Глядя на детектива, Ричи осклабился:

– Ссышь, Хэм?

– Сейчас посмотрим.

Ингрейвпоймал Ричи и, пропустив под шеей руку, потащил его к зеркалу. Ричи хрипел и силился что-то сказать, но детектив лишь подталкивал его вперед, упирая колено тому в поясницу.

–Приветствую.

В зеркале на стуле сидел Хэнк. Он не был связан, но над физиономией его хорошо потрудились – один глаз заплыл, нос был разбит, а все губы и подбородок будто краской были измазаны кровью. Руки, видимо, скованные наручниками, прятались за спинкой стула.

За Хэнком, над Хэнком стоял Ричи-доминант. Яркий, люксовый, настоящий. Контраст со скрюченным, поддушенным двойником был разителен.

– Я знал, что ты будешь здесь, – улыбнулся Ричи-доминант.

Хороший костюм придавал ему блеска, а каблуки на ботинках добавляли несколько сантиметров роста.

– У меня твое отражение, – сказал Ингрейв, приставив пистолет к виску двойника.

– А у меня – твое, – Ричи-доминант установил локоть на плече Хэнка и подпер ладонью подбородок. – Что будем делать?

– Ты же знаешь, что нам теперь не разойтись.

– Почему?

– Потому что я – здесь, а ты – там.

– Ну, оставь моего младшего и шагай сюда, – предложил Ричи.

– И что? – спросил Ингрейв.

– Обнимешься с Хэнком.

Детектив скривился.

– Чтобы Хэнк исчез, а меня навсегда выкинуло из твоего мира?

Ричи-доминант, взглянув остро, кивнул.

– Это выход, Хэм. Если ты так сделаешь, я и мой младший больше не будем трогать тебя, я даже дам тебе сверху три тысячи.

– И что?

Двойник Ричи дернулся, и Ингрейв сильнее надавил дулом на кожу у него на виске.

– Ничего. Исчезай из города, делай, что хочешь. Меня это не сильно будет заботить.

Ингрейв посмотрел на Хэнка.

– А информация?

– Полученная от бедного Перссона?

– Да.

Ричи улыбнулся.

– Поэтому я и предлагаю тебе слиться в объятьях со своим отражением. В доминантном мире ты мне не опасен. Способность свою ты потеряешь. Если не будешь усердствовать, то никто не заинтересуется ни «Холидеем», ни девчонками в нем.

– Это для рассинхрона?

Ричи хлопнул Хэнка по щеке, и тот вяло мотнул головой.

– Слышишь? Все твоему доминанту расскажи, объясни, посвяти в святая святых. Он явно не хочет остаться в живых.

– Моя школа, – сказал Хэнк, с трудом выговаривая каждое слово. – Но, возможно, он просто глуповат.

– Да, это бывает, – кивнул Ричи.

– Нет, я тут подумал… – начал Ингрейв.

– О!

– Я подумал, что подкладывать девчонок-доминанток под других доминантов большого ума не надо, – продолжил Ингрейв, и Ричи в отражении благосклонно кивнул. – Значит, есть смысл подкладывать их под двойников. Но двойники только повторяют движения и лишены самостоятельности, значит, в то же время и здесь, в доминантном «Холидее», должно происходить нечто подобное. Но двойники девчонок мертвы.

Улыбка Ричи поблекла.

– Ты вступаешь на очень тонкий лед, Хэм. Тебе может это не понравиться.

– Я понимаю. Ты как, уже вызвал сюда ребят?

Ричи шевельнул плечами.

– А как ты хотел?

– Ага, тогда погоди.

Ингрейв стукнул двойника Ричи по затылку и, бесчувственного, стянул его вниз. Потом выскочил в кабинет.

23.

Минут пять он стаскивал к дверям мебель, баррикадируя проход. Для надежности, чтобы баррикада не была легковесной, разложил на подвинутом диване и полного Микки из коридора, и Джузеппе, и Лу. Кровь с них уже не натекала. О последнего, разбрызганного по спальне, Ингрейв пачкаться не захотел, много чести.

