К нему подошел Сагден; лицо суперинтенданта было мрачнее тучи.

– Доброе утро, мистер Пуаро. Или, правильнее сказать, веселого Рождества.

– Mon cher collègue[24], я не вижу на вашем лице ни малейших признаков веселья. Скажи вы мне «веселого Рождества», я бы ни за что не сказал в ответ «и вам также».

– Верно, я бы никому не пожелал такого Рождества, как это, – согласился Сагден.

– Хотя бы в чем-то вы продвинулись вперед?

– Да. Успел многое проверить. Алиби Хорбери весьма убедительное. Билетер в кино действительно видел его с девушкой и как они вместе выходили из зала по окончании сеанса. Он также не помнит, чтобы Хорбери куда-нибудь выходил, так как не мог уйти и вернуться посреди сеанса. Девушка также клянется, что он был с ней на протяжении всего фильма.

– В таком случае здесь больше не о чем говорить, – сказал Пуаро, выразительно выгнув бровь.

– Кто их знает, этих девушек, – цинично возразил Сагден. – Ради мужчины они готовы на любую ложь.

– Что ж, это делает честь их сердцам, – заметил Пуаро.

– Что за странный взгляд… А главное, он лишает смысла правосудие, – буркнул Сагден.

– Правосудие тоже весьма странная вещь, – заметил бельгиец. – Вы никогда об этом не задумывались?

Суперинтендант смерил его недоуменным взглядом.

– Странный вы человек, мистер Пуаро!

– Ничуть. Я просто следую логическому ходу мысли. Но давайте не будем вдаваться в дискуссии по этому вопросу. То есть вы полагаете, что барышня из молочной лавки говорит неправду?

Сагден покачал головой.

– Отнюдь. Наоборот, я убежден, что она говорит правду. Она девушка простая, и, попробуй водить меня за нос, я раскусил бы ее сразу.

– То есть у вас имеется в этом деле опыт? – спросил сыщик.

– Именно, мистер Пуаро. Когда, как я, всю жизнь берешь показания, начинаешь с первого взгляда видеть, кто говорит правду, а кто лжет… Нет, ее показаниям можно верить. Но в этом случае Хорбери не убивал старого мистера Ли. И это вновь возвращает нас к обитателям дома. – Сагден шумно втянул в себя воздух. – Это сделал кто-то из них, мистер Пуаро. Вот только кто?

– Новых данных у вас нет?

– Почему же? Мне в известной степени повезло подслушать телефонные звонки мистера Джорджа Ли. Например, он без двух минут девять звонил в Уэстерингем. Телефонный разговор длился почти шесть минут.

– Ага!

– Да-да. Более того, больше в тот вечер он никуда не звонил – ни в Уэстерингем, ни куда-то еще.

– Любопытно, – одобрительно произнес Пуаро. – Мистер Джордж Ли утверждает, что как раз закончил разговаривать по телефону, когда наверху раздался грохот. На самом же деле он положил трубку за десять минут до этого момента. Где же он был эти десять минут? Миссис Джордж Ли утверждает, что она разговаривала по телефону. На самом же деле она не делала никаких звонков. Где же была она?

– Я видел, вы ведь разговаривали с ней, мистер Пуаро, – произнес Сагден. Его слова прозвучали как вопрос.

– Вы ошибаетесь! – воскликнул сыщик.

– То есть?

– Это не я разговаривал с ней, а она со мной!

– Вот как? – Сагден отмахнулся было от столь тонкого различия, когда до него дошла его важность. – Вы говорите, это она разговаривала с вами?

– Именно. Она специально вышла ко мне ради этого.

– И что она вам сообщила?

– Обратила мое внимание на такие вещи, как неанглийский характер убийства и темное прошлое родственников мисс Эстравадос по отцовской линии, а также на тот факт, что прошлой ночью мисс Эстравадос украдкой подняла что-то с пола.

– Она вам это сказала? – с нескрываемым интересом уточнил Сагден.

– Да. Что же такого могла поднять с пола наша сеньорита?

– Вам ни за что не угадать! – вздохнул Сагден. – Лучше я сразу это вам покажу. Это из разряда вещей, которые в детективных романах сразу все расставляют по своим местам. Если вы скажете мне, что это такое, я тотчас подам в отставку из полиции!

– Показывайте.

Сагден извлек из кармана конверт и вытряхнул его содержимое себе на ладонь. По лицу его расплылась легкая усмешка.

– Вот, взгляните. Что вы на это скажете?

