Буря не успокоилась и ночью. После полуночи гром постепенно затих, превратившись в отдаленные раскаты, но дождь усилился. Капли выбивали барабанную дробь по стенам и крыше. Казалось, что все горы вот-вот смоет бесконечным потоком воды и грязи вместе с крепостью.

— Обойду-ка я помещения, — сообщила Макс.

На самом деле ей просто хотелось пройтись, чтобы в голове немного прояснилось. Она уже буквально засыпала над картами и надеялась, что обход замка позволит ей отогнать сонливость. Вориет и Джафф кивнули, не отрываясь от работы. Драшер ушел еще раньше. Спать, вероятно. Макс накинула на плечи форменную куртку, взяла дробовик и пластековый дождевик и покинула библиотеку.

В крепости царила тишина, если не считать постоянного шума дождя и звона капель, стекающих через прорехи в крыше в подставленные ведра и тазы. Везде пахло сыростью. В галереях и на лестницах почти не было светильников и свечей, поэтому Макс вытащила фонарь. На третьем этаже она встретила Медею Бетанкор. Та, склонившись над инфопланшетом, сидела на лавке у двери комнаты Эйзенхорна. Она выглядела измотанной.

— Что-то интересное, маршал? — спросив она, заметив Макс. Маршал покачала головой.

— Он наконец-то уснул, — сообщила Бетанкор, жестом указав на дверь. — Ему это нужно.

— Вам бы тоже не помешало, мэм, — сказала Макс.

— Может, через некоторое время, — ответила Медея. — Я посижу здесь еще немного, на случай если понадоблюсь ему. Если он видит сны, то… просыпается.

Макс кивнула. Бетанкор снова склонилась над планшетом, а маршал отправилась обратно к лестнице.

Она спустилась к главному входу и натянула дождевик. Сразу по приезде Нейл установил во дворе прожекторы, и теперь их белый свет отражался в небольших застекленных окошках над дверью.

Макс открыла дверь.

Двор был залит ярким холодным светом. Он преломлялся, проходя сквозь струи дождя, создавая ощущение помех на старом пикт-мониторе. Макс могла различить гул портативных генераторов, питавших прожекторы, пробивавшийся сквозь бесконечный шелест капель.

На дальней стороне двора, у ворот, виднелся силуэт Нейла. С ним была Эдд, и они слегка приоткрыли створки, чтобы выглянуть наружу, в ночную темноту. Макс бегом пересекла открытое пространство, кутаясь в пластековый плащ. Воздух был свежим и холодным. Несмотря на дождевик, струйки воды тут же начали стекать за воротник.

— Что-то случилось? — спросила она.

Нейл развернулся к ней. Капли стекали по квадратному подбородку наемника и срывались вниз.

— Что-то потревожило датчики на внешнем периметре час тому назад, — ответил он. — Скорее всего, просто какое-то животное, но Гарофар и Кронил пошли проверить.

— Мне нужно поднимать остальных? — спросила она.

— Не стоит. Скорее всего, какое-то животное, — повторил он.

— Держите меня в курсе, — сказала маршал. — Я пока обойду дом.

Макс вернулась к главному зданию, закрыла за собой дверь и сняла дождевик. Она проверила кухню и маленькую гостиную. Огонь в камине по-прежнему горел, превращая комнату в самое уютное место во всей крепости. В кресле спал Драшер. Значит, он все-таки не пошел к себе. Магос принес с собой несколько книг из библиотеки, и одна из них сейчас лежала раскрытой на его груди. Книга о миграционных маршрутах птиц в Каранинах. На развороте виднелись аккуратные изображения пернатых животных. Маршал закрыла книгу и убрала ее в сторону, после чего укрыла спящего магоса старой курткой, будто одеялом, а потом, чуть замешкавшись, наклонилась и поцеловалаего в лоб.

Драшер заворочался, что-то пробормотал и снова погрузился в сон.

Макс едва успела войти и главный зал, когда услышала голос. Кто-то кричал, но не от боли, а словно призывая или приказывая.