Еще несколько минут у него ушло, чтобы с помощью зеркальца определить, где в отраженном номере находятся охранники Ричи-доминанта. Как оказалось, один, двойник застреленного в спальне охранника, сидел на унитазе, спрятавшись за шторкой. Лу-доминант сторожил дверь, Джузи (для очень близких друзей) стоял за колонной, готовый с напарником по первому приказу ринуться в санузел.

Микки, похоже, как и двойник, сторожил лифт. Выглядывать снова в коридор Ингрейв не стал, пришлось бы разбирать баррикаду. Это же только задним умом понятно, что с Микки стоило начинать, теперь-то поздно. Впрочем, его время еще придет.

С зеркальцем приходилось работать осторожно. Напоминать о себе Ингрейв не спешил. И так по жестам, по взглядам, по сосредоточенным физиономиям охранников читалось, что они находятся на боевом взводе.

Помогло ли это им? Нет.

В течение полутора минут Ингрейв их убил.

Это было просто – подводишь зеркальце со спины, к затылку или под лопатку, напротив сердца, просовываешь в зазеркалье ствол и стреляешь. Джузеппе свинцовая пуля взбила мозги первому, висок Лу взорвался вторым. Встрепенувшийся сиделец на унитазе успел лишь передернуть затвор. Бам! – и он нырнул в шторку лбом, пугая своего хозяина. Микки, забежавший в номер на выстрелы и вытаращивший глаза на мертвецов, был отоварен последним. Для своей комплекции он оказался очень резв, и за ним пришлось побегать, пока он криками пугал пустоту. Дальше Ингрейв вернулся к своим баранам. То есть, к Ричи-двойнику и Ричи-доминанту.

– Это снова я, – сказал он, подтаскивая к зеркалу едва оклемавшегося отраженного владельца пентхауса.

– Ты… как ты…

Ричи-доминант в отражении был бледен. Взгляд его все время уводило в сторону, к шторке, закрывающей унитаз. Там прорисовывалась неподвижная фигура и капало. Кап-кап. Кап.

– Как?

Хэнк захохотал.

– Заткнись! – Ричи стукнул Хэнка по уху.

Стукнул его же «питоном».

– Эй, полегче! – повысил голос Ингрейв. – Или твоему мальчику достанется тоже.

– Можешь его совсем убить! – крикнул Ричи-доминант. – Мне он только мешает! Никчемная тень!

Ингрейв приподнял двойника.

– Я могу кинуть его к тебе. Лови! – крикнул он.

И толкнул Ричи к Ричи.

24.

Ничего, естественно, не получилось. Двойник стукнулся о зеркало лбом, плечом, руками и отлетел назад. Но выражение лица Ричи-доминанта было незабываемо. Такой жуткой гримасы страха Ингрейву видеть еще не доводилось.

– Страшно?

– Придурок! – взвизгнул Ричи. – Я тебя грохну! Все! Ты – ноль! Я объявлю охоту. Думаешь, сколько ты проживешь после этого? Да сюда уже сейчас поднимаются мои люди!

Ингрейв снова поймал двойника Ричи в удушающий захват. Они вместе выпрямились. Отражение владельца «Холидея» сипело и старалось держать на весу раненую ногу.

– Ну, раз я и так и так мертвец, может расскажешь, что все-таки происходит в твоем борделе? – спросил детектив, сделав маленький шажок к зеркалу.

– Стой!

Ричи-доминант выставил руку в запрещающем жесте.

– Почему же?

– Я скажу. Я скажу. Слушай.

– Я слушаю.

Ингрейв подступил еще ближе. Зеркальный слой заколебался, будто вода.

– Стой! – крикнул Ричи и торопливо продолжил: – Все очень просто, Хэм. Очень просто. Там, где ты, там не бордель, там игорный зал. Шикарный. Крупные ставки. Сливки общества. Об этом, понятно, заботится мой младший. Но в подчиненном мире отражения попадают в объятья к девочкам.

