Я вытянул шею в направлении темного дверного проема:

— Что за слово? Полковник, что это было за слово?

Он с большой неохотой произнес его. И то, что прозвучало, оказалось вовсе не словом, а непотребным бульканьем, иногда перемежавшимся согласными звуками. Имя-сигил чумного демона, одна из девяноста семи Мерзостей-Которые-Не-Могут-Быть-Записаны.

К горлу подкатила тошнота. Я отскочил, опрокинув стул. Калибан взвизгнул. Монахиня упала в обморок, а послушник сбежал. Баптрис отступил на четыре шага, развернулся, и его тут же обильно вырвало.

Температура в коридоре упала на пятнадцать градусов.

Шатаясь, я попытался поставить перевернутый стул на место и подобрал печатное устройство, которое послушник сбил, убегая. В том месте, где машина записала слово, пергамент начал дымиться.

Из множества камер донеслись вопли и стенания. А потом вырвался Йок.

Сидя в соседней камере, он внимательно слушал наш разговор, прижимая иссеченное шрамами лицо к прутьям клетки. И теперь эта решетчатая дверь, вырванная из креплений, загрохотала по полу коридора. Бывший гвардеец в ярости выскочил наружу и ринулся к нам.

Я не сомневался, что он хочет меня убить, но мои ноги отказывались двигаться. И тогда Калибан, благослови Император его отважное сердце, бросился на него. Мой преданный сервитор поднялся на коротеньких задних лапах и вскинул передние конечности, усиленные бионикой, в предупреждающем жесте, — так он возвышался над полом больше чем на три метра. Он растянул губы и зашипел, показывая длинные стальные клыки.

Роняя клочья пены с оскаленных зубов, Йок отбросил Калибана в сторону. Сервитор оставил в стене солидного размера вмятину.

Йок метнулся ко мне.

Я сумел поднять посох и нажать маленький рычажок под навершием.

Из наконечника вырвался поток электрических разрядов. Сумасшедший гвардеец задергался и упал. Продолжая корчиться, он лежал на полу и невольно обгадился. Баптрис поднялся на ноги. Вокруг завывали тревожные сирены, а послушники спешно забегали в коридор, таща с собой смирительные рубашки и шесты с захватами.

Я поднялся на ноги и посмотрел в темный проем:

— Полковник Эбхо?

Дверь захлопнулась перед моим носом.