Давинч нетвердой походкой подошел к товарищу и оперся на его плечо.

— Ты сумел? — спросил он, едва шевеля опухшими губами.

— Сумел, — ответил Гоблека.

Двое агентов Когнитэ смотрели на Эйзенхорна, который скорчился перед ними у поручня, замерев в неудобной полулежачей-полусидячей позе. Глаза инквизитора были закрыты, а пустой шприц медленно выскальзывал из обмякших пальцев.

— Ничего не происходит, — сказал Давинч.

— Мне показалось, я слышал его крик, — произнес Гоблека.

— Да, я тоже, — кивнул Давинч. — Он шел из его разума, а не из легких. Горан, почему он не…

— Просто подожди.

— Чего? — спросил Давинч.

Они переглянулись. Оба головореза прекрасно знали стандартную симптоматику. Они множество раз фиксировали ее у разных подопытных. После приема антигена человек начинал корчиться в жестоком припадке, который мог длиться несколько часов или дней. Кожа шла пузырями и отслаивалась. Иногда — целиком. Даже им было непросто на это смотреть.

После безумной агонии каждый из подопытных замирал и успокаивался на несколько мгновений, после чего наступала смерть. Никто не выжил, кроме Сарка. И первая инъекция для магоса закончилась шестью часами судорог, воплей и кровотечения.

Но Эйзенхорн просто впал в ступор. Прошло двадцать пять секунд с момента, когда Гоблека воткнул шприц в шею инквизитора, но тот по-прежнему молчал и не двигался.

— Не сработало, — сказал Давинч. — Думаю, мы его убили.

Гоблека присел на корточки и поднес ухо ко рту Эйзенхорна.

— Он еще дышит.

— Это ненадолго, — покачал головой Давинч. — Ты вколол ему полную дозу, а он и без того был слаб…

— Но не здесь, — перебил Гоблека, постукивая указательным пальцем по виску.

Давинча это не убедило.

— Я думаю, проблема в том, что слухи о его знаменитой железной воле — не просто болтовня, — начал он, подбирая аптечку и принимаясь стирать кровь с лица стерильной салфеткой. Каждое прикосновение к разбитому лицу заставляло его морщиться от боли. — Он, наверное, пытался сопротивляться. Бороться. Но нельзя бороться с антигеном. Из-за сопротивления все становится только хуже. И ты его сжег. Мозг умер. То, что ты сейчас видишь, — только рефлексы. Тело медленно угасает.

Давинч внезапно отскочил в сторону и вскрикнул.

Эйзенхорн качнулся вперед и опустился на четвереньки. Он по-прежнему не открывал глаз, а с лица потоками стекал пот. Инквизитор пытался подняться, но из-за наручников у него ничего не получалось.

— Давай поставим его на ноги, — приказал Гоблека.

Они с трудом справились с задачей. И пока Давинч удерживал Эйзенхорна в вертикальном положении, Гоблека отвесил инквизитору несколько пощечин.

— Просыпайся! Слышишь меня?

Веки пленника задрожали.

— Эйзенхорн? — прошептал Гоблека. Он пальцами открыл правый глаз инквизитора, ожидая увидеть красный от лопнувших сосудов белок или что-то похуже.

— Духи великой тьмы… — ошарашенно прошептал он и рассмеялся.

— Что? — спросил Давинч. — Что там такое? Гоблека, что там?

Бородатый Когнитэ развернул голову Эйзенхорна так, чтобы напарнику было видно.

— Вот же… — прошептал тот.

Глаза Эйзенхорна светились фиолетовым светом.

— Вориету нужно отдохнуть, — заявил Драшер.

— Времени нет, — бросил Нейл.

— Ему нужен отдых, — продолжал настаивать магос.

— Я и сам это знаю, — ответил Нейл, — но времени нет.

Макс перегнулась через перила и глянула вниз.

— Пожар сильный, — сообщила она.

Воздух вокруг уже помутнел от грязного черного удушливого дыма. Далеко внизу раскинулось настоящее озеро яростного химического пламени, которое уже начало заполнять башню густым токсичным смогом.

— И Ткачу, скорее всего, конец, — добавила маршал.

— Это да, — подтвердил Нейл. — Но нам нужно найти выход. Еще десять минут, и здесь станет нечем дышать. Кроме того, огонь скоро пойдет вверх.