На широкой ладони суперинтенданта лежал крошечный треугольник розовой резины и небольшой кусочек дерева. Когда же Пуаро, серьезно насупив брови, взял их в руки, его усмешка сделалась еще шире.

– И что это, по-вашему, такое, мистер Пуаро?

– Мне кажется, этот крошечный кусочек резины, скорее всего, отрезан от сумочки для туалетных принадлежностей.

– Верно. От сумочки для туалетных принадлежностей в комнате мистера Ли. Кто-то острыми ножницами вырезал из нее крошечный треугольник. Вполне возможно, это сделал сам мистер Ли. Трудно сказать. Меня озадачило другое – зачем он это сделал? Хорбери не смог пролить свет на этот вопрос. Что касается деревяшки, то она размером с фишку для игры в криббедж[25], но их обычно делают из кости. Эта же деревянная и слегка обточенная, я бы сказал.

– Удивительно, – пробормотал Пуаро.

– Можете оставить их себе, – предложил Сагден. – Мне они не нужны.

– Mon ami, как я могу вас их лишить!

– То есть они вам ни о чем не говорят?

– Скажу честно – совершенно ни о чем.

– Замечательно! – с видимым сарказмом произнес Сагден, возвращая их в карман. – Наше расследование движется!

– По словам миссис Джордж Ли, наша барышня нагнулась и украдкой подняла эти вещицы с пола. Скажите, так оно и было?

Сагден на миг задумался.

– Нет, – неуверенно произнес он. – Я бы не стал так утверждать. Она не выглядела виноватой, ничего подобного, но она действительно это сделала, причем быстро и тихо, ну, вы меня понимаете. Она не знала, что я заметил, как она это сделала. В этом я уверен. Она даже вздрогнула, когда я шагнул к ней.

– Так, значит, была причина? Что, по-вашему, могло ею стать? Этот кусочек резины совсем свежий. Его ни для чего не использовали. Он вполне может ничего не значить, и все же… – задумчиво произнес сыщик.

– Можете размышлять об этом сколько вам угодно, мистер Пуаро, – нетерпеливо перебил его Сагден. – Меня же ждут другие дела.

– В какой стадии, по-вашему, находится расследование? – спросил бельгиец.

Суперинтендант извлек блокнот.

– Давайте обратимся к фактам. Прежде всего есть люди, которые никак не могли этого сделать. Вначале давайте исключим их.

– Это кто?

– Альфред и Гарри Ли. У обоих железное алиби. Также миссис Альфред Ли – Трессильян видел ее в гостиной примерно за минуту до того, как сверху донесся грохот. Эти трое чисты. Теперь перейдем к остальным. Вот список. Я составил его так для удобства.

С этими словами Сагден протянул Пуаро список подозреваемых.

Кто где находился на момент убийства

Джордж Ли?

Миссис Джордж Ли?

Дэвид Ли играл в музыкальном салоне на фортепьяно (подтверждено женой).

Миссис Дэвид Ли находилась в музыкальном салоне (подтверждено мужем).

Мисс Эстравадос – в своей спальне (никаких подтверждений).

Стивен Фарр был в комнате для танцев, ставил пластинки на граммофон (подтверждено тремя слугами, которые слышали музыку, будучи в комнате для прислуги).

– Следовательно? – спросил Пуаро, протягивая Сагдену список.

– Следовательно, – ответил суперинтендант, – старика вполне мог убить Джордж Ли. Старика вполне могла убить миссис Джордж Ли. Старика вполне могла убить Пилар Эстравадос, а также или мистер, или миссис Дэвид Ли, но только не вместе.

– То есть вы не принимаете их алиби?

Суперинтендант Сагден энергично тряхнул головой.

– Ни за что на свете. Муж и жена, преданные друг другу! Они могут быть замешаны оба, а если только один из них, то у другого для него тотчас найдется алиби. Лично мне это представляется так. Кто-то в музыкальном салоне играет на пианино. Это мог быть Дэвид Ли. Возможно, это он и был, поскольку известно, что он музыкант. Однако ничто не дает нам оснований утверждать, что его жена тоже была там, за исключением их собственных слов. Точно так же на пианино могла играть Хильда. Дэвид же тем временем прокрался наверх и убил отца! Это совершенно иной случай, нежели оба брата в столовой. Альфред и Гарри Ли не питают взаимных симпатий. Им нет никакого смысла выгораживать друг друга.

– А Стивен Фарр?

– Он также в числе подозреваемых: алиби с граммофоном смотрится не слишком убедительно. С другой стороны, такое алиби подчас куда лучше железного алиби, которое в девяти случаях из десяти придумывают заранее.

