Федор Михайлович Достоевский – один из первых в русской литературе, открывших темы Апокалипсиса. Может быть, до Достоевского был лишь один писатель – Н.В. Гоголь, творчество которого было столь же глубоко пропитано апокалиптическими настроениями. Особенно следует отметить пьесу «Ревизор», главная идея которой – неизбежность Страшного суда, от которого никому не удастся уклониться. С учетом этого замысла писателя становится понятной заключительная сцена «Ревизора», которая является символической картиной Страшного суда. Появление жандарма, извещающего о прибытии из Петербурга «по именному повелению» ревизора уже настоящего, производит ошеломляющее действие на героев пьесы. Ремарка Гоголя: «Произнесенные слова поражают как громом всех. Звук изумления единодушно излетает из дамских уст; вся группа, вдруг переменивши положение, остается в окаменении»[104].

Идея Страшного суда подспудно присутствует и в поэме «Мертвые души». Один из черновых фрагментов (вероятно, к третьему тому) прямо рисует картину Страшного суда: ««Зачем же ты не вспомнил обо Мне, что Я на тебя гляжу, что Я твой? Зачем же ты от людей, а не от Меня ожидал награды и вниманья, и поощренья? Какое бы тогда было тебе дело обра<щать вниманием как издержит твои деньги земной помещик, когда у тебя Небесный Помещик? Кто знает, чем бы кончилось, если бы <ты> до конца дошел, не устрашившись? Ты бы удивил величием характ<ера>, ты бы наконец взял верх и заставил изумиться; ты бы оставил имя, как вечный памятник доблести, и роняли бы ручьи слез, потоки слезные о тебе, и как вихорь ты бы развевал в сердцах пламень добра». Потупил голову, устыдившись, управитель, и не знал, куды ему деться. И много вслед за ним чиновников и благородных, прекрасных людей, начавших служить и потом бросивших поприще, печально понурили головы»[105].

Также следует отметить и последние его работы, в первую очередь «Выбранные места из переписки с друзьями». Тема Апокалипсиса в жизни и творчестве Николая Васильевича Гоголя весьма досконально раскрыта в работах В.М. Глянца и В.А. Воропаева[106]. Поэтому на Гоголе я останавливаться не буду, а сразу перейду к Достоевскому. Хочу лишь обратить внимание на пророческие слова писателя. Перед кончиной, 18 февраля 1852 г., во время соборования, после чтения Евангелия, Гоголь сказал: «Горе тем, кот<орые> теперь остаются жить! теперь наступят страшные бедствия и войны»[107].