— Я могу идти, — подал голос Вориет.

Драшер был абсолютно уверен, что дознаватель лжет. Каждый раз, когда тот, наглотавшись дыма, кашлял, это приводило к вспышке боли в раздробленных костях. Он казался ходячим мертвецом.

Нейл обхватил Вориета за талию и начал подъем по очередной лестнице. Макс и Драшер переглянулись и двинулись следом. Они чувствовали, как снизу поднимается жар. Ступени привели их на очередной технический мостик, в конце которого была очередная металлическая лестница на верхний уровень. Гудящие механизмы Ткача рисовали странные круги и кольца в медленно поднимающихся клубах дыма. Это напоминало рябь на поверхности воды.

— Думаешь, он погиб? — спросила Макс у Драшера.

— Эйзенхорн?

— Ага.

— Ты слышала крик, — пожал плечами магос.

— Я его почувствовала, — ответила маршал. — Не уверена, хочу ли знать, что они с ним сделали, чтобы он так кричал.

Нейл остановился и посмотрел вверх. Зловещий свет по-прежнему мерцал над головами, но из-за дыма казался тусклее.

— Еще несколько уровней, — сказал наемник. — На главной платформе был выход в основную часть крепости. Мы с магосом так сюда попали. Думаю, это наш единственный путь обратно. Сможешь дойти, Дарра?

Вориет кивнул. Он был бледен, на лице, искаженном маской страдания, собрались крупные капли грязного пота. Одежда дознавателя намокла и липла к коже.

— Тогда пошли, — скомандовал Нейл.

Вориет схватился здоровой рукой за наемника. Тот остановился и прошипел:

— Назад!

Впереди на платформе стоял один из ходячих трупов — выбеленный временем скелет. На костях виднелись какие-то странные символы. Тварь захромала в их сторону, неотрывно глядя на живых крохотными зелеными огоньками в пустых глазницах.

Они двинулись по платформе в другую сторону, волоча за собой Вориета, и отыскали короткую лесенку, ведущую вниз, на переход. Однако спускаться обратно всем казалось плохой идеей.

— Там, впереди, есть еще одна лестница, — сказал Нейл. — Другой путь наверх.

Они двинулись к ней. Ступени шли с промежуточной платформы между мостиками куда-то вверх, проходили между двумя громадными маховиками и вели на платформу, едва заметную в дыму.

Драшер заметил какие-то фигуры за лестницей. Еще два ходячих трупа: сгорбленное разлагающееся нечто и офицер Кронил. Они медленно сокращали дистанцию.

— На лестницу и вверх! — велел Нейл.

Четверка беглецов начала подниматься так быстро, как только могла. Драшер решил, что не хочет оглядываться. Кронил двигался довольно резво.

Вориет оступился. Макс и Нейл подхватили его и потащили наверх.

— Давайте, давайте! — подгонял их Драшер. Он все-таки бросил короткий взгляд назад. Кронил уже был на ступенях, а две других твари отстали, но не сильно.

— Бросьте меня, — прохрипел Вориет.

— Заткнись! — прикрикнула на него Макс.

Они добрались до платформы. Это оказалась просторная площадка с ведущими вверх лестницами с двух сторон. От правого подъема к ним ковылял ходячий труп — Блайг, один из Когнитэ. У него отсутствовала верхняя половина черепа, а жирное лицо заливала кровь. На плече висела, мотаясь при ходьбе, штурмовая винтовка, но теперь она была просто грузом, который он на себе тащил.

— В другую сторону! — скомандовал Нейл.

Они развернулись, но от второго пролета на них шла Одла Джафф. Псионическое воздействие, убившее ее, судя по всему, переломало ей все кости, и она двигалась, будто мокрая тряпка, которую дергают за веревочки, — расхлябанно и грузно. Одно плечо западало вниз, голова безвольно склонилась набок. Вся ее одежда пропиталась кровью.

Обойти их не было никакой возможности. Кронил и еще два чудища практически добрались до верха лестницы.

Беглецов загнали в угол, путей к побегу не осталось. Драшер задумался, что лучше: встретить ходячие трупы с гордо поднятой головой или признать поражение и, разбежавшись, спрыгнуть с платформы. Он не мог выбрать, какая смерть ему больше по нраву — кошмарное расщепляющее касание мертвых рук или долгое жуткое падение в огненное озеро.