Она остановилась и прислушалась. Зал был пуст, все свечи попали. Снова раздался тот же странный крик. Он звучал издалека, приглушенный дождем. В этот раз ее вокс-приемник затрещал, будто вторя голосу.

Макс покрутила ручку настройки устройства связи, закрепленного на воротнике. Оно издало короткий писк, после чего эфир заполнился обычным белым шумом.

— Господин Нейл, — позвала она, поворачивая голову к микрофону. — Господин Нейл, говорит маршал Макс. Прием.

В ответ доносился лишь треск помех.

— Нейл, на связь. Говорит Макс.

В микрофоне зашумело, после чего наконец раздался голос Нейла, искаженный помехами:

— Слышу вас, Макс.

— Что это было? — спросила маршал.

— Звук?

— Да.

— Не знаю. Гарофар и Кронил только что вернулись. Кронил полагает, что это был крик животного.

— Ваш вокс тоже странно себя вел? — спросила Макс.

— Да, всего пару секунд, — ответил Нейл. — Думаю, это атмосферные помехи. Здесь у нас сейчас только дождь, но я вижу мощные вспышки молний дальше в долине.

Макс это не убедило, но она помнила, что буря сыграла злую шутку со связью Вориета.

— Остаемся на связи, — сказала она. — Я иду вниз, к холодильнику, потом пройдусь по западной стене.

— Канал открыт, — подтвердил Нейл.

Макс открыла дверь в погреб и спустилась по каменным ступеням. Путь ей освещал только ее мощный фонарь.

Постепенно она начала различать слабое синеватое сияние.

Дверь холодильника была приоткрыта, и свет от стазисных полей проникал в коридор.

— Нейл? — произнесла она в микрофон, — Дверь холодильника не заперта. Здесь кто-то был?

В ответ она услышала лишь шипение статики.

— Нейл, отвечайте.

И снова странные помехи.

Макс замерла на несколько секунд. Ей хотелось вернуться сюда с подкреплением, но, если бы она отправилась за Нейлом и своими подчиненными, вход в погреб пришлось бы оставить открытым. Маршал прикрепила фонарь к кронштейну под стволом дробовика и двинулась вперед, держа оружие наготове.

Замок на двери холодильника оказался цел. Засовы на наружной стороне были открыты. Медленно и осторожно она приоткрыла дверь чуть шире стволом дробовика и заглянула внутрь. Помещение с белеными стенами освещал призрачный голубоватый свет генераторов стазисного поля. Каталки все так же стояли в несколько рядов, зеленая пластековая пленка скрывала под собой останки.

Только семнадцать из них.

Одна каталка, в самом центре, пустовала. Смятый пластековый мешок валялся на полу у колес.

Одно из тел исчезло.

Макс шепотом выругалась. Она шагнула вперед и медленно опустилась на корточки, так, чтобы заглянуть под каталки и пошарить лучом фонаря но полу. Ничего. Никакой кучи костей на полу.

И вообще, как эти кости могли свалиться с каталки?

Макс медленно поднялась на ноги, держа оружие наготове. Она поняла, что тяжело дышит, и заставила себя успокоиться. Маршал осторожно вернулась к дверям и вышла в коридор.

— Нейл? — прошептала она в микрофон на воротнике.

По-прежнему ничего. Макс, удерживая дробовик одной рукой, закрыла дверь холодильника и заперла ее на засов.

Где-то рядом раздался крик.

Макс подскочила от удивления и резко развернулась, поднимая оружие. Сердце колотилось, как безумное. Ничего. Она дважды просветила коридор по всей длине мощным лучом своего фонаря. Ничего.

Крик раздался снова.

— Трон! — выругалась она.

Звук доносился из вокса. Из ее проклятого вокс-приемника. Устройство завывало и пищало, выплевывая леденящие душу трели помех.

— Нейл! — рявкнула она, хватаясь за воротник одной рукой. — Нейл, ответь!

Она двинулась обратно к лестнице, ведущей в главный зал.

— Нейл? Кто-то пробрался в холодильник. Один труп пропал. Нейл!

Зашелестела статика.

Она услышала некое подобие своего имени, едва различимое за треском помех.

