Робин отжимался, чтобы согреться, когда в наушнике раздался громкий голос Бэтмена:

– У меня есть твой ответ. Наверное.

– Выкладывай.

– Ты сказал, что в комнате два скопления сфер, верно?

– Все так.

– Каждая из них демонстрирует базовую химическую реакцию определенного вида батареи. Я объясню подробности позже, прямо сейчас мне нужно вытащить тебя оттуда.

– Этим и займемся, – сказал Робин, – Я… эм, давай остановимся на том, что я уже довольно долгое время не чувствую ног. А еще начал напевать под нос, чтобы составить с’бе компанию. Я…

– Робин! Сконцентрируйся!

Тим надулся.

– Побудь сконцентрированным, если попадаешь в комнату, в которой на двадцать градусов холоднее.

– А я и не говорю, что это легко, – ответил Бэтмен, – я говорю, что это нужно сделать. А теперь послушай меня. Одно из этих скоплений отражает реакцию литий-ионной батареи, а второе – свинцово-кислотной. Проблема в том, что Загадочник нанял Мистера Фриза спроектировать батареи, которые можно использовать как взрывчатку. Это возможно благодаря взаимодействию между теплом, выделяемым в ходе литий-ионной реакции, и свободного водорода и кислорода, высвобождаемых в результате нагрева свинцово-кислотной батареи.

Робин попытался осмыслить все вышесказанное, но потерял нить размышлений.

– Ладушки, – сказал он.

– Ты меня понял? – с нажимом повторил Бэтмен. – Если ты решишь эту головоломку неправильно, я не удивлюсь тому, что вся комната взлетит на воздух.

– Если я не приступлю к этому сейчас, то вскоре уже р’к п’днять не смогу.

– Робин, ты слова проглатываешь.

– Ой-ей, – ответил Робин. – Холодно. Губы замерзли. С какой… с чего мне начать?

– Если ты начнешь со свинцово-кислотной, то комната вскоре заполнится свободными водородом и кислородом. Не очень хорошая идея. Литий-ионная батарея начнет выделять избыточное тепло в ходе процесса, который называется «тепловой разгон». Именно этого и хотел Загадочник добиться от Мистера Фриза, и мы можем предположить, что чего-то подобного от нас ждут и здесь. Сперва займись литий-ионной батареей, после переключись на свинцово-кислотную. Затем…

– Затем будем надеяться, что дверь откроется прежде, чем все здесь взлетит на воздух.

– Именно.

– Зв’чит как отличный план.

– Время имеет первостепенное значение. Сперва тебе нужно определить, какое скопление обозначает свинцово-кислотную реакцию, а какое – литий-ионную, – сказал Бэтмен.

– Ион не особо специфичен, – сказал Робин, – на чем там работает литий-ионная батарея? Каков состав?

– В тех батареях, что Загадочник дал Мистеру Фризу, это оксид лития-кобальта.

– Оксид лития-кобальта, – повторил Робин, – это LiCoO₂. Четыре атома, верно?

– Верно, но это положительный электрод. Отрицательным скорее всего будет графит.

– Это просто углерод.

– Это особое расположение шести атомов углерода.

– Хорошо, хорошо. Получается, что литий-ионное уравнение должно состоять из десяти сфер. Нет, девяти, п’му что на одной сфере нарисована цифра 2, что означает два одинаковых атома. Понял. Одна сторона должна состоять из шести атомов углерода.

– Расставленных в форме гексагона.

– Точно, – Робин глянул наверх и принялся переставлять сферы в правильном порядке. Цепи гремели вдоль направляющих, и с потолка посыпалась мелкая черная пыль. Тим не смог удержаться и рассмеялся.

– Что смешного?

– Маленькое поощрение от Загадочника. Он смазал направляющие графитом, – Робин развесил шесть сфер в гексагональной форме. Затем он принялся за оставшиеся три. – На что похож оксид лития-кобальта?

– А вот это посложнее. В батарейках литий кладется между слоями оксида кобальта. Так что тебе понадобится треугольник, и…

– У меня осталось всего три сферы.

– Ты можешь развесить их таким образом, чтобы отделить литий от кобальта и кислорода?

Робин взглянул на направляющие.

– Наверное.

– Тогда сделай так.

Он сделал. Сферы начали светиться.

– Что-то пр’сходит, – произнес Робин, – сферы… ауч. Они нагреваются. – Это одновременно и радовало, и пугало.

– Тепловой разгон, – ответил Бэтмен, – все, как мы и предсказывали. Теперь переходи к свинцово-кислотному соединению, но будь готов бежать.

– А что, если я побегу, но дверь не откроется?

Бэтмен задумался.

– Как много дверей было в той комнате, через которую ты сюда попал?

– Семь.

– Сколько ты уже прошел?