– Зачем?

Детектив подбил двойника под здоровое колено, и тот едва не окунулся в зеркало головой.

– Затем, что двойники получают свободу. По чуть-чуть, по крохам они перестают быть куклами своих доминантов.

Ингрейв прищурил глаз.

– И что это тебе дает, Ричи?

– Власть, – ответил за Ричи Хэнк.

– А я думал, рассинхрон, – сказал Ингрейв.

– И это тоже, – закивал Ричи. – Но главное, я строю здесь свой мир. А свобода для отражений, как наркотик, Хэм. Героин высокой очистки.

– И доминанты в зеркальном «Холидее» – лишь отвлекающий маневр?

– Они ищут экзотики. Пожалуйста, у меня она есть.

Детектив усмехнулся.

– Но если миры окончательно разойдутся, ты останешься один среди отражений.

Ричи раскинул руки.

– Значит, я! Я стану местом их притяжения! Я буду тем, кто позволит им существовать! Ведь без доминанта, они лишь тени, мрак, темнота. Никто. И я буду богом! Все они станут отражать меня!

– Ты уверен?

Ричи склонил голову.

– А что ты знаешь о подчиненном мире, Хэм? Я знаю многое. Его темные места, его скрытые мечты. Боль его беспамятства. Он, видишь ли, живет на те объедки, те крохи, что отсвечивают ему...

– Постой.

Ингрейв прислушался. Из кабинета раздавался треск. Кажется, в дверь номера начинали ломиться.

– Да, можешь продолжать.

Ричи улыбнулся.

– Что, запахло жареным?

– Ну, тут-то все просто, – сказал Ингрейв и вместе с двойником Ричи шагнул в зеркало.

25.

– Сукин сын!

Ричи-доминант отшатнулся, отбежал от стула с Хэнком к дверям. «Питон» заплясал в его руке, не в состоянии зафиксироваться на цели.

– Ты заплатишь!

Маневр Ингрейва был ограничен тем, что Хэнк сидел слишком близко к зеркалу. Наверное, и метра не было. Детектива тут же стало тянуть к нему с дикой силой. Обойти его с двойником и не задеть виделось невозможным.

– Ты знаешь, кто помог мне с девчонками? – крикнул от двери Ричи-доминант. – Сказать?

– Скажи.

Ингрейв сцепил зубы.

– Твой Хэнк! Как тебе сюрприз? – Ричи хохотнул. – Твой двойник помогал мне в реализации моих планов!

– Он что, убивал девчонок?

– Нет-нет, Хэм, я не мог, – замотал головой Хэнк и попытался встать.

Только руки в наручниках помешали сделать ему это быстро. А в следующий момент Ингрейв толкнул на него двойника Ричи. Толкнул так, чтобы они вдвоем опрокинулись назад вместе со стулом.

– Вот дерьмо!

Ричи-доминант выстрелил. Зеркало позади детектива брызнуло трещинами.

– Куда?

Ингрейв прыгнул через ноги двойника и пошел к двери, чувствуя себя, будто в бурном потоке, стремящемся течением прибить его к Хэнку. Ну уж нет!

– Ты – труп! – крикнул Ричи, также медленно выбираясь в спальню.

– Ты уверен?

– Да!

Новый выстрел расколол кафельную плитку.

– Так что там с Хэнком? Он ничего мне не рассказывал, – Ингрейв ощутил, как некая сила пытается развернуть его, и, подсев, ухватился за раковину.

Ричи впереди метры тоже давались с трудом. В конце концов, ему даже пришлось упасть на четвереньки.

– Он отводил двойников девчонок туда, куда я скажу, – пропыхтел Ричи. – Он же тоже, как и ты, в рассинхроне.

– Я не помню, Хэм! – крикнул Хэнк.

Они с двойником Ричи то ли боролись, то ли оба пытались встать, мешая друг другу.

– Не иди ко мне! – сказал Ингрейв, напрягая связки.

