В городе Ункара сходились несколько дорог — шоссе с полуострова, ведущее на юг, западные маршруты в сторону Оттуна и океана и, наконец, наименее приметная из всех — тракт, ведущий на север, в холмы, к находившейся среди них крепости.

На самом деле это были вовсе не холмы. Четырехсоткилометровое ответвление хребта Тартред заслужило уничижительное название главным образом потому, что в сравнении с чудовищно гигантскими вершинами массива казалось холмами.

Тем не менее молодые скалистые горы, покрытые вечнозеленым лесом у подножия и вздымающиеся к небесам шпилями из темного гранита, обладали собственным величием. Вдоль Ункарских холмов, иначе именуемых Каранинским хребтом, проходили северная и восточная границы провинции. В ясный день можно было разглядеть на горизонте голубоватые тени их старших угрюмых родичей — Тартред. Горы казались застывшей волной громадного потока, навеки зависшей над долиной и постоянно грозящей смести всю провинцию целиком.

Этот регион мог похвастаться богатой историей. Последние конфликты на Гершоме, включая длинную и тяжелую гражданскую войну, опустошившую весь полуостров, обошли его стороной из-за незначительности и географического расположения. Но крепости, цеплявшиеся за склоны холмов, рассказывали истории о древних противостояниях. К востоку от Тартред находился Внешний Удар, основанный в древности жестокими кочевниками, жаждавшими завоеваний. Долгие и кровопролитные войны, состоявшие из набегов и контратак, истерзали Каранинский хребет.

Никто не изучал этот период истории. О ходе и целях тех войн можно было узнать лишь из пыльных страниц книг, хранившихся на полках библиотек города Ункара. Но их уже давным-давно не открывали. Поля крупных сражений и мелких стычек скрылись под покровом лесов и лугов. Густая растительность погребла под собой места, на которых когда-то решались судьбы народов. Лишь изредка фермер, возделывая поле, или лесник, забредший в чащобу, находил ржавую пряжку, или наконечник копья, или осколок кости, явно не принадлежавший животному, и понимал, что когда-то на этом пустыре что-то произошло.

Только крепости стояли, будто напоминание о минувших временах. Возведенные из темного каранинского гранита, они отказывались поддаваться натиску природы. И все же большинство из них кануло в Лету, оставив от себя только груды камней на пустынных склонах или поросшие мхом руины среди лесных зарослей.

Но некоторые цитадели устояли. Твердыня Талла, расположенная далеко на запад от Ункары, превратилась в развалины, но благодаря великолепной архитектуре и колоссальным размерам получила вторую жизнь в качестве романтичней достопримечательности, привлекающей туристов, охотников и историков-любителей.

Подобраться к останкам форта Королок было не так легко, зато его название до сих пор сохранилось в детском стишке и на вывесках двух местных гостиниц.

Крепость Хелтер пребывала в лучшем состоянии из всех. Это укрепление, ближайшее к городу, использовалось по назначению два века. Потом превратилось в пристанище для Каранинских прокторов, затем — в летнюю резиденцию провинциального губернатора и, наконец, в поместье уважаемого человека по имени Эсик Фаргул, который на старости лет решил поселиться в древнем здании и насладиться плодами успешной карьеры в области лесозаготовок.

Деньги у Фаргула закончились на пять лет раньше, чем здоровье. Хелтер постепенно пришла в запустение, и старик умер в одиночестве — в спальне с протекающий потолком, на пятом этаже главной башни.

После смерти хозяина крепость закрыли. Окна заколотили, ворота заперли. Основными обитателями цитадели с тех пор стали разнообразные местные растения. Никто не жил там и не приезжал туда целых тридцать лет.