рассказанные мне дамой арт-дилером, в прошлом экспертом, на достаточно скучном афтерпати после вернисажа одного живого, но уже весьма заслуженного российского живописца

Хороший автор – это мертвый автор.

Это тебе любой эксперт скажет, если ему приходилось работать с работами, чьи создатели еще живы. Сейчас расскажу почему.

Вот, например, принесли мне на продажу картину одного известного советского живописца. Ему за 70, он бодр, адекватен и гордится своим именем. Картина при этом паршивая. Слабовато написано, хотя по манере похожа, и автограф резвенький.

Договорилась я о встрече, взяла картину под мышку и повезла к нему на квартиру, освидетельствовать.

Смотрит он на эту работу, губы поджимает. Не нравится она ему чисто эстетически (и я это мнение разделяю). И я вижу, что расстроился. А потом говорит:

– Нет, я это не писал. Подделка.

Но с такими интонациями это говорит и так покрасневши, что я совершенно точно поняла – врет. Просто не хочет, чтобы в его наследии такая слабая картина числилась. Вреда ему никакого – денег за консультацию ведь ему уже заплатили. Ну, а у меня процент со сделки слетел, эх.

* * *

Вот живет себе художник, живет. А потом его осеняет! Что деньги на одной и той же картине можно заработать дважды. Сначала ты ее продал, лет 20–30 назад. А теперь к тебе приходят с ней же и просят подтвердить, ты ли ее написал, – надо денег с них за это взять. Если правильно поставить дело, то твоя семья с этого еще полвека после твоей смерти кормиться будет. А то и дольше, если ты художник хороший.

Иногда этот процесс осознания двойного профита настигал художников прямо у меня на глазах. И его отношение к тем, кто ему звонит с вопросами, начинает резко меняться. Конечно, это их право, их хлеб – особенно если учесть, что они немощные старики обычно. Но иногда оно принимает достаточно неприятные формы.

Например, есть одна художница, которая писала в наивном стиле. Дура дурой. Но сделала на этом бизнес, которым управляет железной рукой. Ей уже сильно за 70, и писать на продажу в больших количествах она не может, да и не хочет. Она весьма популярна и плодовита, поэтому в ротации много ее произведений.

Любому человеку, который звонит ей с просьбой подтвердить подлинность, она всегда отвечает одной фразой: «Ты кто? Любая картина, которая куплена не у меня лично, – фальшак». Шокированный владелец падает в обморок и бежит к галеристу, у которого эти картины купили, – скандалить.

Галерист приходит к художнице, кланяется в ножки, говорит: «Пожалуйста, посмотрите картину, ваша же работа, у такого-то куплена». Она отвечает: «Покупайте еще несколько вещей – тогда дам вам подтверждение на эту, которая у вас на руках». Чистый шантаж.

Интересно, приносили ли ей подделки и подтверждала ли она их за такую мзду? Не удивлюсь.

* * *

Дети художников тоже кормятся с подтверждения работ родителей. Тут по-разному истории складываются. Одно дело, если это как Фонд Кончаловского, с нормальными каталогами-резоне, прекрасно проделанной работой. Другие потомки становятся настоящими нахлебниками, живущими исключительно на деньги за экспертизы, и хорошо, если они подходят к этому занятию по совести, ответственно.

И тут по-разному тоже складывается. Знаю случай: сын соцреалиста одного, сам старик уже, попал в больницу. Лежит, ждет операцию. К нему приходят – эксперт-дилер, покупатель-китаец и переводчик. Показывают большой натюрморт, просят подтвердить авторство.

– Это не папина работа, – говорит старик.

У дилера начинает немного дергаться глаз, спрашивает почему. Переводчик, кстати, ничего не переводит.

– Тут лежит огрызок яблока. Вещи накиданы, беспорядок. Так быть не может. У папы никогда бардака в натюрмортах не было, он очень аккуратный.

– А давайте мы вам операцию полностью оплатим, а вы подтвердите авторство, – говорит дилер. – Какая разница, картина же все равно в Китай уедет, никто ее никогда больше не увидит.

Угадайте, чем кончилось.

* * *

Несколько лет по ЦДХ ходил известный художник-нонконформист, ему было уже сильно за 80. Ходил, показывал на свои работы на стендах и приговаривал:

– Это подделка, это подделка.

Ему отвечали:

– Помилуйте, Владимир Николаевич, это же мы лично у Варечки, любовницы вашей, купили!

– А, ну если у Варечки, тогда ладно – подлинник.

Картины его, чтоб вы понимали, на аукционах в 2000-х уходили за 100–200 тысяч долларов. Тысяч, подчеркиваю.

Теперь он умер.

Хороший автор – это мертвый автор, это тебе любой арт-дилер скажет.