— Нейл, вы слышите меня?

— Маршал? Повторите…

— Нейл, холодильник открыт. Тело исчезло.

— Понял, — ответ наемника едва пробился сквозь белый шум.

— Встретимся у входа, — сказала Макс.

Тишина.

— Нейл?

Она добралась до главного зала и закрыла за собой дверь в подвал. На миг ей показалось, что она видит кого-то в дальнем конце зала, какую-то фигуру среди теней, но стоило ей направить туда луч фонаря — все исчезло. Просто игра воображения. Она позволила себя напугать, и ее разум начал с ней шутить.

Макс направилась было к главному входу, но потом передумала и свернула в коридор, ведущий к гостиной. Драшер все так же спал в кресле у очага.

— Валентин?

Она потрясла его за плечо.

— Валентин!

Он проснулся и захлопал глазами:

— Что? Уже… Что такое?

— Что-то случилось, — сказала Макс. — Вставай.

— Что? — переспросил он, все еще пытаясь проморгаться. — Какого рода это «что-то»?

— Я не знаю. Просто что-то.

Магос поднялся на ноги, все еще вялый после сна.

— Ты выглядишь испуганной, — заметил он.

— Просто надень уже свою куртку.

— Жермена, чего ты испугалась? — спросил Драшер.

— Заткнись и одевайся, магос! — отрезала она. — Мы идем наружу.

Драшер с трудом засовывал руки в рукава. Макс поняла, что он разволновался. Магос еще не до конца проснулся, и ему все давалось с трудом.

— Одно из тел исчезло, — сказала маршал.

Драшер посмотрел ей в глаза:

— Исчезло? Как?

— Так, что его больше нет там, где оно лежало. Я только что из холодильника. Труп пропал.

— Его украли? — спросил магос.

— Ну конечно! Как еще могло исчезнуть мертвое тело?! Кто-то пробрался в дом.

— Ты видела?..

— Ничего я не видела, но, наверное, похититель все еще здесь, внутри. Торопись.

Драшер двинулся следом за Макс, и они вместе вышли на кухню. В дальнем конце, у самой двери, ведущей в зал, кто-то стоял.

— Господин Нейл? — позвала Макс и направила луч фонаря в сторону неясного силуэта.

Они нашли пропавшее тело.

Оно стояло прямо перед ними: искореженная костлявая фигура, покрытая комьями грязи и почерневшими лоскутами ткани. Оживший мертвец медленно заковылял в их сторону.

Некоторые вещи преследовали Валентина Драшера всю его жизнь. Одной из них была бедность, другой — разочарование. Недостаток уверенности в себе. Болезненное чувство постоянной опеки. Все эти вещи появлялись в его жизни с завидной периодичностью.

Но страх был его постоянным, извечным спутником.

Страх Драшера мог принимать разные формы. Иногда — абстрактные, например, боязни неудачи или ее мерзкая, уродливая сестра — боязни успеха. Он пугался одновременно ответственности и забвения. Но чаще всего его страх воплощался в простой форме — магос боялся боли. Этот нервный и робкий человек жил в постоянном ужасе в ожидании того, что как-нибудь ночью в его дом вломится агрессивная дорожная банда, или что он случайно попадет в драку, или что его схватят и изобьют представители власти из-за просроченных документов. Он боялся высоты и воды. Он очень боялся, что кто-нибудь ему навредит.

Самым ранним воплощением его страха была злобная собака отца. Этой твари Драшер никогда не нравился. За долгие годы подготовки и обучения он привык жить в постоянном страхе того, что его ужалят или укусят лабораторные или дикие животные, которых приходилось изучать. Даже когда он получил степень магоса, страх никуда не делся, из-за чего работы и исследования Валентина носили по большей части теоретический характер. Он многое знал о повадках животных и представлял себе, как избежать риска при обращении с потенциально опасными формами жизни. Но одним из краеугольных догматов его профессии был факт, что даже магос биологис не сможет предсказать, что сделает животное, если его загнать в угол или застать врасплох Тот проклятый морской хищник жил в клетке много месяцев просто потому, что Драшер слишком боялся приблизиться к нему.