А пока что он заслонил собой Макс.

Нейл вытащил свой «Тронсвассе», хотя и знал, что это бесполезно, и несколько раз выстрелил в Блайга. Зеленый свет, шипя, сожрал пули. Один из снарядов перебил ремень винтовки, и она зазвенела по настилу пола. Блайг не глядя переступил через нее. Нейл развернулся и выстрелил в Джафф.

Разряды энергии, окружившие мертвую еретичку, обратили выстрелы в пар.

Мертвецы протянули руки к добыче.

— Что будем делать? — спросил Давинч.

Гоблека молча смотрел на Эйзенхорна. Тот просто стоял, вперив в воздух перед собой ничего не видящий взор светящихся глаз.

— Давай отправим его во дворец, — наконец ответил он. — Проведем тесты, проверим восприятие, психометрику, ну, сам знаешь.

Давинч ухмыльнулся:

— Чейс тебя за это расцелует. Это же вообще все меняет. С двумя успешными экспериментами мы сможем заставить Ткача работать на полную. Больше не будет простоев из-за того, что Сарку нужно отдохнуть.

Гоблека кивнул:

— Нужно составить сообщение. Нам понадобится больше людей, чтобы справиться с работой. Может, Чейс сама сюда заявится.

— Вот и расскажешь ей, как тебе удалось его обратить, — сказал Давинч.

— Ну-у, — протянул Гоблека. — не думаю, что я его обращал. Просто немного подтолкнул. Похоже, он сам всю жизнь к этому шел. Ему нужно было только чуть-чуть помочь. Вот почему мы не увидели ни борьбы, ни конвульсий. Он, по сути, уже находился там.

— Боги подземные, — прошептал пораженный Давинч — Представь, ведь этот человек же состоял в ордо. Ему поручали важные задания. Ему доверяли. Он обладал властью. Проклятье, Горан, я думал, их программы отбора очень тщательны и…

— По-моему, это лишнее доказательство того, что Король побеждает, — сказал Гоблека. — Варп везде и повсюду. Даже в самом сердце Священной Инквизиции, тех ублюдков, которые должны быть преградой на его пути. Мы близки к цели, Давинч. Остались месяцы, может, год или два. Так скоро… Я знал, что государство Гниющего бога-короля шатко, но оно уже начало рушиться. Нам даже не придется бороться, чтобы его опрокинуть. Оно прогнило до самой сердцевины. Хватит небольшого толчка, и оно рухнет.

Гоблека снова расхохотался, но быстро затих. Он нахмурился и втянул носом воздух:

— Чуешь запах?

— Нет, — сказал Давинч.

— Дымом пахнет, — произнес Гоблека. — Что-то горит.

— Я не чувствую, — ответил Давинч. Он продолжая вытирать и штопать свое лицо с помощью содержимого аптечки.

— Ну конечно, — рявкнул Гоблека. — Потому что твой нос размазали по всему твоему тупому лицу.

Он прошагал к краю платформы и посмотрел вниз.

— В глубине какой-то свет, — бородач посмотрел на Давинча. — Вот дерьмо, кажется, отстойник горит. Там колодец.

Давинч убрал окровавленную тряпку от лица.

— Ты сейчас серьезно? — спросил он.

— Да, абсолютно, мать твою, серьезно!

— И что нам делать.

— Потушить его. И быстро.

— Но как? У нас нет никаких…

Гоблека поднял взгляд на главную платформу.

— Сарк это сделает. Запрет огонь. И загасит его.

— Он уже какое-то время работает на полную мощность, — обеспокоенно произнес Давинч. — Что, если ему не хватит сил? Вдруг загнется? Обычно он долго восстанавливает силы…

— Помоги мне с Эйзенхорном, — велел Гоблека.

— Что?

— Просто делай, что говорят, Давинч! — Гоблека злобно уставился на товарища. — Или ты хочешь рассказать Королю, как мы дали Ткачу сгореть?

Давинч замотал головой.

— Тогда помоги мне дотащить этого засранца наверх! — прорычал Гоблека и вдруг замолчал. — Стой… Покажи мне его пушку.

— Что?

— Ты сказал, что отобрал у него оружие. Покажи его мне.

