помещение неожиданно показалось ему совсем пустым, словно с ее уходом исчезло нечто очень важное.