Бэтмен уведомил Гордона, что Пьер Оулетт все еще жив, а Дэдшот ждет попутки до тюрьмы «Блэкгейт». Он злился на себя за утрату контроля. Нос зверски болел, и, хотя кровотечение остановилось, он не сможет вправить его обратно, пока не вернется в пещеру.

На пути к бэтмобилю Темный рыцарь связался с Оракулом.

– В этом списке есть другие имена? Другие номера, неоднократно связывавшиеся с «Конундрум»?

– Нет, – ответила она, – я нашла всех, и мы уже всех учли. Но я потеряла связь с Робином. Какое-то время я получала довольно сильный сигнал от его передатчика, но двадцать минут назад он оборвался. Да, есть еще кое-что, что тебе нужно знать. Приложение с таймером только что самоудалилось.

Этому было два возможных объяснения. Либо Оулетт был последним именем в списке, и в таком случае в существовании приложения больше не было никакого смысла… либо же Загадочник встроил в него предохранитель и удалил приложение, когда Бэтмен помешал последнему убийству.

Он склонялся к первому варианту, и Оракул с ним согласилась.

– Если бы в списке были другие цели, у Загадочника был бы какой-нибудь запасной план на случай непредвиденных обстоятельств, – заметила она, – наподобие робота-стража, которого он направил помешать Харли Квинн.

– Если все произошло именно так, – ответил Бэтмен, – с тем же успехом эти двое могли разыграть маленькую драму.

– Однако сцена с Дэдшотом не была подстроена, – заметила Оракул, – он действительно собирался убить Оулетта.

Бэтмен практически почувствовал, как у него в мозгу что-то щелкнуло.

– Он думал, что убьет его, да. Но что, если Загадочник хотел, чтобы я остановил Дэдшота? В таком случае Нигма избавился бы от него моими руками, спрятав еще один конец.

«Но зачем Загадочнику оставлять Оулетта в живых?» – задумался он.

– У Пьера Оулетта есть информация, которой Загадочник хочет со мной поделиться.

– Отец сейчас направляется на конспиративную квартиру. С ним там скорая, – произнесла Оракул, – лучше попасть туда до того, как медики накачают Оулетта лекарствами и он позабудет все, о чем тебе нужно узнать.

Бэтмен успел вовремя, но едва-едва.

– Подождите, – велел он медикам, грузившим Оулетта в машину скорой помощи. – Вы уже дали ему обезболивающее?

– Нет, еще нет, – пожаловался Оулетт, – и чертовски зря.

– Отлично, – заявил Бэтмен. Он забрался в машину и наградил медиков многозначительным взглядом. – Мне понадобится минутка.

Не говоря ни слова, они отступили назад, и Бэтмен закрыл дверь скорой.

– Что… что происходит? – спросил Оулетт, широко распахнув свои налитые кровью глаза. – У меня дыра в ноге. Мне нужно в больницу.

– Большинство людей, повстречавших Дэдшота, получают дыры в гораздо менее приятных местах, – заявил Бэтмен, – но мы можем управиться быстро, тебе нужно всего лишь поделиться со мной информацией. Что ты делал для Загадочника.

– О-о, ни за что, – ответил Оулетт. – Я уже словил одну пулю. Как ты думаешь, что он со мной сделает, если узнает, что я говорил с тобой?

– Он и так это предположит… если его люди следят за происходящим, он знает, что я здесь, – сообщил Бэтмен, – с другой стороны, если ты мне поможешь, я смогу найти его, и он перестанет быть твоей проблемой.

– Именно, если ты его найдешь, – в панике заявил Оулетт, – но ведь ты не успеешь найти его вовремя, чтобы помешать убить меня, верно?

– Я нашел тебя вовремя, чтобы предотвратить твое убийство, – напомнил Бэтмен, – смирись с этим, он уже решил, что ты должен умереть. Считаешь, он вдруг передумает? Твой единственный шанс на спасение – это рассказать мне все, что ты знаешь.

У лежащего на каталке Оулетта был испуганный и смущенный вид. Несмотря на его связь с Загадочником, Бэтмену было жаль парня, но Темный рыцарь не мог допустить, чтобы Оулетт это увидел. Бэтмен не мог уйти из скорой без ответов.

– Он, эм… у него большая лаборатория в Чудо-городе, – начал Оулетт, – я даже не знал, что Чудо-город вообще существует, но он пришел, забрал меня и отвел туда. Загадочник хотел, чтобы я поработал над этим старым роботизированным костюмом. Перепрограммировал его так, чтобы им можно было управлять удаленно.

– Один из механических стражей?

– Да, кажется именно так он их и называл. Там на стенах висели плакаты с их изображениями. Старые плакаты. Я вообще удивился, что они все еще работают, но он, Загадочник, сказал, что ему удалось восстановить нескольких. Он сказал, что это все ради шоу, что-то типа карнавала или вроде того. Но он заставил меня поклясться, что я все сохраню в секрете. И когда Загадочник заставил меня дать это обещание, я испугался, было в его глазах что-то такое… – Оулетт тяжело задышал, – слушай, Бэтмен, я же не знал…

– Я тебя умоляю, – отмахнулся Бэтмен, – ты хочешь сказать, что тебе было все равно. До той поры, пока он исправно платил. – Бэтмен открыл дверцу скорой. – Из-за того, что ты сделал, уже погибли люди. Многие все еще могут погибнуть. Подумай об этом, пока будешь ныть о своей ноге.