Давинч вытащил «Сципион» Эйзенхорна из кармана куртки и отдал Гоблеке.

Бородач вытащил магазин и осмотрел верхний патрон.

— Энунция, — протянул он. — Смотри, он пометил пули Энунцией.

Когнитэ вытряхнул на ладонь несколько снарядов и продемонстрировал один из них Давинчу.

Тот шумно сглотнул.

— Так вот как она выглядит… — прошептал он.

— Говоришь, это было его запасное оружие? — спросил Гоблека, возвращая пули в обойму. — Все правильно, он берег его для особых целей. Думаю, эти пули — тот самый сюрприз, который он, по-твоему, припас.

— И что теперь? — спросил Давинч.

Гоблека засунул магазин на место.

— Если мы собираемся посадить старого козла в клетку, то нам придется вытащить оттуда магоса. И я хочу, чтобы у нас все было под контролем.

— На случай чего?

— Не доверяю Сарку, — признался Гоблека. — Я вообще думаю, что это уже не Сарк. Я не знаю, что мы собираемся выпустить из клетки.

Агенты Когнитэ повели Эйзенхорна на верхнюю платформу. Инквизитор двигался медленно и вяло, словно лунатик.

— Плохая идея, — пробормотал Давинч.

— Тогда придумай получше, — зарычал Гоблека.

Его учили импровизировать даже в самых сложных ситуациях, и он не собирался упускать появившуюся возможность.

Они с трудом заволокли инквизитора наверх. Магос сидел в клетке, скрестив ноги, как древний шаман, источая свет и бормоча не-слова. Гоблека и Давинч сразу поняли, что Сарк держится из последних сил. Свет, исходящий от него, мерцал, будто в полотне образовались прорехи. На коже проступил густой и склизкий плазматический осадок и начали вздуваться волдыри.

— Держи его, — велел Гоблека.

Он отправился к клетке, оставив Давинча следить за безмолвным и безвольным Эйзенхорном.

— Магос? Магос Сарк? — позвал он.

Свет снова мигнул.

— Я… я хочу остановиться, Горан, — пробормотал Сарк. — Можно я остановлюсь?

— Магос, у нас пожар.

— Он во мне, Горан.

— Нет, сударь. Пожар. Внизу. Колодец. Вы можете его погасить?

Сарк открыл глаза и посмотрел на Гоблеку. Из слезных каналов стекли капельки крови.

— Я так устал, — прошептал он.

— Ладно, — выдохнул Гоблека. — Магос? Магос, послушайте. Все, хватит. Я же обещал, да? Пришло время отдыха. У нас есть, кем вас заменить.

— Правда? Я могу отдохнуть? В самом деле?

— Как я и обещал.

— Снова получилось? Вы снова смогли это сделать?

— Да.

— Кто? — спросил магос.

Вместо ответа Гоблека указал на двух людей позади. Сарк сощурил глаза, пытаясь сфокусироваться.

— Эйзенхорн? Вы смогли сделать так, что состав сработал на нем?

Гоблека кивнул.

— Давайте вытащим вас оттуда.

— О, прошу! — взмолился Сарк. — Я хочу наружу. Хочу наружу.

Агент Когнитэ опустился на корточки возле двери в клетку и незаметно положил руку на рукоять «Сципиона», заткнутого за пояс.

— Отключайтесь, магос, — велел он. — Просто переведите Ткача на холостой ход. Тогда я вас вытащу, и вы сможете отдохнуть.

Сарк кивнул. Он пробормотал что-то, что не походило на слова, и свет, который магос излучал, угас, будто втянулся обратно. Будто лучи устремились в обратную сторону и превратились в ничто.

Громадные шестерни и маховики Ткача начали замедляться со звоном и потрескиваниями. Оглушительный рев стих, превратившись в механический гул.

Сарк, тяжело дыша, посмотрел на Гоблеку:

— Пожалуйста, выпусти меня, Горан. Я так хочу выйти. Эта клетка давит на меня.

Бородач произнес не-слово, которому научила его Чейс. Дверь клетки со щелчком открылась. Когнитэ распахнул ее на полную ширину.

