Охота была удачной. Уток оказалось, действительно, гибель. Выстрелы гремели один за другим, и собака без устали доставала из воды убитых уток.

Пробираясь и прячась вдоль берега, охотники подвигались все дальше и дальше, зорко вглядываясь в тростники.

Вдруг приказчик, который шел впереди, оступился в водяное «окно» и очутился по грудь в тепловатой и темной жидкости. Хотел опереться на мох, чтобы выбраться вон, но берега лужи поддавались и вязли под тяжестью рук. Лицо его побледнело смертельно, и он закричал не своим голосом, призывая Никиту на помощь.

Никита прибежал, протянул ему длинную жердь, которую поднял тут же поблизости. Тяжело дыша, выбрался спасенный из топи и боязливо отошел в сторону.

— Тут трясина начинается, — заявил старик. — Обойти надо!..

И они стали обходить. Обходить приходилось с оглядкой, перебираться через торфяные канавы, щупать длинными палками почву, высматривать проходы между лужами и жидкими топями и, вместе с тем, отходить все дальше и дальше от озера.

Вдруг Никита остановился, как вкопанный, и схватил молодого за руку.

— Смотри, — прошептал он.

Против них по краю стоячей лужицы среди высоких стеблей осоки стояли, шагах в тридцати, четыре выпи. Одна из них была уже взрослая и три молодых, но все они стояли в одинаковых удивительных позах, вытянувшись на своих зеленоватых ногах, выпрямив шеи и длинные острые клювы, так что их с трудом можно было отличить от зеленовато-бурых болотных растений.

— Что я говорил, — шептал старик. — Видишь, как палки. Прямо оборотни! Насилу узнаешь.

Приказчик настолько был поражен этой странной картиной, что на минуту забыл даже о своем ружье. Он опомнился только тогда, когда его Дружок выскочил из кустов и сделал стойку на птиц в нескольких шагах от последних. Выпи тотчас юркнули в осоку и вслед за ними загремел выстрел приказчика. Старик не стрелял и как будто был недоволен выстрелом своего товарища.

Дружок бросился в погоню, и видно было, как взлетала в высокой траве его голова с мохнатыми длинными ушами.

— Стало быть, мимо, — сказал молодой, прождав две минуты. — И то сказать: стрелял наугад. А ты что ж не стрелял, дядя Никита?..

— А, ну их совсем! Я и то боюсь, как бы мне за это не вышло чего. Ведь это я указал их тебе.

— Да ты что, дядя Никита? Аль взаправду их боишься? — засмеялся приказчик.

— Хорошо тебе смеяться, — сердито заворчал старик. — А вот поживи-ка, как я, с ними рядом, небось, не то заговоришь.

И он вдруг замолк и все остальное время был молчалив и задумчив, как будто ему было не по себе.

Приказчик и на этот раз уехал домой без бугая. Зато увез с собой много уток, дупелей и бекасов…