– Что больше всего похоже на пчелу в мае? – донесся из динамика голос Робина.

Бронированный костюм словно стимпанковский джаггернаут пер вперед.

Этот ребус казался знакомым, но Бэтмен не смог сразу разгадать его. Он увернулся от очередного заряда энергии, разнесшего на кусочки лоток с фалафелем и опалившего фасад ближайшего здания. Со всех сторон теперь вздымались небоскребы. Сидя на крыше здания, Бэтмен набрал команду на пульте дистанционного управления бэтмобилем, запускавшую две маленькие ракеты, установленные в крышу машины со стороны пассажира. Они предназначались для того, чтобы поставить бэтмобиль обратно на колеса в том случае, если он вдруг перевернется. Машина ему еще понадобится.

Бэтмену нужно было замедлить продвижение стража, и он не мог сделать этого в одиночку. Огонек на панели управления загорелся зеленым, извещая его о том, что машина снова готова к использованию. В тот же миг в наушнике раздался голос Оракула.

– Это ты сделал? Бэтмобиль снова на колесах.

– Это был я, – признался Бэтмен.

– Хорошо. На секунду я забеспокоилась, что это Загадочник каким-то образом обрел контроль над твоей машиной.

– Не думаю, что его план заключается в этом, – возразил Бэтмен, – он даже не пытается убить меня. Он пытается заставить комиссара Гордона убить Робина. Одновременно с этим он дает мне время на решение его загадки.

– Немного снисходительно, не находишь?

– Это же Загадочник. Его единственная слабость заключается в том, что он вечно думает, что сможет обхитрить всех остальных. Он сделал Робина королем, не так ли? Сильный, но медленный. А еще это ключ ко всей игре. Вот где шахматный мотив сочетается со всеми остальными.

Загадочник хотел, чтобы он разгадал ребус.

И это было единственной частью игры, которая не имела никакого смысла. С каждой новой загадкой уровень сложности возрастал, испытания становились все тяжелее и тяжелее, но Загадочник придерживался своего привычного образа действий и в каждый критический момент подбрасывал Бэтмену и Робину достаточно подсказок, чтобы они смогли перейти на следующий уровень. Однако где же был момент, которого так ждал Бэтмен, момент, в который Загадочник решал, что с игрой пора заканчивать, и настала пора убивать?

Он все никак не наступал, и Бэтмен не понимал, как он мог вписаться…

Разве что Загадочник решил воспользоваться силами департамента полиции Готэма в качестве своей марионетки и насладиться иронией смерти Робина от рук собственных союзников. Это было возможно, однако в то же время казалось Бэтмену каким-то образом неправильным. Нигма обожал лично наносить последний, убийственный удар. Все их противники любили это. Джокер определенно наслаждался этим. Если Загадочник метил на место на самой верхушке пищевой цепочки, разве не стал бы он поступать также?

Бэтмен следовал за броней стража. В наушнике раздался голос Гордона.

– У тебя кончается время, – сообщил комиссар, – эта штука направляется к штаб-квартире полиции!

– Вы этого не знаете наверняка.

– Мне подождать, пока она спалит все здание? Если ты не остановишь этот ходячий костюм прежде, чем он завернет за следующий угол, я сам это сделаю.

Бэтмен не ответил. Он сконцентрировался на самой последней головоломке, пытаясь понять, как она может быть связана с часовым ребусом. Загадочник дразнил его при помощи подсказок, которые совсем не походили на подсказки.

Часы…

Страж добрался до конца квартала. Бэтмен преследовал его по крышам домов. Если Робин повернет на юг, то до штаб-квартиры департамента полиции Готэма будет рукой подать – всего-то пять кварталов.

«Думай!»

Он понял.

«Пчела в мае. A bee in May. May-be. Maybe. Может быть. Что больше всего похоже на „может быть“?

Ответ был…

– Возможно! – крикнул он и прыгнул.

Страж замер, зарегистрировав правильный ответ. Бэтмен спланировал вниз и приземлился у фигуры на плечах, зная, что у него будет всего несколько секунд, прежде чем случится одна из двух вещей. Либо Загадочник заставит костюм снова двигаться, либо комиссар Гордон прикажет зависшим вниз по улице вертолетам стереть их с лица города ракетным ударом.

