Когда Робин повесил трубку, Бэтмен услышал тихий щелчок. На заднем плане кричала женщина, и этот голос действовал на нервы словно тысяча ногтей, скребущих по школьной доске – это было похоже на Харли Квинн, а это вряд ли было хорошей новостью.

Бэтмен машинально начал снова набирать Робина, но остановился. Если Тим прервал звонок, значит, он считал, что ему нужно сфокусироваться. Повторный звонок не поможет Робину, зато легко может его убить. Бэтмен лучше потратит свое время, если выяснит, как найти Безумного Шляпника.

Четыре сорок четыре. Гусеница. Семейный портрет. Подсвечники. Бэтмен жонглировал различными предметами у себя в голове, надеясь, что они сложатся в узнаваемую закономерность того или иного рода. Но если закономерность и была, она продолжала ускользать от его понимания.

«Хролл Джем».

В драгоценных камнях не было ничего необычного – это отлично сочеталось с историей напольных часов, некоторые из которых производились такими компаниями как «Тиффани Энд Компани» и «Бэйли Бэнкс Энд Биддл». Но «Хролл»…

«Минуточку». Он искал Безумного Шляпника. Льюис Кэрролл создал этого персонажа, исходя из викторианского стереотипа, поскольку многие галантерейщики[4] заболевали или даже сходили с ума из-за химикатов, использовавшихся при производстве шляп. Основным виновником была ртуть в виде нитрата ртути, применявшегося для ускорения процесса валяния. Опасности применения ртути стали понятны еще в семнадцатом столетии, и выражение «Безумен словно шляпник» появилось не шибко позже.

На самом деле, американские шляпники пользовались ртутью до самой Второй мировой войны, когда та понадобилась для детонаторов. Основные симптомы включали в себя эмоциональную нестабильность, патологическую скромность и физические треморы. Из всего этого Безумный Шляпник Готэма больше всего специализировался на нестабильности. Бэтмен остановился, прежде чем ход его мыслей не увел слишком далеко от цели. Его разум порой уносило прочь, когда он был близок к интуитивному прозрению. И хотя он не стал рассказывать об этом Альфреду или Робину, в последнее время его разум уносило прочь без каких-либо видимых причин. Ртуть… химическое обозначение ртути в периодической таблице было Hg. Те же буквы, что в начале названия производителя часов – «Hroll Gem». Но что будет, если убрать буквы H и g? Что останется?

«ROLL EM.»

«Roll ’Em.» Казино.

Вот где Бэтмен найдет Безумного Шляпника.

Робин сделал два шага по направлению к Харли Квинн, прежде чем она остановила его, взмахнув топором с двойным лезвием – существенным отличием от кастомизированной бейсбольной биты, которую она обычно таскала при себе.

– Не спеши заходить, – сказала она, помахав пальцем свободной руки, – я могу перевозбудиться и уронить топор, и тогда, – она громко захихикала, – отрубить ей голову!

Робин остановился.

Вики Вэйл смотрела на него.

– Знаешь, – произнесла она, – я много на что шла ради эксклюзива, но впервые мне угрожают обез-главливанием.

Несмотря на серьезность ситуации, ее голос оставался твердым.

– Разве она не прелесть? – поинтересовалась Квинн. – Я собираюсь оттяпать ей голову, а она остается спокойной как удав. – Она наклонилась вперед, все еще держа в вытянутой руке топор и напоминая Робину, насколько она физически сильна. Об этом было легко позабыть, купившись на ее манеру общения, состоящую из флирта и шутовства. – Знаешь, Вики, а тебе не занимать отваги! Не удивительно, что ты не смогла устоять перед этой маленькой наводкой, что привела тебя в большой, плохой и страшный Аркхем-сити.

Квинн подняла взгляд на Робина.

– Положи свою зубочистку, – велела она, – она меня нервирует. Когда я нервничаю, у меня потеют руки, и тогда из них то и дело выскальзывают вещи наподобие топоров.

– Ты же в перчатках, – заметил Робин.

На какое-то мгновение ее маска треснула, и под ней он увидел холодную ярость. Но затем маска вернулась на свое место, и Харли Квинн снова смеялась и хохотала.

