Ограбление на петербургский лад
В городе славном, на топях Великим Петром возведенном, в крайний год Ельцина (год то был девяносто девятый), ночью вломился преступник в музей Академии древней, дщерью Петровой во славу изящных искусств учрежденной. Сигнализация тщетно по проводу токи пускала. Рать милицейская зря по просторам носилась дворцовым: дверь опечатана залов, где звон раздавался сигнальный. Дверь отворить и проверить менты по уставу не могут… Это дозволено делать, лишь если музейный хранитель рядом бодро стоит и ответственно акт наблюдает. Ныне ж хранителя нет, он на ложе своем почивает, под одеялом пуховым, холодной декабрьской ночью.
А на звонок телефонный надменно ответил спросонья: «Пренебрегите тревогой! Тупая сигналка сбоила! То же вчера, и днем прежде, и ране три раза случалось. Нет, не поеду, отстаньте, декабрьский слякотен сумрак». Грустно наряд милицейский покинул музей без успеха. А в темноте захихикал злодей, великое помня с барышней Хепберн кино и голубоглазым О’Тулом, тем же манером обставивших кражу поддельной «Венеры».
В зале музейном злодей обнажил нож стальной заостренный. Резать картины из рам принялся, народную гордость. (Делать не надо так, дети, я раньше уже объясняла!) Целых шестнадцать холстов искромсал стервец неумелый, в трубку свернул, да собрался музей покинуть. Створку открывши окна на втором этаже, бельевую веревку он вынул. Но Рок уже отмечать идиота судьбину принялся: лез по веревке, она оборвалась, рухнул злодей с высоты и крепко отшиб себе пятки.
Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос, следом за ней на работу пришел музейный хранитель, с ним и коллеги пришли, незримые миру герои, что за зарплату в копейки культуру для нас сберегают. Непотревожены двери стоят, и ничто беспокойства в первый момент поутру у музейщиков не вызывает. Вставленный ключ провернулся, и хаос открылся пред ними. Рамы пустые висят, с них свисают преступно ошметки. Бросились убыль считать, оказалось, еще раз, шестнадцать вынес полотен преступник, музея лихой посетитель.
Список печальный потерь я для вас сейчас заритмую, собственно, с целью такою глава и задумана эта.
По алфавиту начнем, и тогда нам Стефан Бакалович, академист и поляк, первый повод для слез предлагает: многофигурная скука с конями, камнями и солнцем, и Александр Великий встречаем еврейским народом.
Стефан Бакалович. «Встреча Александра Македонского первосвященником и народом у ворот Иерусалима». 1879. НИМ РАХ
Варнек А. Г., портретист (современник Тропинина милый), здесь предсказуемо будет одним представлен портретом, а на портрете Оленин сутулый в медалях показан, он в Академии данной давненько служил президентом.
Следом любитель эфебов идет Александр Иванов, он на этюде искусном своем натурщика нежно нарисовал и рисунком таким, наверно, гордился.
Две потеряли картины Крамского, отличные это были портреты. На первой – Архип небезвестный Куинджи, жгучий брюнет бородатый, эффектно был другом написан. Был утратой второй профессора Карла Ф. Гуна, академиста, портрет. Землистый сюртук с бородой небогатой в целостный образ слагались под кистью Крамского искусной.
Иван Крамской. «Портрет К.Ф. Гуна». 1878. НИМ РАХ
Александр Варнек. «Портрет А.Н. Оленина». 1824. НИМ РАХ
В мартирологии следом будет работа Ланского (инициала не знаю, но, вероятно, Ивана), про Иисуса Христа и десяток евреев, проказой тяжко страдавших (нет, девять, один из них был самарянин). Всех их Бог исцелил, но только последний вернулся, чтобы «спасибо» сказать (о неблагодарности притча).
Дальше, увы, был Малявин, но, к нашему счастью, не девы пышнопурпурные с вором ушли, а банальный «Натурщик».
Снова сейчас низойдем мы в бездны академизма: Мудрый вот Ярослав дарует русским законы, в профиль занудно позируя. Автором этой картины Малышев был, о таком едва ли вы слышали в жизни.
Илья Репин. «Ангел смерти истребляет первенцев египетских», 1865. НИМ РАХ
Дальше на «Р» будет Репин (логично – великий художник). Им сотворенный «Натурщик» наг, хоть отнюдь не эфеб он. На втором из этюдов мы видим Ангела Смерти. Гибелью перворожденных карать он послан Египет.
В список попала «Голгофа», автор – художник Савицкий.
«Т» – «Теребенев», портрет им создан был скучноватый. Федор там Алексеев, академист-живописец, немолодой и печальный, сидит в мундирчике черном.
