Трое сидели в кухне за завтраком.

Снаружи светило солнце. День был прекрасный. Шторма как не бывало.

С переменой погоды в настроении пленников острова тоже настала перемена. Теперь они чувствовали себя так, точно едва проснулись от кошмара. Да, им по-прежнему грозила опасность, но опасность при свете дня – не то же самое, что ночью. Атмосфера парализующего страха, которая удушливым покрывалом окутывала их в темноте, под стенания ветра, исчезла.

– Попробуем сегодня гелиограф, – сказал Ломбард. – Возьмем зеркало и заберемся на самую высокую точку острова. Надеюсь, какой-нибудь сообразительный паренек, гуляя по пляжу, распознает знак SOS. А вечером попробуем костер. Правда, дров у нас маловато; к тому же на берегу могут решить, что это у нас пирушка, танцы с развлечениями…

– Наверняка там есть кто-нибудь, знающий азбуку Морзе, – подхватила Вера. – И тогда нас снимут с этого острова задолго до наступления вечера.

– Погода стала лучше, но море до конца не улеглось, – сообщил Ломбард. – Волна очень высокая. Раньше завтрашнего утра лодка к берегу не пристанет.

– Еще одна ночь здесь! – вскрикнула мисс Клейторн.

Филипп пожал плечами:

– Правде надо смотреть в глаза. Через двадцать четыре часа море, думаю, успокоится. Если мы столько протянем, значит, выживем.

Блор кашлянул.

– Надо бы нам объясниться… Что стряслось с Армстронгом?

– Об этом можно судить лишь по косвенным признакам, – сказал Ломбард. – На обеденном столе остались три негритенка. Так что, похоже, наш доктор отдал концы.

– Тогда почему вы не нашли его тело? – спросила Вера.

– Вот именно, – поддакнул Блор.

Ломбард покачал головой.

– Да, это чертовски странно, приходится признать.

– Может быть, его сбросили в море? – с сомнением предположил Блор.

– Кто сбросил? – резко возразил Ломбард. – Вы? Или я? Вы видели, как он выходил в дверь. После этого пришли ко мне, в мою комнату, и мы вместе пошли его искать. Когда я, по-вашему, мог убить его и сбросить труп в море?

– Не знаю, – проговорил Блор. – Зато я знаю другое.

– Что именно? – спросил Ломбард.

– Револьвер. Ваш револьвер. Он опять у вас. И нет никаких доказательств того, что вы с ним вообще расставались.

– Бросьте, Блор, нас же всех обыскивали.

– Да, перед обыском вы его и спрятали. А потом снова нашли.

– Тупица вы мой любезный, клянусь вам чем хотите – мне его подбросили. Никогда в жизни я так не удивлялся, как в тот момент, когда нашел его в ящике стола.

– Вы хотите, чтобы мы поверили в невозможное, – прищурился Блор. – С чего бы Армстронгу или кому другому возвращать вам пистолет?

Ломбард безнадежно пожал плечами:

– Ни малейшего представления. Сумасшедший, что с него взять. Я и сам не ожидал ничего подобного. Совершенно бессмысленное происшествие.

С последним Блор согласился:

– Вот именно. Могли бы выдумать историю получше.

– Разве ее бессмысленность – не лучшее доказательство правдивости?

– Я так не думаю.

– Неудивительно, – сказал Филипп.

– Послушайте, мистер Ломбард, если вы действительно честный человек, за которого себя выдаете…

– Когда это я выдавал себя за честного человека? – буркнул тот. – Ничего подобного!

Блор несгибаемо продолжал:

– Если вы сейчас говорите правду, тогда у нас только один выход. Теперь, когда револьвер снова у вас, мы с мисс Клейторн полностью в вашей власти. Поэтому будет только честно, если вы положите револьвер вместе с другими запертыми вещами, и мы с вами будем по-прежнему держать у себя каждый по ключу.

Филипп Ломбард закурил сигарету. Выдыхая дым, он произнес:

– Не будьте ослом.

– То есть вы не согласны?

– Нет, не согласен. Револьвер мой. Он нужен мне для защиты – и я оставляю его при себе.

– В таком случае, – сказал Блор, – мы вынуждены будем прийти к определенному выводу.

– Что А. Н. Оуэн – это я? Думайте, что хотите, черт вас возьми. Ответьте только на один вопрос: если вы правы, то почему я не уложил вас из этого револьвера прошлой ночью? Шансов у меня было достаточно.

Блор покачал головой:

– Не знаю – но факт есть факт. Значит, у вас была на то причина.

До сих пор Вера не принимала участия в дискуссии. Но тут она пошевелилась и сказала:

– Мне кажется, вы сейчас оба ведете себя, как идиоты.

Ломбард поглядел на нее.

– Что?

– Вы забыли про стишок, – сказала мисс Клейторн. – Разве вы не понимаете, что ключ в нем?

И она зловещим голосом процитировала:

– Попался на крючок – вот в чем ключ, – продолжала она. – Армстронг не умер… Он сам взял со стола фигурку, чтобы все решили, что он мертв. Говорите, что хотите, но я уверена: доктор где-то на острове. Его исчезновение – крючок, брошенный нам, чтобы мы его заглотили, чтобы сбились со следа…

Ломбард снова сел.

– Знаете, а ведь вы, может быть, и правы.

– Да, но если она права, то где он? – спросил Блор. – Мы все обыскали – и внутри, и снаружи.

Вера презрительно бросила:

– Мы и револьвер искали – и тоже не нашли. А ведь он где-то был все это время!

– Вы не учитываете разницу в размерах, милочка, – буркнул Ломбард. – Револьвер и человек – не одно и то же.

– Ну и что, – уперлась мисс Клейторн, – все равно я права.

– А ведь он себя выдал, – зачем-то написал в стишке про крючок, – буркнул Блор. – Мог бы придумать что-нибудь другое.

– Но он же сумасшедший, как вы не понимаете! – воскликнула Вера. – Сумасшедший! Совершать убийства в соответствии с логикой детского стишка – это что, не безумие? Нарядить в мантию судью, убить Роджерса, когда тот колол дрова, опоить миссис Роджерс так, чтобы она заснула и не проснулась, запустить шмеля к мертвой мисс Брент – это не безумие? Как будто какой-то злой, испорченный ребенок играет с нами в игру. Где все должно идти по его правилам…

– Да, вы правы, – сказал Блор и задумался. – Хорошо хоть, зверинца на острове нет. Тут ему придется немного помучиться.

– Вы что, не понимаете? – опять воскликнула Вера. – Зверинец – это мы! Прошлой ночью в нас не осталось почти ничего человеческого. Зверинец на этом острове – мы сами…