тремление России стать в естественные этнографические и географические границы было завершено в начале XIX в. приобретением всего восточного берега Балтийского моря, по присоединении Финляндии с Аландскими островами по договору со Швецией 1809 г., продвижением западной границы, по присоединении Царства Польского, по акту Венского конгресса, и границы юго-западной, по присоединении Бессарабии по Бухарестскому договору 1812 г. Но как скоро государство стало в свои естественные границы, внешняя политика России раздвоилась: различные стремления преследует она на азиатском, восточном и европейском юго-западе.

Различие этих задач объясняется неодинаковостью тех географических условий и той исторической среды, какие встретила Россия на востоке и на юго-западе. Русские границы на востоке во многих местах были открыты; притом за этими границами не лежали плотные политические общества, которые бы сдержали дальнейшее распространение русской территории. Вот почему скоро Россия здесь должна была перешагнуть за естественные границы.

Кавказский хребет по составу населения делится на две половины — западную и восточную. Западная, обращенная к Черному морю, населена черкесами; восточная, обращенная к Каспийскому морю, — чеченцами и лезгинами. С 1801 г. и начинается борьба с теми и другими. Раньше был покорен Восточный Кавказ завоеванием Дагестана в 1859 г.; в следующие годы докончено было завоевание Западного Кавказа. Концом этой борьбы можно признать 1864 год, когда покорились последние независимые черкесские аулы.

Так же расширялась территория и за Каспийским морем, в глубине Азии. Рядом походов 1864–1865 гг. под командой Черняева и Веревкина были почти завоеваны сначала ханство Кокандское, потом Бухарское. Из завоеванных владений в 1867 г. было образовано Туркестанское генерал-губернаторство на Сыр-Дарье. Походами, начатыми в 1873 г. под начальством генерал-губернатора ташкентского Кауфмана и законченными текинской экспедицией Скобелева 1880–1881 гг., завоевана была и Хива.

Совсем иным направлением отличается внешняя политика России на юго-западных европейских границах. Русские войска остановились перед такими областями Турции, которые либо нельзя было присоединить к империи, не возбудив страшной тревоги на Западе, либо неудобно было присоединять по отсутствию прямых географических связей их с империей. Так появилась политика раздробления соседа. Присмотревшись к Турции, увидели, что это не цельное тело, а куча разнохарактерных народностей. Тогда и решили постепенно обособлять эти составные части двояким способом: или деля их между сильными державами Европы, или восстановляя из них государства, некогда существовавшие в пределах нынешней Турции.

С первых лет XIX в. начали шевелиться различные племена Балканского полуострова; поднимая восстания, они обращались за помощью к России, напоминая ей свое религиозное или племенное с ней родство. В конце 1803 г. поднялись сербы Восточной Сербии; митрополит австрийских сербов Стратимирович, чтобы помочь единоплеменникам, в 1804 г. переслал в Петербург записку, или «начертание о восстановлении нового, славяно-сербского государства». Он предлагал форму освобождения: поднявшаяся часть сербов может оставаться под верховной властью Турции, получивши только независимость внутреннего управления и находясь под покровительством России. Эта программа волей-неволей была усвоена русской политикой и повела к удивительно однообразному процессу освобождения различных мелких национальностей Балканского полуострова.

Уже в XVIII в. правительства Молдавии и Валахии были поставлены в несколько независимые отношения к Турции; рядом договоров в XIX в. с Турцией постепенно приобретена была этим областям полная независимость. Так образовалось Сербское княжество по Адрианопольскому договору 1829 г., греческое королевство — по тому же договору и по Лондонскому протоколу 1830 г. Болгарское княжество — по Сан-Стефанскому договору 1878 г.

Программа внешней русской политики является противовесом национально-политической кристаллизации Европы: Россия постепенно вводит в семью европейских государств мелкие племена, давая им политическое существование.