Пуаро задумчиво наклонил голову.

– Пожалуй, я понимаю, о чем вы. Это алиби человека, который не знал, что ему потребуется алиби.

– Именно! Кроме того, с трудом верится, чтобы посторонний человек был замешан в убийстве.

– Согласен, это явно семейное дело, – произнес Пуаро. – Это как яд, который отравляет кровь. Обида, которая сидит глубоко. Да-да, похоже, так и есть, ненависть и знание… – Он махнул рукой. – Не знаю, все так сложно!

Суперинтендант Сагден уважительно дождался конца тирады, хотя она явно не произвела на него должного впечатления.

– Верно, мистер Пуаро, – согласился он. – Но не переживайте, мы распутаем этот клубок, распутаем методом исключения и логики. У нас теперь есть люди, у которых имелись возможности: Джордж Ли, Магдалена Ли, Дэвид Ли, Хильда Ли, Пилар Эстравадос и, я бы добавил, Стивен Фарр. Теперь перейдем к мотиву. У кого имелся мотив убрать старого мистера Ли? Здесь мы опять-таки можем исключить некоторых подозреваемых. Например, мисс Эстравадос. Как я понимаю, в том виде, в каком осталось завещание, ей не причитается ничего. Умри Симеон Ли раньше ее матери, материнская доля досталась бы ей, если только мать не распорядилась бы иначе. Но поскольку Дженнифер Эстравадос отошла в мир иной раньше Симеона Ли, ее часть наследства переходит к остальным членам семьи. Иными словами, в интересах мисс Эстравадос, чтобы старик жил как можно дольше. Она ему понравилась, так что при составлении нового завещания он наверняка оставил бы ей внушительную сумму. В случае же смерти мистера Ли она теряет все и ничего не выигрывает. Вы согласны со мной?

– Абсолютно.

– Разумеется, она могла перерезать ему горло во время ссоры, но лично мне это представляется крайне маловероятным. Начнем с того, что у них были прекрасные отношения, а во‐вторых, она пробыла здесь не слишком долго, чтобы из-за чего-то затаить на него обиду. По этой причине весьма сомнительно, что мисс Эстравадос причастна к преступлению. Если только вы станете утверждать, что перерезать старику горло – это так не по-английски, как выразилась ваша приятельница миссис Джордж Ли.

– Не называйте ее моей знакомой, – поправил его Пуаро. – Иначе я буду называть вашей приятельницей мисс Эстравадос, ибо в ее глазах вы красавец-мужчина.

К великой радости Пуаро, суперинтендант на миг растерял свой гонор. Более того, сделался красным как рак. Пуаро наблюдал за ним с приятным злорадством.

– Кстати, у вас превосходные усы, – произнес он с задумчивой ноткой в голосе. – Скажите, вы пользуетесь какой-то специальной помадой?

– Помадой? Боже упаси!

– Тогда чем вы пользуетесь?

– Пользуюсь? Ничем. Она просто растут – сами по себе.

– Везет вам, – вздохнул Пуаро и погладил свои собственные шикарные иссиня-черные усы. – Ибо даже самая дорогая краска, – пробормотал он себе под нос, – отрицательно сказывается на качестве волос.

Парикмахерские проблемы явно оставили суперинтенданта Сагдена равнодушным, ибо он непоколебимо продолжал:

– В том, что касается мотива преступления, думаю, мы можем исключить также мистера Фарра. Даже если между его отцом и мистером Ли когда-то вышла ссора, поскольку мистер Ли пытался его надуть, крайне сомнительно, что это мотив для убийства. Когда Фарр заговорил на эту тему, он держался раскованно и уверенно. Не похоже, что с его стороны это было притворство. Нет, здесь мы явно ничего не найдем.

– Пожалуй, – согласился Пуаро.

– Есть еще один человек, заинтересованный в том, чтобы мистер Ли оставался жив, – его сын Гарри. Согласен, по завещанию ему причитается доля, но, как мне кажется, он об этом даже не догадывался. И уж тем более не был в этом уверен. Общее впечатление таково, что когда Гарри порвал с семьей, отец лишил его доли наследства. Но ведь теперь он вновь снискал благосклонность отца! И если б тот изменил завещание, то наверняка в его пользу. Так что с какой стати Гарри убивать старика? Кроме того, мы знаем, что он этого никак не мог сделать. Таким образом, мы постепенно сужаем круг подозреваемых.