Он подумал, что знает ответ. Если предположить, что здесь Загадочник использовал составные части предыдущих ребусов, это оставляло чайную комнату и тот слоган, который Робин видел в комнате с водяным резервуаром.

«Один шаг вперед, два назад».

Часы показывали десять минут шестого. Таким образом, было два варианта продвинуться на один шаг вперед и два назад. Первый заключался в том, чтобы перевести минутную стрелку вперед на одно деление, а часовую назад на два, чтобы стрелки показывали три пятнадцать. Стрелки будут указывать в одном и том же направлении. Интересная возможность… но второй вариант, передвинуть часовую стрелку вперед на одно деление, а минутную назад на два, этот вариант давал шесть часов.

«Здесь всегда шесть часов».

Бэтмен перевел часовую стрелку ровно на шесть, затем перевел минутную на два деления назад. Стрелки встали на свое место и остались там.

Бэтмен спрыгнул на асфальт.

Однако костюм снова двинулся вперед.

– Это еще не все, Бэтмен, – раздался из динамика голос Загадочника, – пока что ты справляешься очень хорошо, но еще не расшифрована заключительная часть ребуса.

Впереди маячил вертолет. Он опустился между двумя небоскребами и завис в воздухе меньше чем в пятнадцати метрах от земли. До него было, быть может, квартала два, и Бэтмен уже слышал рокот еще одного у него за спиной. Оглянувшись, Темный рыцарь увидел, что этот держится повыше. Подмога, по всей видимости.

– Бэтмен, – в наушнике треснул голос Гордона. – Мы не можем больше ждать.

Из пусковой трубы, встроенной в днище вертолета между посадочными опорами, вырвалась струя дыма. Ракета выскочила в ореоле пламени.

– Нет! – воскликнул Бэтмен.

Он ожидал этого момента, пусть и искренне надеялся, что до него не дойдет.

Гордон нес ответственность за жителей Готэма, не индивидуально, а в общем. Он делал то, что должен был, и он дал Бэтмену все время, которым мог пожертвовать. Ситуация развивалась в точном соответствии с планом Загадочника, по которому Гордон должен был дать Бэтмену как раз достаточно веревки, чтобы на ней можно было повеситься.

Или, что казалось более вероятным, сгореть дотла в ракетном залпе.

Бэтмен сделал три длинных скачка в сторону, закутался в плащ, прыгнул на землю и перекатился. Он почувствовал ударную волну от взрыва за секунду до того, как услышал сам взрыв – как будто бы гигантский молот втоптал его в мостовую. Темный рыцарь оглох и на какой-то момент утратил возможность дышать. Затем он крутанулся в последний раз, отбросил с лица плащ, в ужасе представляя себе зрелище, которое должно было предстать у него перед глазами. Последний оставшийся от удара ракеты огненный шар постепенно угасал. Сверху сыпались осколки асфальта, их звуки казались приглушенными на фоне дождя из осколков стекла, сыпящихся после взрыва из окон близлежащих домов. В центре улицы образовался кратер, над ним вздымалось облако дыма и пыли.

– Я… почти… решил… ребус, – медленно сказал Бэтмен, стараясь сохранять спокойствие в голосе несмотря на всю испытываемую им боль. Еще один элемент. Всего один. Ему требовалось отгадать всего одну загадку. Он был так близок…

– Прости, Бэтмен, мне очень жаль, – произнес Гордон, – мы ничего больше не могли поделать. Ты ничего больше не мог поделать. – Он запнулся. – Иногда… мы не побеждаем в каждой схватке.

Бэтмен не ответил. Ему нечего было сказать комиссару. Сейчас его волновало лишь две вещи: нужно найти Загадочника и заставить его заплатить за смерть Робина. Темный рыцарь осмотрел крыши ближайших домов и окна верхних этажей. Загадочник должен был быть где-то здесь.

Над кратером вздымался дым. Создаваемый лопастями вертолета воздух улетал в подобие аэродинамической трубы, образованной окрестными высотками. Внутри кратера почудилось движение. Бэтмен заметил его краешком глаза и сначала подумал, что это часть улицы рушится в дыру. Но он ошибся.

Это была левая рука механического стража, и она уцепилась за край кратера. Мгновением позже в поле зрения показалась голова, а следом и весь бронированный костюм выбрался из укрытия.

Король был настроен побороться еще.