Дальнейшие события были мне известны, хотя в дневнике Элизы упоминаний о них я не нашел.
Я стал пролистывать дневник, однако натыкался лишь на следы вырванных страниц. Элиза сделала это потом; возможно, в приступе… чего? Раскаяния? Гнева? Иного чувства?
Я рассказал ей правду, но и эту запись об услышанном от меня она потом изъяла из дневника.
Конечно, я понимал, насколько тяжело ей будет свыкнуться с такой правдой, поскольку знал характер Элизы не хуже своего. Во многом она являлась моим зеркалом. Представляю, каково было бы мне, окажись я на ее месте. Вы не смеете упрекать меня за постоянную отсрочку столь важного разговора… вплоть до того вечера. Мы с аппетитом поужинали и выпили почти целую бутылку вина.
– Я знаю, кто убил твоего отца, – сказал я.
– Знаешь? Откуда?
– У меня были видения.
Я искоса поглядел на нее, проверяя, воспринимает ли она мои слова всерьез. Как и прежде, ее лицо приняло изумленное и несколько недоверчивое выражение.
– И имя, которое тебе открылось, было… Король нищих? – спросила она.
Так. Значит, Элиза вела собственное расследование. Иначе и быть не могло.
– Твои неоднократные заявления о мести ему были вполне серьезными, – заключил я.
– Если ты сомневался, тогда ты вообще плохо меня знаешь.
Я задумчиво кивнул.
– И что ты сумела узнать?
– Король нищих стоял за покушением на мою мать в семьдесят пятом году. Его приняли в орден, когда не стало моего отца. Все это дает основания думать, что посвящение в тамплиеры Король нищих получил в награду за убийство Франсуа Де Ла Серра.
– А причина тебе известна?
– Переворот в ордене. Человек, объявивший себя великим магистром, распорядился убить моего отца, поскольку сам хотел занять его место. Я не сомневаюсь, попытки отца установить мир с ассасинами оказались на руку этому самопровозглашенному великому магистру. Возможно, то был завершающий фрагмент головоломки. Возможно, убийство отца сдвигало чашу весов в его пользу. Король нищих действовал по его приказам. В этом я уверена.
– Не только Король нищих. Наверняка были и другие.
Элиза удовлетворенно, хотя и невесело, улыбнулась.
– Знаешь, Арно, я горда за отца. Им понадобилось послать двоих убийц, чтобы его свалить. Он сражался как тигр.
– В этом участвовал некто по фамилии Сивер.
Элиза закрыла глаза и некоторое время сидела молча.
– Что ж, вполне логично, – сказала потом она. – Всем во́ронам это было выгодно.
– Кому? – спросил я, не понимая, о ком речь.
– Это прозвище я еще в детстве дала отцовским советникам.
– Значит, Сивер был советником твоего отца?
– Увы, да.
– Прежде чем умереть, Франсуа сумел выколоть ему глаз.
– Отлично, папа, – невесело рассмеялась Элиза.
– Сивер уже мертв.
Элиза сразу нахмурилась:
– А я-то надеялась, что сама с ним расквитаюсь.
– Король нищих тоже мертв, – добавил я нехотя.
– Арно, что ты говоришь? – встрепенулась Элиза, резко поворачиваясь ко мне.
– Элиза, я любил Франсуа как родного отца, – сказал я и потянулся к ней.
Но она отстранилась, затем быстро встала, скрестив руки на груди. Щеки у нее пылали.
– Ты их убил? – спросила она, выделив слово «ты».
– Да, Элиза, я их убил и не собираюсь за это извиняться.
Я вновь потянулся к ней, но она опять ловко ускользнула, оттолкнув меня. На мгновение мне показалось, что она схватится за меч, но если у нее и было такое безумное намерение, ей удалось не потерять самообладания.
– Ты убил их, – повторила она.
– Мне пришлось это сделать, – ответил я, не вдаваясь в подробности.
Думаю, Элизу вряд ли интересовали обстоятельства смерти обоих. Она рассеянно кружилась по комнате, словно не зная, как ей быть дальше.
– Ты не дал мне самой осуществить возмездие.
– Элиза, они были всего лишь лакеями. Главный виновник по-прежнему жив.
Она гневно повернулась ко мне:
– Подтверди, что они изрядно помучились перед смертью!
– Элиза, о чем ты говоришь? Тебе не свойственно издеваться над людьми.
– Арно, из-за этих негодяев я осиротела. Меня саму неоднократно пытались убить. Меня обманывали и предавали. Я отомщу всем, чего бы мне это ни стоило.
Она тяжело дышала. Ее щеки сделались ярко-красными.
– Я не стану тебе врать. Они не мучились. Ассасины так не поступают. Убийства не доставляют нам удовольствия.
– Да неужто? И ты, сделавшись ассасином, посчитал себя вправе читать мне проповеди об этике? Я в них не нуждаюсь, Арно. Убийства и мне не приносят наслаждения. Я наслаждаюсь восторжествовавшей справедливостью.
– Именно это я и сделал. Я свершил правосудие. Мне представился шанс, и я им воспользовался.
Кажется, мои слова ее успокоили. Она задумчиво кивнула:
– Но Жермена ты оставишь мне.
Это прозвучало не как просьба, а как приказ.
– Не могу обещать, Элиза. Если мне выпадет шанс…
Ее губы тронула улыбка.
– Тогда тебе придется отвечать передо мной.
Некоторое время мы не виделись и лишь переписывались. Наконец у меня появились кое-какие сведения для нее, и я сумел уговорить Элизу покинуть мрачный особняк на острове Сен-Луи. Мы отправились на поиски мадам Левек, которую я в конце концов собственноручно убил. Наше приключение имело весьма необычное продолжение. Мы никак не ожидали, что полетим на воздушном шаре братьев Монгольфье, наполненном горячим воздухом. О происходящем во время полета я, пожалуй, умолчу, чтобы не позорить Элизу.
Достаточно сказать, что к концу полета мы с ней сблизились еще сильнее.
Но наша близость не помешала мне заметить, что смерти советников отца ее почти не волновали. Ее снедало настойчивое, все возрастающее желание добраться до Жермена.