Сферы отдавали столько тепла, что комната начала заполняться туманом, и Робин уже не мог стоять рядом. Жара растопила его замерзшую кожу, и проснувшиеся в его пальцах, ногах и ушах нервы вопили от боли.

– Три, – ответил он, – если выберусь отсюда, то четыре.

– Таким образом, остается как минимум одна загадка, а скорее всего две, – произнес Бэтмен, – Загадочник не будет жульничать со своими собственными ребусами. По крайней мере, на столь раннем этапе.

– Ты слишком сильно на него полагаешься, – заметил Робин.

– Если у тебя есть идеи получше, я слушаю.

Комната стала напоминать сауну. Если он задержится здесь еще немного, то вместо переохлаждения ему начнет грозить тепловой удар. Так что Робин направился к другому скоплению сфер.

– Каково строение кислотно-свинцовой реакции?

– Оксид свинца и свинец расположены отдельно и оба взаимодействуют с серной кислотой. Вокруг двигаются ионы, и в результате по обеим сторонам образуется сульфат свинца, а посередине – вода. В процессе зарядки сульфат свинца разрушается, а серная кислота восстанавливается, но перегрузка разрушает различные химические связи и вызывает выделение водорода и кислорода.

– Оксид свинца, – произнес Робин, – Pb₃O₄. Две сферы, на одной из них написано «2». Хорошо. Понял.

– Затем, на другом конце, одинокий атом свинца. А посреди – серная кислота и вода.

– H₂SO₄ и H₂O, понял. Повиси на трубке. – Робин нашел направляющую, которая уходила несколько дальше остальных. Он взял сферу и повесил ее на дальнем конце направляющей. Это был одинокий атом свинца. Затем Тим направился в противоположный конец экспозиции и нашел там сферу с цифрой «2» на корпусе. Робин увел ее из центра конструкции, а затем повесил рядом с ней ничем не помеченную сферу. – Так, свинец и оксид свинца на местах.

Комната нагрелась уже так сильно, что Робин буквально пропитался собственным потом. Всякий раз, как он приближался к источнику тепла в центре комнаты, жар начинал обжигать.

– Ты уверен, что мы делаем все в правильном порядке? – спросил Робин, вытирая пот с глаз. Влага собиралась в прорезях на маске.

– Твои предположения ничем не хуже моих, – ответил Бэтмен, – когда развесишь серную кислоту в нужном порядке, лучше беги.

Робин встал в центре свинцово-кислотного уравнения. У него осталось шесть сфер. На четырех из них красовалась цифра «2».

«Вот, черт».

– Есть проблемка, – произнес он, – мне нужны четыре сферы для H₂SO₄, но у меня их шесть. Как только я выделю серную кислоту, у меня останется одна непомеченная сфера, и одна с двойкой на корпусе.

– Вода, – ответил Бэтмен. – Загадочника нельзя обвинить в отсутствии педантичности.

– Очень смешно, – заметил Робин. – Хорошо. Вода. Тогда я сначала соединю эти шары. Затем соберу вместе серную кислоту, потому что, по твоим словам, именно она является катализатором реакции, верно?

– Полагаю, что так, – ответил Бэтмен, – но что бы ты ни собрал сначала, вторую формулу нужно сделать очень быстро.

– Понял, – произнес Робин.

В комнате стало так жарко, что в воздухе стали заметны конвекционные течения. Направляющие и потолок расплывались в воздухе. Робин оттащил две сферы чуть в сторону в направлении оксида свинца. Затем начал собирать оставшиеся четыре шара.

– Водород, – сказал он. Когда сфера заняла свое место, с потолка просыпался небольшой графитовый душ. – Сера, – продолжил он. Еще один звяк. – Было бы неплохо, если бы дверь открылась. Ну, хорошо…

– Первая сфера кислорода.

Звяк.

Пол начал жечь его ноги сквозь подошвы ботинок.

– Вторая сфера кислорода, – продолжил он, ставя последний шар на место.

Внезапно вниз по цепям с потолка хлынуло электричество – оно шипело, скакало с цепи на цепь, а поскольку Робин все еще касался их руками, заряд ударил его в грудь, сбивая с ног. Оглушенный, Тим повалился на пол, но тот обжег его, и он, закутавшись в плащ, покатился в направлении двери. Плащ дымился в тех местах, где касался пола.

Час назад он умирал от переохлаждения. Теперь поджаривался заживо. Электричество продолжало танцевать на цепях. Сферы в свинцово-кислотном уравнении начали нагреваться… и примерно через десять секунд после того, как Робин сложил шары в нужной комбинации, все семь сфер разлетелись вдребезги.

И в этот момент дверь распахнулась.

Робин бежал как угорелый. Открывшийся за дверью коридор шел строго по прямой и слегка в горку. Впереди виднелась развилка.