– Верно. Этак вскоре вообще никого не останется!

– До этого не скоро дойдет, – улыбнулся Сагден. – У нас еще есть Джордж Ли и его жена, а также мистер и миссис Дэвид Ли. Все они выгадали бы в случае смерти мистера Ли, а насколько мне известно, у Джорджа Ли имеются трудности денежного характера. Более того, отец угрожал урезать ему содержание. Таким образом, у нас есть Джордж Ли, мотив и возможность совершить преступление.

– Продолжайте, – сказал Пуаро.

– У нас есть также миссис Джордж! Которая любит деньги так же, как кошка – сметану. Более того, готов спорить на что угодно, что она в долгах, как в шелках. И еще миссис Джордж ревнует эту испанскую барышню. Например, она быстро заметила, что старик находится под ее чарами. Она также слышала, как он посылал за адвокатом. И быстро сообразила, к чему идет дело. Вот вам и готовое дело.

– Что ж, возможно.

– Затем есть Дэвид Ли и его жена. По нынешнему завещанию они наследуют долю, но я сильно сомневаюсь, что в данном случае мотивом являются деньги.

– Неужели?

– Нет. Дэвид Ли по натуре мечтатель, деньги для него не главное. Но он, как бы это лучше выразиться… странноват. Лично мне видятся три возможных мотива. Во-первых, алмазы, во‐вторых, завещание, и, в‐третьих, – самая обычная ненависть.

– Ага, то есть вы это заметили?

– Разумеется, – произнес Сагден, – я уже давно обратил на это внимание. Если Дэвид Ли убил отца, то только не из-за денег. И если убийца действительно он, это может объяснить такое обилие крови.

Пуаро пристально посмотрел на суперинтенданта.

– Я давно ждал, когда вы это скажете. Такое обилие крови – именно так выразилась миссис Альфред. Невольно вспоминаются древние ритуалы – кровавые жертвоприношения, умащение себя кровью жертвы…

– Вы хотите сказать, что убийца – сумасшедший? – нахмурился Сагден.

– Mon cher, в человеке глубоко сидят самые разные инстинкты, и подчас такие, о каких мы даже не догадываемся. Жажда крови, требование жертвоприношения!

– Дэвид Ли на вид совершенно безобидное создание, – с сомнением в голосе заметил Сагден.

– Вы не разбираетесь в психологии, – возразил Пуаро. – Дэвид Ли живет прошлым. Для него память о матери жива и по сей день. Он много лет держался особняком от отца, потому что не мог простить ему, как тот обращался с матерью. Допустим, он приехал сюда с целью простить его. Но не смог. Мы точно знаем лишь одно – когда Дэвид Ли стоял рядом с мертвым телом отца, какая-то часть его «я» была этому рада. Божьи мельницы мелют медленно, да мелко. Возмездие! Расплата! Воздание за содеянное зло!

Сагден внезапно передернулся.

– Не говорите так, мистер Пуаро, – взмолился он. – От ваших слов мне едва не стало дурно. Возможно, все так и есть. В этом случае миссис Дэвид знает правду и намерена покрывать мужа всеми доступными ей способами. Я легко могу себе это представить. С другой стороны, столь же легко я могу представить ее в роли убийцы. Она довольно решительная особа.

Пуаро пытливо посмотрел на своего собеседника.

– То есть она произвела на вас такое впечатление? – пробормотал он.

– Да, этакая наседка, если вы понимаете, что я имею в виду.

– О, еще как! Я прекрасно вас понял!

Сагден бросил на него внимательный взгляд.

– Полноте, мистер Пуаро, у вас наверняка уже имеются соображения по этому поводу. Хотелось бы их услышать.

– Верно, – медленно произнес сыщик, – соображения имеются, но довольно туманные. Сначала я предпочел бы услышать ваши.

– Итак, как я уже сказал, мне видятся три основных мотива: ненависть, деньги и эта история с алмазами. Рассмотрим факты в хронологическом порядке. Половина четвертого, семейный сбор. Все члены семьи слышат телефонный разговор с адвокатом. Старик срывается на них, кричит, заявляет, где им всем место. Они разбегаются, как стая испуганных кроликов…

– Не все. Хильда Ли задержалась у него, – уточнил Пуаро.

– Верно, но ненадолго. Затем, примерно в шесть, у Альфреда с отцом состоялся неприятный разговор. Гарри будет вновь включен в завещание. Альфред против. По идее, он должен быть главным подозреваемым – у него самый сильный мотив. Далее, следующим к старику поднимается Гарри. Он в приподнятом настроении. Он только что добился, чего хотел. Увы, прежде чем состоялись эти два разговора, старик обнаружил пропажу алмазов и позвонил мне. Сыновьям же он о ней ничего не сказал – ни одному, ни другому. Почему?