– Так буквально, – воскликнула она, – но мы с тобой не в буквальной комнате. Это безумная комната! Здесь может случиться что угодно.

– Тогда давай начнем сначала, – предложил Робин.

– Хорошо… привет! – Жизнерадостно воскликнула Харли, по-прежнему держа топор на месте. Затем она посерьезнела. – Знаю, знаю, не волнуйся… Ты думаешь, что я по-прежнему зла из-за того, что мой сладкий заболел… но это не твоя вина. Я знаю, что это сделал не ты. Это сделал Бэтмен. И поэтому-то ты и должен умереть.

– Что-то я тебя не понимаю, – ответил Робин, хотя он прекрасно понимал ход ее мыслей. Ему нужно было выиграть немного времени.

– Бэтмен отнял у меня моего Мистера Джея, – пояснила Квинн. – Мы собирались завести… с-с-семью. – Харли потребовалось мгновение, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. – Но теперь этому никогда не бывать. В точности как и ты никогда не выберешься отсюда живым, и вот тогда… вот тогда Бэтмен узнает, каково это, терять того, кого ты любишь.

– Он и так это знает, – ответил Робин.

Харли наклонила голову и ухмыльнулась.

– Расскажи мне еще.

– Нет.

Она надулась, а затем широко улыбнулась.

– О, это секрет? Я люблю секреты.

– Как и я, – включилась в разговор Вики. – Харли, скажи, а вы с Джокером были…

– Да, да, мы были, – Квинн всхлипнула. – Это должно было быть прекрасно. Мы собирались провести вместе целую вечность. Да, он временами бывал груб, типа того, но он никогда не хотел быть со мной грубым по-настоящему. Он любил меня. Ребенок, маленький, прыгающий комок счастья, вот что его успокоило бы. Затем мы стали бы Первой семьей Готэма… вот только… он заболел.

– Это ужасно, – сказала Вэйл. Она покосилась на Робина, и он слегка кивнул ей.

«Продолжай забалтывать ее».

Робин прислонил посох к столу и поднял руки вверх ладонями вперед.

– Видишь? – вслух спросил он. – Мы просто разговариваем.

– Нет, мы не просто разговариваем, – взвизгнула Квинн, – мы отрубаем людям головы, начиная с нее!

– Нам вовсе не нужно этого делать, – возразила Вэйл.

Робин был поражен ее спокойствием. Он опустил руки и заметил, как глаза журналистки проследили за его движением. «Хорошо». Он пошевелил пальцами правой руки. Взгляд Вики сфокусировался на нем.

– Харли, – произнес Робин настолько спокойно, насколько мог, – мы же в безумной комнате, верно? Так что мы можем делать безумные вещи.

– Ты все верно понял, – ответила Харли с кокетливой улыбкой, – мы сотворим здесь настоящее безумие.

Робин распрямил три пальца правой руки. Вэйл не сводила с них глаз. Он загнул один палец обратно.

– Если ты отрубишь ей голову, это будет настоящее безумие, правда? – спросил он.

– Настоящее безумие. Полнейшая дичь. Сумасбродство, – согласилась она.

Робин загнул второй палец. Вэйл, не шевелясь, следила за ним.

– Но что, если ты прямо сейчас сначала отрубишь голову себе, Харли? Более безумной вещи и придумать нельзя, – предложил он.

Харли замешкалась. Робин загнул последний палец.

Вэйл рванула в сторону от импровизированной плахи. С немыслимой скоростью Квинн опустила топор, на миллиметры разминувшись с головой журналистки и на десяток сантиметров вогнав лезвие в древесину. На бревне остался лежать приличный клок светлых волос Вики. Движение заставило Харли на одну критическую секунду потерять равновесие. Большего Робину и не требовалось. Он оттолкнулся ногами от пола и прыгнул на Квинн.

Харли пыталась высвободить лезвие топора, но оно слишком глубоко вгрызлось в дерево. Так что вместо этого Квинн подняла всю плаху и с диким визгом швырнула ее в Робина.