Выбравшись из скорой, он бросил медикам:

– Он весь ваш.

Один из врачей заглянул внутрь, словно бы в попытке удостовериться, что Бэтмен не сделал ничего ужасного. Но увидев внутри лишь угрюмого и страдающего Пьера Оулетта, медик забрался в машину, закрыл двери, и скорая укатила прочь.

Комиссар Гордон ждал.

– Это что сейчас было?

– Я кое-что выяснил, комиссар, – ответил Бэтмен, – но я еще не до конца уверен, что именно.

– Если бы я хотел услышать ребус, я бы купил газету, – нахмурился Гордон.

– Мы в любом случае будем вынуждены столкнуться с ребусами, Джим, хотим мы этого или нет. И один кусочек мозаики только что встал на свое место. Оулетт помог Загадочнику перепрограммировать нескольких механических стражей в Чудо-городе, – рассказал Бэтмен.

– Зачем это Нигме? Чтобы построить себе армию роботов? Это не в его стиле.

– Согласен, – ответил Темный рыцарь, – поэтому я и сказал, что не уверен.

Отойдя за пределы слышимости комиссара, Бэтмен связался с Оракулом чтобы выяснить, не удалось ли ей определить местонахождение Робина. Не удалось.

Два офицера полиции выкатили из здания каталку с привязанным к нею Дэдшотом. Они сняли его запястные пистолеты, но оставили монокль. Когда процессия проходила мимо, наемник повернул голову к Бэтмену.

– Ты уже дважды заставил меня промахнуться, – процедил он, – третьего раза не будет.

Бэтмен подумал, что ему стоило позволить Дэдшоту расправиться с Джеком Райдером. Это бы привело к двум последствиям, оба из которых были позитивными. Первое – Дэдшот не затаил бы на него зуб и с большим удовольствием остался бы в «Блэкгейте». И второе, Джек Райдер перестал бы отравлять готэмские радиоволны своим токсичным нарциссизмом.

Внезапно в его голове что-то щелкнуло, практически физическое ощущение, и Бэтмен осознал, что он думает как один из своих врагов, один из людей, противостоянию с которыми Темный рыцарь посвятил всю свою жизнь. Бэтмен был не из тех, кто стравливал своих врагов друг с другом или жертвовал чужими жизнями ради достижения результатов. Он не мог так поступать. Он выступал за нечто большее. Но эти мысли проскользнули в голову так легко, казались такими соблазнительными… можно подумать, у него в голове была чья-то посторонняя сущность.

С чувством глубокого беспокойства Бэтмен развил эту мысль.

Так бы размышлял Джокер.

Неужели все дело в том, что ты так глубоко усваиваешь своего врага, что когда он уходит, ты хранишь его образ живым? Бэтмен знал, что у него не было времени гоняться за призраком Джокера по лабиринтам собственной головы. Ему нужно сохранять концентрацию – но снова и снова Темный рыцарь ощущал присутствие Джокера. Психиатры могли бы назвать это посттравматическим стрессом, но, если бы это имело хоть какое-то значение, Бэтмен страдал от посттравматического стресса с детства.

Всю жизнь им двигало присутствие мертвых.

Но прямо сейчас у Бэтмена не было времени на сеанс психоанализа. Дэдшот по-прежнему не сводил с него глаз, пока полицейские катили преступника к бронированной машине скорой помощи, которая должна была доставить его в надежно защищенный тюремный госпиталь «Блэкгейта».

– О чем задумался? – спросил Дэдшот, снова дразня его.

Краешком глаза Бэтмен заметил, что Гордон наблюдает за ними. Дождавшись, пока тюремная скорая уедет прочь, Темный рыцарь подошел к комиссару.

– Это что сейчас было? – поинтересовался Гордон.

– Дэдшот подкинул мне откровение, – ответил Бэтмен.

– Это все, что ты собираешься мне сказать? – Комиссар казался раздраженным. – Я выслушиваю лекцию о доверии, сообщаю тебе адрес этого места… а в ответ слышу лишь, что «Дэдшот подкинул тебе откровение».

– Я все еще пытаюсь разобраться в происходящем, комиссар, – пояснил Бэтмен.

– Ну так разбирайся быстрее, – велел Гордон, – у меня кончаются идеи.

«Я что-то упускаю», – подумал Бэтмен.

Дэдшот был прав. Загадочник устроил ему повторение «Величайших хитов Джокера»… но какое шоу он приготовил для грандиозного финала? Головоломок не осталось, он никак не мог связаться с Робином или отправиться на поиски других союзников Загадочника.

Все затихло.

А по опыту Бэтмена за большим затишьем всегда следовала огромная, оглушительная буря.