В эту ночь Элли спала в дупле, на мягкой постельке из мха и листьев. Сон ее был тревожен: ей чудилось, что она лежит связанная, и что Людоед заносит над ней руку с огромным ножом. Девочка вскрикивала и просыпалась.

Утром двинулись в путь. Лес был мрачен. Из-за деревьев доносился рев зверей. Элли вздрагивала от страха, а Тотошка, поджав хвостик, прижимался к ногам Железного Дровосека: он стал очень уважать его после победы над Людоедом.

Путники шли, тихо разговаривая о вчерашних событиях, и радовались спасению Элли. Дровосек не переставал хвалить находчивость Страшилы.

— Как ты ловко бросился под ноги Людоеду, друг Страшила! — говорил он. — Уж не завелись ли у тебя в голове мозги?

— Нет, солома… — отвечал Страшила, пощупав голову.

Эта мирная беседа была прервана громовым рычанием. На дорогу выскочил огромный Лев. Одним ударом он подбросил Страшилу в воздух; тот полетев кувырком и упал на краю дороги, распластавшись, как тряпка. Лев ударил Железного Дровосека лапой, но когти заскрипели по железу, а Дровосек от толчка сел, и воронка слетела у него с головы.

Крохотный Тотошка смело бросился на врага.

Громадный зверь разинул пасть, чтобы проглотить собачку, но Элли смело выбежала вперед и загородила собой Тотошку.

— Стой! Не смей трогать Тотошку! — гневно закричала она.

Лев замер в изумлении.

Трусливый Лев в сказках Волкова становится Смелым Львом. У Баума он остается под именем Трусливого Льва, несмотря на свою смелость, и в дальнейшем обретает нового друга — Голодного Тигра, с которым они вместе исполняют почетную должность — возят Королевскую Красную Карету Принцессы Озмы. У Волкова Трусливый Лев — верный и смелый товарищ Элли и ее друзей, он совершает множество подвигов, хотя и считает себя трусом.

— Простите, — оправдывался Лев, — но я ведь не съел его…

— Однако ты пытался. Как тебе не стыдно обижать слабых! Ты просто трус!

— А… а как вы узнали о том, что я трус? — спросил ошеломленный Лев. — Вам кто-нибудь сказал?

— Сама вижу по твоим поступкам!

— Удивительно… — сконфуженно проговорил Лев. — Как я ни стараюсь скрыть свою трусость, а дело все-таки выплывает наружу. Я всегда был трусом, но ничего не могу с этим поделать!

— Подумать только: ты ударил бедного, набитого соломой Страшилу!

— Он набит соломой? — спросил Лев, удивленно глядя на Страшилу.

— Конечно, — ответила Элли, еще рассерженная на Льва.

— Понимаю теперь, почему он такой мягкий и такой легонький, — сказал Лев. — А тот, второй, — тоже набитый?

— Нет, он из железа.

— Ага! Недаром я чуть не поломал об него когти. А что это за маленький зверек, которого ты так любишь?

— Это моя собачка, Тотошка.

— Она из железа или набита соломой?

— Ни то, ни другое. Она настоящая собачка, из мяса и костей.

— Скажи, какая маленькая, а ведь храбрая! — изумился Лев.

— У нас в Канзасе все собаки такие! — с гордостью молвил Тотошка.

— Смешное животное! — сказал Лев. — Только такой трус, как я, и мог напасть на такую крошку…

— Почему же ты трус? — спросила Элли, с удивлением глядя на громадного Льва.

— Таким уродился. Конечно, все считают меня храбрым: ведь Лев — царь зверей. Когда я реву — а я реву очень громко, вы слышали, — звери и люди убегают с моей дороги. Но если бы на меня напал тигр, я бы испугался, честное слово! Хорошо еще, что никто не знает, какой я трус, — сказал Лев, утирая слезы пушистым кончиком хвоста. — Мне очень стыдно, но я не могу переделать себя.

— Может быть, у тебя сердечная болезнь? — спросил Дровосек.

— Возможно, — согласился Трусливый Лев.

— Счастливый! А у меня так и сердечной болезни не может быть: у меня нет сердца.

— Если бы у меня не было сердца, — задумчиво сказал Лев, — может быть, я и не был бы трусом.

— Скажи, пожалуйста, а ты когда-нибудь дерешься с другими львами? — поинтересовался Тотошка.

— Где уж мне… Я от них бегу, как от чумы, — признался Лев.

— Фу! — насмешливо фыркнул песик. — Куда же ты после этого годен!

— А у тебя есть мозги? — спросил Льва Страшила.

— Есть, вероятно. Я их никогда не видел.

— Моя голова набита соломой, и я иду к Великому Гудвину просить немножечко мозгов, — сказал Страшила.

— А я иду к нему за сердцем, — сказал Железный Дровосек.

— А я иду к нему просить, чтобы он вернул нас с Тотошкой в Канзас…

— Где я сведу счеты с соседским щенком, хвастунишкой Гектором, — добавил песик.

— Гудвин такой могущественный? — удивился Лев.

— Ему это ничего не стоит, — ответила Элли.

— В таком случае, не даст ли он мне смелости?

— Ему это так же легко, как дать мне мозги, — заверил Страшила.

— Или мне сердце, — прибавил Железный Дровосек.

— Или вернуть меня в Канзас, — закончила Элли.

— Тогда примите меня в компанию, — сказал Трусливый Лев. — Ах, если бы я мог получить хоть немного смелости… Ведь это мое заветное желание!

— Я очень рада! — сказала Элли. — Это третье желание, и, если исполнятся все три, Гудвин вернет меня на родину. Идем с нами…

— И будь нам добрым товарищем, — сказал Дровосек. — Ты будешь отгонять от Элли других зверей. Должно быть, они еще трусливее тебя, раз бегут от одного твоего рева.

— Они трусы, — проворчал Лев, — да я-то от этого не становлюсь храбрее.

Путешественники двинулись дальше по дороге, и Лев пошел величавым шагом рядом с Элли. Тотошке и этот спутник сначала не понравился. Он помнил, как Лев хотел проглотить его. Но вскоре он привык ко Льву, и они сделались большими друзьями.