Порван тропининский холст… Академии плюнули в душу. Жадной рукою был осквернен портрет знаменитый «Уткин» – великий гравер, российской слава гравюры, тоже, к несчастью, вошел в потерь исчисленье печальных.
Был лишь один натюрморта мастер в эпоху царизма. Хруцкий – вот имя его, белорус по графе был он пятой. Вор и его не забыл, картину вынес с «Плодами»: чтоб подавиться ими тебе, вандал энергичный.
Ранний берем классицизм, Екатерины эпоху. Жил и работал в ту славную пору Василий Шебуев. Выдран его «Актеон», и он выдран и содран рулоном. Вора испепели, могучий гнев Артемиды!
«Дачи Мордвинова парк» Иваном Шишкиным писан. Там Петергофа дубы стоят в молчании знойном. Плачем об этих дубах и завершаем сей список, наши 16 картин утраченных в нем перечислив.
«Сделали это свои! – поутру вопили газеты. – Слишком легко украсть из музея их оказалось! Тайный коллекционер им свои накатал пожеланья: этим и обусловлен комплект такой необычный!»
Я же поведаю вам, что о том говорит опергруппа: место она изучала, и все в протоколе осталось. Просто преступник проник в глубины старинного дома: библиотеки окно для него оказалось отперто. Влез на второй этаж он с помощью длинной веревки, датчиков нет на окне, литой шпингалет был приподнят. Библиотеки стена – общая с залом музейным, шкаф там обычный стоял, и старая дверь за ним крылась. В зал, передвинув стеллаж, вошел он тайным проходом, масляный свой урожай сумев собрать незаметно. (Странный еще был нюанс: вор отодрал этикетки, горстью засыпав таблички себе в карман отворенный.)
Бегает бодро фотограф, эксперты с прищуром смотрят: «Мощный, наверно, мужик! Конечно, был он высоким! Шкаф отодвинуть сумел, а провода перерезал он на большой высоте – уж точно мужик был здоровый». Список короткий примет… Быть может, найдется свидетель? Ищут свидетелей тщательно, хоть на дворе была полночь. И смогли отыскать! То снизошла Артемида, чудо решив сыскарям из Угро представить внезапно. Точно! Здоровый мужик, хромая, садился в машину, некто приметы ее запомнил в сиянии лунном.
Вот ориентировка составлена, и автомобиль попал в розыск. Цепь совпадений счастливых – и вот он найден ГАИ. Автомобиля владельцем премутный грузин оказался. В доме, где он проживал, немедленно обыск проводят. Что же, представьте, нашлось в жилище Хицуриани? Там одну из пропавших картин обнаружили сразу! Быстро признался грузин, что он дожидался в машине, а полотно получил за труды свои в воздаянье. Ну а потом прошептать он смог подельника имя. «Мальцев Олег – вот ваш вор!» – со вздохом он молвил тяжелым.
Следует тут похвалить оперативность работы: с кражи на этот момент три дня еще не пролетели!
Сразу задержан Олег.
Ха, он, конечно, не местный: питерец кражею бы осквернить не решился отчизны! Вор оказался приезжим, зэком из Северодвинска. Длинный хвост тянулся за ним преступных деяний. Сам разработал он план, и, как считал, очень хитро. Паспорт чужой раздобыв, пришел он в библиотеку. Умное сделав лицо, туда он сумел записаться, в зале читальном провел задумчивых дней он немало. Там он альбомы листал, изучал и окна и двери, а по альбомам судил, кто заслуживает похищенья.
Что случилось потом, вы прочитали уж выше. Только один момент уточнить я хочу любопытный: он этикетки забрал, чтоб не забыть, что похитил. Все под кроватью Олега нашлось на съемной квартире. Был ли сторонний заказ? Нет, говорят, он наивно считал: «Сначала сопру, да и сам толкнуть их сумею».
Отдали скоро улики в руки экспертов музея. Ныне они не «улики», но лишь «предмет аварийный»: чтобы со стен их содрать, не больше ушло получаса. Чтобы в порядок привесть, пару лет было надобно трудных. Их реставрировать начал Сергей Николаевич Грива, Павел еще Александров с Ольгой Сушинскою купно. Красочный слой восполняли, встык единили разрывы: восстановить кропотливо они сумели картины… Публике вновь удалось на эти холсты насмотреться очень не скоро, на выставке, по истеченьи двухлетья.
Два еще года прошло, и делу конец наступает: был оглашен приговор в суде Василеостровском.
Восемь колонии лет Олегу Мальцеву дали.
Эдик Хицуриани за давностью дела оправдан.