^{Русские крестьяне Тверской губернии.}

одно время с обособлением классов служилого и посадского окончательно определилось и положение сельского земледельческого населения. Существенная перемена произошла в судьбе крестьян, живших на землях частных владельцев и составлявших главную массу сельского населения. Разумею установление крепостной неволи владельческих крестьян.

В начале XVII в. казенные и дворцовые крестьяне уже были прикреплены к земле или к сельским обществам. Положение крестьян владельческих оставалось неопределенным. В нем надобно различать три элемента: поземельное тягло, право выхода и нужду в господской ссуде, т. е. элементы политический, юридический и экономический. Каждый из них был враждебен обоим остальным, и изменчивый ход их борьбы производил колебания законодательства в определении государственного положения класса.

С половины XVI в. стало увеличиваться количество крестьян, нуждавшихся в ссуде для обзаведения и для ведения своего хозяйства. Эта нужда влекла крестьянина к долговой неволе и, столкнувшись с его правом выхода, одолела его. Тогда против неволи крестьянина выступило его поземельное тягло, от которого освобождала крепостная неволя, и законодательство начала XVII в. борется против превращения крестьянина в холопа, установляя вечность крестьянскую, безвыходность тяглого крестьянского состояния. В сочетании этих элементов крестьянского положения с условиями древнерусской личной крепости и найдена была юридическая норма, установившая крепостную неволю владельческих крестьян.

Холопство было древнейшим крепостным состоянием на Руси, установившимся за много веков до возникновения крепостной неволи крестьян. До конца XV в. на Руси существовало только холопство обельное, или полное, как оно стало называться позднее. Полный холоп не только сам зависел от своего государя и от его наследников, но передавал свою зависимость и своим детям. Право на полного холопа наследственно, неволя полного холопа потомственна.

В Московской Руси из полного холопства выделились различные виды смягченной, условной крепостной неволи. Так, из службы приказчиком по господскому хозяйству, тиуном или ключником возникло в конце XV или в начале XVI в. холопство докладное. Это холопство отличалось от полного тем, что право на докладного холопа меняло свои условия, иногда прекращалось со смертью господина, иногда передавалось его детям, но не далее.

Потом, я уже говорил о закладничестве. Первоначальным и простейшим его видом был личный заклад, или заем, с обязательством должника работать на заимодавца, живя у него во дворе. Закуп времен Русской Правды, закладень удельных веков, как и закладчик XVII в., не были холопы, потому что их неволя могла быть прекращена по воле заложившегося лица. Долг погашался или его уплатой, или срочной отработкой по договору.

Но бывали закладные, по которым закладник обязывался не погашать службой самого долга, а только оплачивать проценты, служить «за рост», и по истечении условленного срока возвратить «истину» — занятой капитал. Заемное письмо в Древней Руси называлось заимствованным из еврейского словом кабала. Личная зависимость, возникавшая из обязательства служить за рост, укреплялась актом, который в отличие от заемной кабалы с личным закладом на условии отработки назывался в XVI в. служилой кабалой или кабалой за рост служити.

Заемная кабала под личный заклад была заживная, давала закладнику право погашать беспроцентный долг. По кабале ростовой, или служилой, кабальный своей службой во дворе заимодавца зарабатывал только проценты, не освобождаясь от возврата капитала в условленный срок или урок.

Иные кабальные, оказавшись несостоятельными в уплате долга, сами просились в холопство полное или докладное к своим заимодавцам. Тогда закладничество на условии службы за рост переработалось в холопство, только не в полное, а в кабальное. В кабальную службу за рост входило и погашение самого долга, личный заклад под заем превращался в личный наем с получением наемной платы вперед. Это соединение службы за рост с погашением долга и личный характер кабального обязательства стали юридическими основами служилой кабалы, как крепости.