Я склоняюсь к тому, что он был уверен: ни тот, ни другой не имеют к ней отношения. Они были вне подозрений. Как я уже говорил, по всей видимости, старик заподозрил Хорбери и кого-то еще. И я знаю, что он намеревался сделать. Помните, он сказал, что не хочет, чтобы в тот вечер кто-то поднимался к нему. Почему? Потому что он готовился к двум вещам. Во-первых, к моему визиту, и, во‐вторых, к визиту второго подозреваемого. Он попросил кого-то подняться к нему и хотел увидеть его сразу после ужина. Вопрос: кто это мог быть? Возможно, Джордж Ли, но, скорее всего, его жена. Есть еще одна фигура, которая возвращается в нашу картину, – Пилар Эстравадос. Мистер Ли показывал ей алмазы. Он сказал ей, сколько они стоят. Вдруг эта особа – воровка? Откуда нам знать? Вспомните таинственные намеки на сомнительное поведение ее отца. Вдруг это был профессиональный вор, за что он и сел в тюрьму?

– Итак, по вашим словам, Пилар Эстравадос возвращается в картину, – медленно произнес Пуаро.

– Да. Как воровка, и никак иначе. Возможно, узнав, что дед заподозрил ее, она утеряла хладнокровие и набросилась на него.

– Что ж, не исключаю такой возможности… – задумчиво произнес сыщик.

Суперинтендант Сагден пристально посмотрел на него.

– Но вы так не думаете. Полноте, Пуаро, говорите, что думаете вы?

– Мне не дает покоя одна вещь – характер покойного. Что за человек был Симеон Ли? – спросил маленький бельгиец.

– Тут нет никакой тайны, – ответил Сагден, вопросительно глядя на него.

– Тогда скажите мне – причем скажите как местный житель, – что было о нем известно?

Суперинтендант задумчиво потер пальцем подбородок. Вопрос явно его озадачил.

– Я не местный. Я родом из Рившира, из другого графства. Разумеется, мистер Ли был фигурой известной в здешних краях. Но все, что я о нем знаю, я знаю понаслышке.

– Вот как? И что же вы знаете о нем понаслышке?

– То, что характер у него был трудный, и мало кому удавалось в делах с ним настоять на своем. Зато он был щедр в том, что касалось денег. Раздавал их направо и налево. У меня в голове не укладывается, что мистер Джордж может быть полной противоположностью. Они же отец и сын!

– В этой семье четко просматриваются две линии. Альфред, Джордж и Дэвид – пусть только внешне – пошли в мать. Сегодня утром я рассматривал портреты в галерее.

– Он был вспыльчив, – продолжал суперинтендант Сагден, – и большой ловелас – в молодые годы, разумеется. Но он уже много лет являлся инвалидом. Однако даже с женщинами он всегда бывал щедр. Случись у девушки неприятности, он обычно давал ей приличную сумму и помогал выйти замуж. Пусть он не был человеком высоких моральных устоев, но жадиной уж точно не был. А вот с женой был черств, вечно третировал ее, заводил на стороне романы с другими женщинами… Можно сказать, она умерла от горя. Это избитая фраза, но, думаю, миссис Ли действительно была несчастной женщиной. Она вечно хворала и почти не выходила из дома. Несомненно и то, что характер у мистера Ли был не подарок. А еще он был мстителен. Говорят, если кому-то случалось перейти ему дорогу, он всегда старался расквитаться, как бы долго ему ни приходилось ради этого ждать.

– Божьи мельницы мелют медленно, да мелко, – пробормотал Пуаро.

– Скорее, мельницы дьявола, – хмуро заметил Сагден. – В Симеоне Ли не было ничего от святого. Такой легко бы продал дьяволу душу и никогда бы не пожалел об этом. А еще он был горд – горд, как Люцифер.

– Горд, как Люцифер, говорите? – переспросил Пуаро. – Это, знаете ли, наводит на размышления…

– Вы хотите сказать, что, по-вашему, его убили из-за его гордыни? – озадаченно спросил суперинтендант.

– Я хотел сказать, – возразил Пуаро, – что есть такая вещь, как наследственные черты. Симеон Ли передал гордость своим сыновьям…

Он не договорил. Из дома вышла Хильда Ли и остановилась, глядя на террасу.