Сарк пополз наружу. Магос явно нуждался в помощи, но Гоблека не хотел прикасаться к нему. Он хотел наблюдать, чтобы при необходимости без помех вытащить пистолет Эйзенхорна. За пределами психометрической клетки могло произойти что угодно. Что угодно могло сейчас выползать на свободу.

Сарк наконец выбрался на платформу и упал набок, как истощенный пес. Плазматический осадок стекал со спины, собираясь в лужу. На сморщенной коже магоса оставались быстро засыхающие дорожки.

Он начал медленно подниматься на ноги.

— П-помоги, — прохрипел магос.

— Ты справишься, — отозвался Гоблека, не убирая пальцев с рукояти оружия.

Сарк встал. Он поднял голову и, щурясь, посмотрел на светильники, установленные по периметру площадки.

— Сколько? — спросил магос еле слышным срывающимся голосом. — Сколько я там пробыл?

— Долго.

— Неделю?

— Дольше.

— Сколько, Горан?

— Полагаю, семнадцать лет, — произнес Гоблека.

Сарк замолчал и осмотрел то, во что превратилось его тело.

— Я туда не вернусь, — заявил он. — Я заслужил награду. Я заслужил место по правую руку от Короля. Я служил. Ты не заставишь меня залезть туда снова.

Гоблека заметил, что Давинч бросает на него тревожные взгляды, и успокаивающе покачал головой. Они разберутся с Сарком позже. Если удастся держать его спокойным и довольным, то они смогут придумать, как загнать его в клетку, когда придет время.

— А сейчас я хочу отдохнуть, — сказал Сарк. — Займись приготовлениями, Горан. Мне нужен транспорт до Санкура на этой неделе. Быстрый корабль, надежная команда. Я лично хочу отчитаться перед Королем.

— Я должен провести кое-какие тесты на вас, — предупредил Гоблека.

Сарк резко обернулся к бородатому агенту. В глазах магоса полыхнуло фиолетовое пламя.

— Необходимо понять, в силах ли вы перенести путешествие, — пояснил Гоблека.

— И получить больше данных, — добавил Давинч, — чтобы ускорить подготовку новых кандидатур.

Сарк кивнул. Он прошагал мимо Давинча и всмотрелся в лицо Эйзенхорна.

— Наконец-то у вас получилось, — произнес магос. — Успех можно развить.

Он всмотрелся в лицо инквизитора, лишенное какого-либо выражения.

— Мне тебя жаль, — сказал Сарк. — Я ненавижу тебя за все, что ты собой представляешь, и за препятствия, которые ты чинил Когнитэ все эти годы, но все равно жалею из-за того, что тебе придется вынести.

Эйзенхорн не ответил.

Сарк развернулся и захромал по ступеням к двери, ведущей в крепость.

— Может, стоит пойти за ним? — прошептал Давинч.

— Мне не хотелось бы оставлять его одного надолго, — ответил Гоблека. — Он кажется нормальным, но я совершенно не знаю, чего от него сейчас ждать. Но сначала давай закончим дело.

Он перевел взгляд на инквизитора:

— Давай-ка посадим его в клетку.

Нейл шагнул навстречу Блайгу.

— Приготовьтесь бежать, — велел он остальным, — Я собью его с ног. Как только я расчищу путь — бегите.

Драшер понял, что Нейл собирается отшвырнуть тварь с дороги.

— Ты же погибнешь! — воскликнул он.

— Мы все тут сейчас погибнем, — ответил Нейл.

Раздался треск, и свет над головами практически угас. Шестерни и механизмы Ткача замедлили движение, а потом затихли.

Ходячие мертвецы рухнули на пол, будто оборвались невидимые нити, за которые дергал гигантский кукловод. Скелет рассыпался и загрохотал костями по ступеням.

— Что это было? — спросила Макс.

— Не задавай лишних вопросов, Жермена, — сказал Драшер. — Шевелись, пока они не встали снова.

Они спешно перетащили Вориета через тело Блайга и ринулись к лестнице, с которой спустился толстяк. Нейл задержался и поднял с пола винтовку еретика. Он осторожно потыкал в труп прикладом. Никаких зеленых искорок. Только тогда наемник позволил себе обшарить карманы мертвеца и забрать патроны.

— Торопись! — крикнул ему Драшер.

— Иду, — проворчал Нейл. Он подхватил оружие, развернулся и побежал за товарищами.