За всю свою жизнь он лишь дважды сталкивался с существами, жуткими по-настоящему: нечестивой ксенотварью, которую они с Макс загнали на мельницу во Внешнем Ударе много лет назад, и безумной машиной для убийства, на которую он охотился в Тихо.

Эти страхи преследовали его всю жизнь и заставляли просыпаться по ночам, несмотря даже на то, что опасность давно миновала. Они накатывали внезапно и отдавали железистой горечью во рту. Из-за них сердце начинало биться неровно, а кожа покрывалась липким потом. Они делали его глупым и медлительным, словно страх был грузом, который наваливался на его способности к логике и здравому смыслу. И оба действительно страшных случая произошли, когда он находился в компании Жермены Макс. Она всегда будто притягивала к нему несчастья. Не безумные приключения. Под этим легким и радостным определением подразумевалось что-то волнующее и азартное. А за ней всегда приходили просто плохие вещи, из-за которых он оказывался на грани весьма вероятной и жестокой кончины. Вещи, которые он никогда не захотел бы повторить и даже вспомнить. Когда он был ближе всего к смерти.

Но там, в коридоре рядом с кухней крепости Хелтер, когда луч от фонаря Макс (да, снова Макс, вечный вестник скверных ситуаций) осветил фантастическую фигуру, нетвердым шагом двинувшуюся в их сторону, он, как ни странно, не почувствовал ничего похожего на страх.

В реальность того, что магос видел перед собой, было просто невозможно поверить. Старые кости, покрытые пятнами и комьями земли, плесенью и остатками разлагающейся плоти, собравшиеся в грубое подобие человека. В пустых глазницах сгустилась темнота.

Мертвец замер, будто давая Драшеру возможность полностью осознать происходящее. И магос смог понять, насколько не испуган. Возможно, его мозг просто отказывался принимать то, что видели глаза. Или происходящее из-за своей необычности выходило за пределы любой степени страха, на которую он был способен.

А может, за последний день произошло слишком много странных вещей. Ему пришлось признать существование того, что никак не укладывалось в научную концепцию мироздания, которой он руководствовался всю жизнь. Псайкерские фокусы, разговоры с мертвыми, появление образа давно умершего старика. Он успел, Трон побери, пожать руку привидению. Возможно, этот день, проведенный в компании Эйзенхорна и его необычной свиты, сработал как курс интенсивной подготовки ко встрече с неведомым. Может, это было что-то наподобие крещения, закалившее его дух настолько, что он оказался готов к чему-то подобному.

Или… или все происходящее было слишком интересным. Природное любопытство Драшера, его жажда увидеть чудеса природы и узнать что-то новое, которые и заставили его выбрать профессию, перевесили все страхи. Даже та ксенотварь, с которой он столкнулся на мельнице много лет назад, была более понятной. Он мог ее изучить и описать известными терминами. Он боялся только потому, что существо хотело его убить.

Но это… Это выходило за рамки понимания. Магосу хотелось знать, что перед ним стоит. Он хотел понять, как такое могло произойти. Как это могло существовать? Он видел органические отходы, разложившиеся остатки мертвого человека. Они не могли жить. Это был просто изломанный каркас, когда-то служивший опорой для организма, но не более того. Даже если говорить об основах органики — бо́льшая часть механизмов, необходимых для работы системы, отсутствовала. Не было ни мышц и сухожилий, скрепляющих и приводящих кости в движение, ни кровеносной системы, питающей эти самые мышцы, ни нервов, создающих импульс для движения и поддерживающих равновесие, ни сердца, качающего кровь, ни органов для обеспечения работы процессов. В черепной коробке не было мозга, который бы отдал команду двигаться вперед, а в глазницах — глаз, которые могли бы их видеть.

Но тем не менее существо их видело. И шло вперед нетвердыми, медленными шагами, будто древний старик, Оно видело Валентина Драшера и Жермену Макс и шло в их сторону.

— Это, — голос Драшера звучал почти радостно, — очень маловероятно.

