Парные противоположности ограничивают твои устремления, и ты становишься их заложником.

– Ты специально дал им уйти, Дэниел!

Старушка вытерла руки о запачканный садовый фартук. Раннее летнее утро. Распустившиеся цветы; с окрестных деревьев раздавались призывные трели птиц. Небо затянуто легкой дымкой, горизонт сияет желтоватым светом восходящего солнца.

– Знаешь, Марти, я сделал это не специально, – ответил Дэниел. Он снял шламу, пригладил ладонью седые волосы и надел шляпу. – Он меня удивил. Я знал, что он видит нас, но не думал, что он разглядит и сеть.

– А я нашла для них такую прекрасную планету, – посетовала Марти. – Одну из лучших. Там они могли бы по-настоящему испытать свои способности.

– Теперь поздно стонать по этому поводу, – отрезал Дэниел. – Они там, где мы не сможем их найти. Он проник во многое, но я думал, что в любом случае сумею его легко поймать. Я ошибся.

– С ними был и Мастер Тлейлаксу, – проговорила Марти. – Я заметила его, когда они скользнули под сетью. Мне бы хотелось заполучить в нашу коллекцию еще одного Мастера.

– Не понимаю, зачем он тебе нужен. Вечно они свистом подзывают нас и вообще относятся как к собакам. Все время приходится ставить их на место. Мне не нравится так обращаться с Мастерами, и ты это знаешь! Если бы не они…

– Они не боги, Дэниел.

– Мы тоже.

– Все же я думаю, что ты специально дал им удрать. Ты ничего не хочешь, тебе бы только подстригать свои любимые розы!

– Ну и что бы ты хотела сказать Мастеру? – спросил Дэниел.

– Я бы очень хотела подшутить над ним, когда он спросил бы, кто мы такие. Они всегда это спрашивают. Я бы сказала ему: «А что вы ожидали увидеть? Бога с развевающейся бородой?»

Дэниел рассмеялся:

– Это было бы забавно. Им было бы тяжело признать, что лицеделы могут стать независимыми от них.

– Не вижу причин. Это же естественное следствие. Они сами дали нам способность усваивать память и опыт других людей. Собрать побольше того и другого и…

– Это же наши маски, Марти.

– Все равно. Мастера могли бы давно понять, что в один прекрасный день мы наберемся чужого опыта и научимся сами принимать решения относительно своего будущего.

– И их будущего тоже?

– О, я извинилась бы перед ним, когда поставила бы его на место. Можно так много сделать, когда управляешь другими, не правда ли, Дэниел?

– Марти, когда ты напускаешь на себя такое выражение, мне сразу же хочется идти подстригать розы. – Он отошел к кустам, на которых на фоне зеленых листьев виднелись черные цветы размером с человеческую голову.

Марти крикнула вслед мужу:

– Собери побольше людей, и ты сможешь создать громадный шар знаний. А вот что я сказала бы ему! А эти Бене Гессерит на корабле! Я бы сказала, сколько их у меня в памяти! Ты когда-нибудь замечал, как отчужденно они чувствовали себя, когда подглядывали за нами, Дэниел?

Он, не отвечая, склонился над своими розами.

Марти прожгла его негодующим взглядом.

– Я не говорю о ментатах, – отозвался он наконец. – Там, на корабле, их двое. Оба – гхола. Ты хочешь поиграть с ними?

– Мастера всегда пытались управлять и ими, – сказала она.

– У этого Мастера будут большие неприятности, если он вздумает играть с большим ментатом на корабле, – произнес Дэниел, срезав один побег. – Боже, как хорош!

– Эти ментаты, скажу я тебе, – фыркнула Марти. – Цена им дайм[4] за дюжину, вот что!

– Дайм? Не думаю, что они поймут твою метафору, Марти. Преподобные Матери поняли бы, а эти нет. Этот Большой Ментат не настолько глубоко образован.

– Ты вообще понимаешь, кого ты упустил? – спросила она, подойдя к нему. – У Мастера трубка с нулевой энтропией. Она полным-полна клетками гхола, вот так-то!

– Я это видел.

– И именно поэтому позволил им уйти!

– Я не позволял. – Он пощелкал ножницами. – Гхола. Пусть он отправляется в их компанию. Добро пожаловать.