Тактик дрожал от страха, когда вошел в отсек управления. Такого еще не было за всю историю полетов «Толстяка». Убит свой! Пусть и Бунтарь, пусть и нечаянно. Но свой, свой! Да, Бунтарь достукался до того, чтобы закрепить за собой место в карцере пожизненно. Бунтарь был достоин самых суровых наказаний. Но ведь не смерти же… Прощай, так удачно начавшаяся карьера! Черт дернул Бунтаря попасться на мушку арбалета!

– Доложить результаты ночного патруля! – приказал Стратег, позевывая.

– Враг отбит! – отчаянно крикнул Тактик. – Но… но с потерями с нашей стороны.

– Велики ли потери? – Видно было, что Стратег отчаянно боролся со сном.

– Убит Бунтарь…

– Этого следовало ожидать. Он всегда имел обыкновение лезть на рожон.

Нет, Тактик еще не докатился до такой степени, чтобы врать Стратегу.

– Стратег, – сказал он, – произошло страшное недоразумение. Бунтарь попал под луч моего арбалета. Я не хотел, я не знал…

– Кто просил его лезть на мушку? – удивился Стратег. Борьба его со сном, кажется, проходила успешно. – И как он вообще попал в ночной патруль? Ведь он сидел в карцере!

– Он не был в патруле. Бунтарь и Дурашка бежали из карцера.

– Бежали!

– Да, Стратег. В ночном переполохе и был убит Бунтарь. Дурашка удалился в неизвестном направлении. Преследовать его ночью по вражеской территории мы не решились.

– Ну, Дурашка сам придет, – сказал Стратег. – Захочет есть и обязательно придет. С него спрос небольшой. Но каков Бунтарь! А?

Тактик понял, что грозы не будет. Нужно, не теряя времени, переходить в атаку.

– Стратег, – начал он, – враждебность планетян очевидна. Мы не могли превратить в пар ни одного камешка. Кто-то открыл дверь карцера. Я не могу предположить, что это сделал кто-то из команды «Толстяка». Открытым оказался и люк крейсера. И это в то самое время, когда мы предпринимали все усилия, чтобы враг не смог прорваться в корабль!

– В надежности команды сомневаться не приходится. Даже Бунтарь не пошел бы на предательство.

– Стратег, я заметил нехорошие веяния среди команды.

– Какие же?

– Оружейник не верит, что мы окружены врагами. Более того. Планета ему нравится, он даже жалеет ее!

– Ну и Оружейник! В карцер? – спросил у кого-то Стратег. Но Советника рядом не было.

– Оружейника в карцер! – гаркнул Тактик.

– Да помолчи ты, – недовольно поморщился Стратег. Тень мелькнула за его спиной, и Стратег принял решение: – Оружейника в карцер не препровождать… И все же, если попытаться перебрать команду… Вдруг среди нас предатель?

– Нет, Стратег, нет! – закричал Тактик. – Все, что угодно, но только не это. Нам хватает внешних врагов.

– Шкипер? – все же предположил Стратег. – Что в это время делал шкипер?

– Не могу знать, Стратег.

– Звездочет?

– Звездочет, Оружейник, Советник, Лекарь и я были в ночном патруле.

– Значит, эти пятеро отпадают. Канонир?

– Канонир непрерывно производил обстрел Планеты и не отлучался от бомбард.

– Кто там еще у нас? Стряпух? Что делал Стряпух?

– Стряпух готовил стол на тринадцать персон.

– Хорошо! Умелец?

– С Умельцем какая-то странность, Стратег. Он не был в ночном патруле. Но потом откуда-то появился, кричал: «Не стрелять!» Пытался выбить меня из седла своим скакуном, но сам пал жертвой провокации.

– Неужели он?

– Тогда зачем ему было вести себя так вызывающе? Он знал, где дежурил патруль, и мог увести беглецов незаметно.

– Кто еще?

– Неприметный, – прошептал Тактик.

– Тс-с… Тише ты! – испугался Стратег.

– Прошу прощения! Остаешься еще ты, Стратег.

– Ну я карцер и люк «Толстяка» не открывал. Это уж я знаю точно!