Тим едва успел вскинуть левую руку, чтобы заслониться от броска. От силы удара юношу отбросило в кресло. Рука от локтя до кончиков пальцев онемела.

Над его головой треснуло древко топора, не выдержавшее невероятного броска Квинн и столкновения с его рукой и плечом. Робин вскочил с кресла и рванул к своему посоху в тот же момент, как Харли, размахивая сломанным древком словно копьем, набросилась на него. Стоило Тиму обхватить пальцами посох, как ее удар прошел сквозь плащ и выбил юношу из равновесия. Он повалился на пол и крутанулся в сторону, выбивая сломанную рукоять топора из рук своей противницы.

Тем же плавным движением Робин подрубил лодыжки девушки ударом посоха. Харли повалилась на землю, и Тим мигом оказался над ней, пригвоздив шею Квинн к полу своим оружием и обхватив ее ноги своими.

За его спиной, в комнате казни, пыталась встать на ноги Вики Вэйл.

Пытаясь удержать Квинн на месте, Робин ударился ногой о бревно. Харли была сильна, но и Тим не назвал бы себя слабаком, поэтому когда он упер посох ей в шею и начал давить, Харли выкинула белый флаг.

– Ну, хорошо, красавчик, – сдавленным голосом произнесла она. – Ты взял меня за горло. Я сдаюсь. Ее тело расслабилось, но он лишь слегка ослабил давление на шею, чтобы Харли могла дышать и четко говорить. Робин продолжал прижимать ее ноги к полу.

– Говори, – приказал он. – Что за игра с нашей подругой-журналисткой?

– А, с ней? Мистер Вопросительный Знак чувствует себя немного забытым. Он придумал такой крутой план, и никто об этом не знает. Поэтому он подумал, что, ну, знаешь, немного пиара ему не повредит. Донесет до других новости о нем.

С руками, все еще связанными за спиной, Вэйл подошла к Робину.

– И как именно я должна была пропиарить его с отрубленной головой?

– Я же сказала тебе, это безумная комната, – захихикала Квинн. – К тому же, в таком случае ты бы стала настоящей «говорящей головой».

И после этого Харли так засмеялась, что смех превратился в кашель. Ее лицо под потекшим черно-белым гримом раскраснелось, а брызнувшие слезы заставили потечь макияж вокруг глаз.

Она выглядела гротескно.

Робин не стал ее выпускать. С тем же успехом Харли Квинн могла притворяться. Он лишь чуть отвернулся в сторону, чтобы она не кашляла ему прямо в лицо.

Большего Харли и не требовалось.

В следующий миг Робин уже лежал на спине, считая звезды, появившиеся после свидания его подбородка с локтем Харли. К тому моменту, как Тим поднялся на ноги, Квинн уже держала его собственный посох у горла Вики Вэйл.

– Не делай никаких резких движений, Чудо-мальчик, – сказала она, – я смогу прикончить эту неудавшуюся Лоис Лейн твоей зубочисткой с той же легкостью, что и своим топором.

– Серьезно? – спросила Вики. – Я спаслась с плахи, ты испортила мне прическу, и сейчас мы снова пройдем через все тоже самое?

Харли потрепала ее по щеке.

– Мы будем повторять это столько раз, сколько потребуется, пирожочек.

– Нам вовсе не нужно снова через это проходить, – возразил Робин. – Если хочешь убить меня – убей. Но ее смерть не даст тебе ничего, кроме еще одной метки на поясе или как ты там ведешь счет своим убийствам.

– Мне кажется, вполне достойная причина, – заявила Квинн, – но ты прав, умник. Мне не нужно ее убивать. Мистер Вопросительный Знак хочет, чтобы ты кое-что для него сделал. Если выполнишь его задание, я отпущу ее, и ты можешь идти своей дорогой.

– Что ему нужно?

– Помнишь тот кусочек бумажки, что отвлек тебя от чрезвычайно важной беседы с… с тем ублюдком, что убил моего сладкого? – Харли Квинн оглядела пол. – Вон он, вон там. Подними его.