Теперь бы успеть до нее добраться.

Позади послышался резкий треск, а спустя секунду раздался оглушительный взрыв. Вместе со звуком его догнала и ударная волна. Робин как раз достиг развилки и метнулся в правый туннель. Закутавшись в плащ, он нырнул в боковую комнату, и в этот самый миг по главному коридору прокатилась пылающая стена огня. Жара была невыносимой. Робин упал на пол и принялся кататься по нему, сбивая все лепестки пламени, вспыхнувшие на его плаще.

Огонь угас, и Тим остановился. Тяжело дыша и вдыхая дым, в том числе от его опаленного костюма и плаща, он уселся и, прислонившись к стене, выглянул в главный коридор. По всей длине в нем догорали обломки и куски мусора. Если бы Робин остался в коридоре, и его накрыло стеной огня, то Тима бы уже не было среди живых.

Сколько еще он сможет выдержать?

Робин выбросил эту мысль из головы. Сомнения убьют его еще надежнее головоломок Загадочника. Включив передатчик, он связался с Бэтменом.

– Я вышел, – сказал он, – и заодно согрелся… или, полагаю, мне следует сказать, что я обуглился снаружи и промерз внутри. Баланс моего организма серьезно расшатан.

– Альфред приготовит тебе чаю, когда ты доберешься до дома, – пообещал Бэтмен. – Что дальше?

– Вернусь обратно к шахматной доске, – ответил Робин, – по крайней мере, я так думаю. Дам тебе знать.

На самом деле, он был не уверен, куда свернуть на развилке. Судя по всему, боковой туннель обрывался тупиком, но главный проход все еще был усеян горящими обломками. Если верить звукам, впереди, за перекрестком, по-прежнему бушевал огонь.

Робин прошел по боковому коридору так далеко, как только смог, и быстро осознал, что свернул не туда. Понизу стелился густой дым, а выходом тут и не пахло. Юноша вернулся к развилке, повернул направо, подальше от источника взрыва… и обнаружил, что Загадочник оставил ему еще одно послание.

За перекрестком коридор выходил в комнату, в центре которой стояла деревянная фигура в форме вопросительного знака. Возникший в результате взрыва пожар поджег ее, и знак вопроса ярко пылал, освещая все помещение. В его дальнем конце обнаружилась лестница.

– Ну, хорошо, – произнес Робин, – вынужден признать, это довольно хитро.

Он не знал, слышит ли его Загадочник или нет, но польстить эго мегаломана никогда не повредит. Частенько лучшего способа справиться с Нигмой или заставить его проявить слабость и не найти было. И это действительно было довольно хитро, установить тут возгораемую структуру, которую подожжет взрыв.

Это давало новое значение термину «горящий вопрос».

Загадочник ни за что не озаботился бы установкой этой скульптуры, если бы не рассчитывал, что ее кто-нибудь увидит. Это взбодрило Тима. Нигма по-прежнему расставлял загадки в расчете на то, что Робин их переживет.

«Полагаю, поглаживание эго работает в обе стороны, – подумал Робин, – но мне все еще остались двери пять и семь». И дверь номер семь вела наружу. Если закономерность продолжится, он вернется на шахматную доску через дверь номер четыре, найдет новый ребус за дверью номер пять и… если предположить, что он проживет достаточно долго… вернется обратно через дверь номер шесть. Получается, семь было… чем? Счастливым числом? Для кого?

Может, в этом и заключался горящий вопрос?

Сильный ветерок дул вниз по лестнице откуда-то из другого места, разгоняя дым по сторонам и предлагая моментальное облегчение. Робин поднялся по ступенькам и прошел по короткому коридору, поворачивающему на десять часов. Этот поворот приведет его…

И в самом деле. Тим подошел к двери, открыл и обнаружил, что «фигуры» снова поменяли положение. Просто чтобы удостовериться, что ничего не упустил, Робин прогнал в голове возможности коня и слона, пусть даже он уже использовал их. Слон сразу отпадал, потому что юноша находился на черной клетке, а к двери номер пять вела белая. И он ни за что не добрался бы до пятой двери за четыре хода конем, не приземлившись при этом на одной клетке с «фигурой».

Оставалась ладья. Отсутствие четвертого варианта теперь беспокоило Робина гораздо больше – ребус за седьмой дверью становился все более и более мозголомным. Однако прямо сейчас он ничего не мог с этим поделать, поэтому и смысла переживать из-за этого никакого не было.

Сперва нужно было выйти из двери номер шесть. Так что он прошел четыре клетки, повернул направо и промаршировал прямиком к двери номер пять.

Два хода ладьей.

Нет смысла откладывать неизбежное.

Как и сказал Бэтмен, часики тикали. Так что Робин открыл дверь и вошел внутрь.