Макс пробормотала что-то, не слишком похожее на полноценное слово. Приближающаяся фигура будто вздрогнула. Только потом Драшер понял, что дрожит не мертвец, а луч света, озаряющий его. Руки Макс неудержимо тряслись. Магос услышал, как она начала всхлипывать и отрывисто дышать.

Он прекрасно понимал, что при других обстоятельствах и сам бы вел себя точно так же. Его разум был бы парализовав тисками страха.

— Жермена? — мягко позвал он. — Жермена!

Драшер положил ей руку на плечо. Макс трясло настолько сильно, что магос буквально ощутил вибрацию. Она издала странный мяукающий звук. Судя по всему, маршал не могла не смотреть на существо.

У Драшера тоже не получалось отвести взгляд. Но он сумел протянуть вторую руку и забрать у маршала дробовик, не сводя луча с бредущей на них твари, после чего крепко сжал дрожащее плечо Макс.

— Жермена, пойдем, — сказал он. — Пойдем со мной. Давай, шажок назад. Вот, хорошо. И еще один.

Они начали пятиться обратно к двери в гостиную. Маршал дрожала. Драшер уже чувствовал запах наступающего создания. Пахло тлением, но это был не резкий, тошнотворный смрад гниющего мяса, а едва заметный сухой и сладковатый запах конечных стадий разложения.

— Жермена? Еще шажок.

Они дошли до двери. Магос толкнул Макс внутрь, и она буквально рухнула в комнату.

Сам Драшер развернулся обратно к ковыляющему трупу.

— Что ты такое? — спросил он, — Ты можешь говорить? По идее нет, но ты и ходить не должен. Можешь рассказать мне о себе? Можешь объяснить, как ты существуешь?

Судя по всему, труп не мог этого сделать. Он просто продолжал невозмутимо брести по направлению к Драшеру. Его правая рука начала подниматься, будто собираясь коснуться магоса.

— Я бы хотел получить ответ, А если ты не хочешь или не способен ответить, то я прошу тебя уйти.

В свете фонаря, закрепленного под стволом дробовика Макс, магос разглядел что-то наподобие вспышек энергии на костях, похожее на биолюминесценцию. Свет был зеленоватым, и Драшеру тут же вспомнились глубоководные рыбы-пиявки и пещерные черви, nematodus cryptus, описанием которых он занимался в Южной Герше. Свечение появлялось и исчезало, не задерживаясь дольше, чем на несколько мгновений. В момент, когда оно пробежало по руке трупа, Драшер различил призрачные очертания вен и капилляров. Увидел полупрозрачные сухожилия и сосуды, когда вспышка сверкнула в районе грудной клетки, а затем — фантом внутренних органов в пустоте, там, где полагалось находиться брюшной полости. Это были какие-то энергетические отражения, какое-то эхо утраченных мягких тканей. Затем зеленые искорки сверкнули в глазницах создания — призрачное подобие глаз.

— Если ты не отвечаешь, то наша встреча подошла к концу, — сказал Драшер. — Я бы хотел пожелать доброй ночи. Я не могу позволить тебе подойти еще ближе. У меня ружье. Оно разнесет то, что от тебя осталось, на куски.

Скелет сделал очередной нетвердый шаг.

— Я предупреждал. — произнес магос.

Очень спокойно он снял оружие с предохранителя, крепко сжал, потому что знал, что отдача будет сильной, и выстрелил.

В тесном коридоре звук получился просто оглушительным. Заряд дроби ударил создание в грудь.

Энергия выстрела рассеялась, будто пар. Драшер услышал, как дробинки застучали, падая на каменный пол. Мертвец продолжал ковылять вперед как ни в чем не бывало.

— Трон, — выдохнул магос.

Он передернул затвор и выстрелил снова. Затем еще раз. Оба выстрела затихли так же, как и первый, разбившись о бредущую фигуру.

И только в этот момент Валентин Драшер начал ощущать страх. Он почувствовал, как холод сковывает суставы и расползается по конечностям. Во рту появился знакомый горький металлический привкус.

Магос выстрелил еще раз, после чего вбежал в гостиную и захлопнул за собой дверь.