Робин подчинился. Это был всего лишь кусок бумаги с напечатанными на нем словами «СЪЕШЬ МЕНЯ»».

– Делай как сказано, – приказала она.

Робин взглянул на стол. Он попытался понять, что задумал Загадочник. Хлеб явно мог быть отравлен. Это бы наверняка запустило еще один таймер. Пока токсин бы медленно убивал его, Бэтмен был вынужден в спешке искать противоядие. Это бы также соответствовало теме «Алисы в Стране чудес», поскольку главная героиня вечно пила и ела вещи, которые ее меняли.

По крайней мере, Робин не думал, что отрава убьет его на месте, но только потому, что он полагался на самообладание Загадочника. Неужели Нигма любил троицу и в третьей комнате смерти наконец собрался показать, что настроен решительно?

Вряд ли. Загадочник бы наверняка захотел, чтобы Бэтмен присутствовал на показе заключительного акта, и, хотя Вики Вэйл побежала бы отсюда прямиком в свою газету, унося с собой захватывающий дух эксклюзив, Эдварду Нигме этого будет недостаточно.

Настоящий финал им еще только предстоял.

– Хорошо, – сказал он, шагнул к столу, взял кусочек хлеба и потянулся к ножу для масла.

– Да нет же, кретин, – презрительно воскликнула Квинн, – Боже правый, как вы, идиоты, вообще умудряетесь раскрывать хоть какие-то преступления? Вы такие… аргх! Съешь бумажку! Съешь чертову бумажку!

– Съесть бумагу, – повторил Робин.

– Да! Именно это я и сказала, – продолжила она. – А ты не понял? Чай и хлеб здесь только для лицезрения. – Съешь. Бумажку!

– Хорошо, – сказал Робин.

Он порвал бумажку на кусочки, положил в рот и начал жевать. Бумага растворилась быстро – гораздо быстрее, чем следовало бы. Это напомнило Робину о съедобной рисовой бумаге, которую делали в Азии из сухого крахмала.

– Ну хорошо, я съел ее, – сказал он, продолжая жевать свою импровизированную закуску. – А теперь ты можешь сказать мне, что это такое было на самом деле? Отрава? Галлюциногенный наркотик?

– У тебя есть секреты, у меня есть секреты, – ответила она. – А знаешь, у кого еще есть секреты? У Загадочника! Он позволяет людям узнавать их постепенно, шаг за шагом, в полном соответствии с его планами… а затем, когда ты думаешь, что уже все понимаешь, знаешь, какую единственную вещь ты осознаешь на самом деле? Что ты сейчас умрешь. Ты знаешь, кто такой шут? – спросила она, наконец.

– Почему бы тебе не просветить меня?

– Старые шуты ездили вместе с королями и нашептывали ему в ухо, зачастую вещи типа «Ты всего лишь человек, ты рано или поздно умрешь». Шуты единственными могли разговаривать с королем так, словно он был простым человеком, простым смертным. Вот, что я тебе говорю, Мистер Робин, и я знаю, что ты передашь мои слова Бэтмену. Вы – простые смертные, и вы умрете. Вы ничем не отличаетесь от всех остальных. Это называется memento mori, напоминание о смерти, коим я и являюсь. Теперь, когда Мистера Джея не стало, я позабочусь, чтобы в скором времени сгинули и вы оба.

Харли просияла, и ее голос превратился в щебет.

– Хорошо? Отлично. А теперь прожевывай и глотай, иначе Загадочник…

– Почти закончил, – ответил Робин.

С трудом проглатывая остатки бумаги, или что это там было на самом деле, Робин задумался, что если в Готэме и были два человека, которым вообще не требовалось напоминать о смерти, то это были они с Бэтменом.

– Тогда я думаю, что мы тут закончили, – Харли убрала посох от шеи Вэйл и бросила его на пол. – Это моя речь. Тебе понравилось?

– Слыхал и лучше, – ответил Робин.

Харли надулась. А затем столь же быстро снова просияла.

– Черт побери, постой! Я забыла важную часть! – воскликнула Квинн.

И еще не закончив фразы, Харли достала откуда-то пистолет и выстрелила.