– Я не могу! – ответил Хэнк.

Ингрейв поймал в пальцы дверной косяк. Для того, чтобы выбраться за порог, ему пришлось чуть ли не порваться. Но радовало то, что и его противник едва двигался, скалясь и буравя лбом воздух.

– Он правильно не помнит, – сказал Ричи. – Потому что каждую ночь его рассогласованную память стирало напрочь. Это было очень полезно.

– Почему же он слушался тебя? – спросил Ингрейв.

Он сделал шаг, отцепившись от косяка. Задница Ричи-доминанта, ползущего на четвереньках, так и просила пинка. Дотянуться пока, правда, было проблематично. В голове, сталкиваясь, катались бильярдные шары.

Бумм! – и искры.

– Потому что он – отражение, – прохрипел Ричи, переставляя руку. – А я – доминант. Я – его притяжение, когда ты черт-те где. И его босс. Хотя ты тоже вроде бы выполняешь мои задания.

– Иногда. За деньги.

Ингрейву пришлось упасть на одно колено. Сзади катались по кафелю двойники. Кажется, в свою кампанию они приняли и труп, свалившийся с унитаза. Это было как нельзя кстати. Может быть, ему удастся выиграть еще метр.

Ричи вдруг упал набок.

– Дерьмо, – сказал он. – Все было так хорошо.

– А Перссон жив? – спросил Ингрейв, упираясь в пол ладонью.

– Перссон – тень. Сам исчезнет.

– Перссон – психопат.

– Был психопат. Я тебе скажу, он подсел на доминантку.

Ингрейв кивнул.

– Я знаю.

Он протянул руку и поймал Ричи за щиколотку. Тот неловко попытался отбиться, все больше загибаясь телом назад, к ванной.

– Отстань.

Его развернуло. Ингрейв отпустил ногу.

– Хэм, я не убивал! – крикнул за спиной Хэнк.

– Не ползи ко мне! – отозвался Ингрейв, стараясь выбраться из спальни в кабинет.

Во всяком случае, он наметил это себе первой целью. А там – закрыть дверь, чтобы Хэнк остался внутри.

Головная боль пухла в голове и, кажется, проникала за ее пределы.

– Слушай, Хэм, – сказал Ричи, распластавшись на полу и тяжело дыша. Смуглое лицо его блестело от пота. – Ты не можешь сделать мне одолжение и застрелить моего двойника?

Ингрейв нашел в себе силы улыбнуться.

– Ну, нет, Ричи, такого удовольствия я тебе не доставлю.

– Дерьмо.

– Сам застрели его.

– Я где-то потерял пистолет.

– А мой еще здесь, – сказал Ингрейв, но обнаружил вдруг, что и сам остался без оружия.

Мало того, оказалось, что он уже лежит и вяло и впустую, никуда не двигаясь, загребает рукой по полу.

Ричи, приподняв голову, захохотал.

– Это рассинхрон, Хэм, это рассинхрон.

– Заткнись.

– Я не смогу убить себя, – сказал Ричи. – Но ты можешь. Двадцать пять тысяч долларов. Это хорошая сумма.

– И ты будешь править здесь?

– Мы можем разделить этот город. Две трети мне...

Ингрейв фыркнул.

– Я, кажется, расту в цене.

– Сука!

Ричи-доминант явно против своей воли приподнялся на коленях. Руки владельца «Холидея» распахнулись для объятий. Его двойник в то же время вывернулся из-под Хэнка и, чуть ли не урча, бросился навстречу. В этот момент отражение Ричи почему-то напомнило Ингрейву пса, радостно бегущего на зов хозяина.

– Вот дерьмо, – успел произнести Ричи-доминант.

Последовала короткая вспышка, иглой пронзившая детективу мозг. Оба Ричи пропали, посыпались осколки стекла, яркие, но тускнеющие на глазах.

26.

Ингрейв сглотнул. Похоже, теперь пришла его очередь. Он почувствовал, как тело поднимается, как оно напряженно тянется в сторону ванной.