Гоблека закрыл дверь клетки с помощью не-слова. В воздухе плавали клубы дыма, цепляясь за светильники под потолком.

Запертый Эйзенхорн сидел на коленях и тупо пялился на скованные руки. Затем он медленно поднял голову и посмотрел на Гоблеку.

— Ты знаешь, что делать, — сказал еретик.

Эйзенхорн не ответил.

— Я понимаю, что это кажется незнакомым, — продолжил Гоблека. Он опустился на корточки и смотрел на узника сквозь прутья решетки. — Ты не привык к тому, что твой разум работает так. Не бойся. Это откровение. Понимание истины всегда ужасает. Сейчас ты видишь вещи такими, какие они есть. Ты вернулся домой, в место, где все началось. Оно звало тебя с самого рождения, а ты был слишком испуган… слишком пропитан ложью… чтобы ответить. Но теперь ты все можешь. Ты почувствуешь опьяняющую свободу.

— Варп… — прошептал Эйзенхорн.

— Верно, — улыбнулся Гоблека. — Тебе не нужно больше ничего знать. Варп — в тебе, и он покажет все, что нужно. Как жить. Как думать. Как подчинить себе этот мир и все остальные. Он покажет, как управлять Ткачом. Научит языку. Словам, которые нужно сказать. Просто открой свой разум, и они сами вольются в тебя.

Губы инквизитора беззвучно задвигались. Он выглядел как ребенок, пытающийся выговорить первое слово.

— Запусти Ткача, — сказал Гоблека. — Пусть он крутится. Мне нужно, чтобы ты овладел его силой и погасил огонь. Нужно спасти Ткача. Это наша главная задача на настоящий момент. Обезопась Кештре и спаси Ткача. Пусть слова текут. Для такого, как ты, это несложно.

Губы Эйзенхорна задвигались быстрее. Он начал что-то бормотать. Гоблека услышал первые слоги, и они ударили его в грудь, будто разряды тока. Все больше полных не-слов вылетало изо рта инквизитора.

Давинч отступил к краю платформы и настороженно наблюдал за происходящим. Он подобрал винтовку, оброненную Гоблекой, и крепко сжимал ее в руках. Горан тоже решил отойти подальше. Эйзенхорн говорил достаточно внятно, быстро и четко произнося не-слова, каждое из которых врезалось в плоть Гоблеки.

Он никогда не слышал, чтобы литании на Энунции звучали так чисто. Магос овладел языком и скрытой в нем силой, но устная речь всегда давалась ему с трудом, как будто поддержание контроля требовало постоянных усилий. Сарк часто запинался или начинал невнятно бормотать. Его работа периодически прерывалась бесполезными криками и хныканьем. Эйзенхорн говорил спокойно и уверенно. Он почти моментально изучил Энунцию.

Сидящий в клетке инквизитор закрыл глаза и запрокинул голову.

Прутья психометрической клетки начали обрастать потрескивающей ледяной коркой. Разряды зеленой энергии зазмеились по решетчатому настилу платформы, попадая в обмотки катушек или металлические конструкции. Один разряд ударил в один из осветительных блоков, моментально погасив все лампы и осыпав платформу дождем искр.

— Ты только посмотри на него! — выдохнул Давинч. Его голос с трудом пробивался сквозь звуки не-слов и треск разрядов.

— Практически сразу взял контроль, — ответил Гоблека. — Боги, это значит, что он долго готовился. Как я и предполагал, он не просто подходил для этой роли, он был готов. Он уже очень давно стал одним из нас, еретиком. Задолго до того, как ордосы объявили его таковым.

Боль скрутила Эйзенхорна. Он затрясся, мышцы свело судорогой, спина изогнулась, а руки бессильно вцепились в металл оков.

Но он не замолчал.

Что-то начало разгораться внутри. Яркий свет заструился внутри инквизитора, становясь все сильнее. Уже через несколько секунд, Эйзенхорн сиял, будто лампочка. Казалось, он состоят не из плоти и крови, а из света, облаченного в старый черный плащ, едва различимый в ослепительном сиянии.

Раздался грохот, за ним последовала серия щелчков, затем треск, звяканье и механический гул. Шестерни Ткача вокруг пришли в движение. Колеса завертелись.

Ткач снова с ревом пробудился к жизни.