Проснулся Алексей в холодном поту. Резко сел на кровати и огляделся по сторонам. Никаких монстров в комнате, разумеется, не было. В узкую щель между шторами прямо на его лицо светил солнечный лучик.

Отдышавшись, молодой человек встал и побрел в сторону все той же кухни. Налил себе стакан воды и подошел к тому самому окну, прыжок из которого стал последней сценой его сна. На подоконнике Алексей заметил визитку ведьмы Вероники.

– Ну, конечно. Наслушался вчера этого бреда, вот теперь и расхлебываю, – усмехнулся Егоров. На утро ведьма, магия и проклятье уже не казались ему такими реальными.

Швырнув визитку обратно на подоконник, Алексей взглянул на часы.

– Половина пятого?!

Так или иначе, но спать ему больше не хотелось. Молодой человек налил себе кофе, включил телевизор и сел завтракать.

* * *

На следующее утро Алексей вновь проснулся в холодном поту. Ночью ему опять приснился кошмар. Тот же самый, только красок в нем было больше, больше было деталей. Молодому человеку даже пришлось потратить несколько минут на то, чтобы понять, что в реальность он только что вернулся, а не пробыл в ней всю ночь.

Егоров вновь пришел на кухню и вновь налил себе холодной воды. К окну подходить не стал, прислонившись спиной к прохладной кафельной стене напротив. На часах, как и накануне, была половина пятого.

"Все в точности, как Вероника говорила. Две ночи. Один и тот же сон, проходящий с первыми лучами солнца. Неужели и на мне проклятье?"

А может, это просто гипноз? Ведь могла же Мелесова просто загипнотизировать его? Но нет. Если бы с помощью гипноза можно было сотворить такое, уже давно было бы организовано ведомство по контролю за его оборотом.

Алексею стало страшно. Захотелось позвонить Веронике и рассказать обо всем, попросить помощи. Но что если это она наложила на него проклятье? Ведь кошмары начались после визита в ее дом.

– С другой стороны, зачем ей проклинать меня? – подумал вслух Алексей. – Из-за этой проверки? Так она уже сорок первая. Из-за того, что смертью полковника Орлова заинтересовался? Получается, она в ней замешана? Но чем ей мог не угодить Орлов? Возбудил дело против нее? Тогда где это дело и почему никто о нем не знает? Орлов вряд ли стал бы заниматься этим лично. Да и по какой статье он мог возбудить дело в контексте жалобы Ольги Марковны?!

Кинув на сковороду полоску бекона, Алексей разбил туда же два яйца.

"Нет, Орлов скорее бы повел себя так, как описала Вероника. Да и Мелесова совсем не похожа на убийцу. Но кто тогда? Уж не сама ли Марковна прокляла полковника из-за того, что идея перемирия с Вероникой не понравилась?.."

Дождавшись, пока стрелки на часах доползут до восьми утра, Алексей оделся и вышел на улицу. Позвонил капитану Камышенкову, чтобы сообщить, что приедет в отделение позже, что сейчас ему необходимо пообщаться со свидетелем.

Через двадцать минут он стоял перед знакомой калиткой. Красной машины во дворе дома не было, так что звонить не имело смысла. Алексей вздохнул, размышляя, стоит ли подождать Веронику или зайти позже.

– Лучше б Богу помолился, чем к этой бесовке идти, – услышал молодой человек хриплый голос позади себя.

Повернувшись, Алексей увидел пожилую женщину. В одной руке она держала батон хлеба, в другой – кошелек. Это была Ольга Марковна: лично лейтенант не был с ней знаком, но частенько видел ее в отделении.

– А что? В самом деле, бесовка?

Ольга Марковна поджала губы и собралась уйти, но Алексей показал ей свое удостоверение:

– Могу я с вами поговорить о Веронике Павловне?

Корочка и его слова произвела на женщину прямо магическое действие. Ольга Марковна заулыбалась, взяла полицейского под руку, пригласила на чашку чая. Обещала угостить вчерашними пирожками. Алексей отказываться не стал.

– Я уж думала, так и не будете ей заниматься. Сколько жалоб писала, а все впустую. Я уж и ходить перестала к вам в отделение, потому что все там на меня косо смотрят. "Сделаем, разберемся…", а сами только отмахиваются от меня.

Они устроились на кухне. Ольга Марковна поставила перед Алексеем кружку с чаем и блюдо с пирогами. К еде Егоров не притронулся, только чай пару раз пригубил для вида.

– Давно пора с ней что-то сделать, пока она нас всех тут не извела, – продолжала женщина.

Вдруг дверь на кухню приоткрылась, и в образовавшуюся щель прошмыгнул кот дворовой расцветки. Оценил обстановку, он запрыгнул на подоконник и по-хозяйски на нем расположился.

– Ой, Мурзик! Совсем я забыла про тебя. Кушать будешь. Кис-кис! Иди сюда, я тебе каши положу.

Кот повел ухом в сторону Ольги Марковны, но с места не двинулся.

– Нашелся, я смотрю, ваш кот, – заметил Алексей.

Хозяйка удивленно посмотрела на полицейского.

– А разве терялся?

– В конце мая, насколько мне известно.

– Это Смирнова вам такую ерунду рассказала? Тоже мне, всезнайка… Вы не верьте ей. Она просто Мурзика не видела, вот и решила, что пропал. Я ведь раньше, когда уезжала, его на попечение ей оставляла. А в мае мы поссорились. А мне к сестре на юбилей уезжать надо было двадцать восьмого числа. Так вот я и решила Мурзика с собой взять. Все веселее ехать, да и две недели разлуки – все-таки немаленький срок.

Ольга Марковна ласково погладила кота, почесала за ушком. Мурзик заурчал.

– Пришлось даже справки для поездки брать. А то бы не пустили нас в поезд – мне так и сказали, когда билет покупала.

Егоров понимающе кивнул.

– А другого кота у вас нет? – спросил он, пытаясь понять, о чьем еще исчезновении могла говорить Ольга Марковна в своей жалобе на Веронику.

– Нет и не было никогда. Муж пока жив был, мы собак держали. Потом померли все. А Мурзика я пару лет подкармливала, потом в дом пускать стала – так он у меня и поселился. Думала и Соломона приютить. Да он не захотел – на Веронику меня променял. Черный кот такой, не встречали?

– Так его тоже Соломоном зовут? Как и помощника Мелесовой?

– Какого помощника? – сразу заинтересовалась Ольга Марковна. Потом нахмурилась и с недоверием посмотрела на полицейского: – Ты что же это? Проверяешь меня, что ли? Думаешь, не выжила ли старая из ума? Нет у ведьмы никакого помощника. Кот черный у нее живет. Кличат Соломоном. А мужчин я у нее никогда не видела. Женщины к ней ходят по колдовским делам. Ну, и полковник ваш приходил, когда я в отъезде была: мне Смирнова рассказывала.

* * *

После разговора с Ольгой Марковной у Алексея разболелась голова. Он так и не решился спросить у нее напрямую, но по всему получалось, что никакого отношения к жалобе женщина не имела. А все, что было описано в жалобе, не имело никакого отношения к действительности. Чтобы окончательно убедиться в этом, лейтенанту Егорову надо было лишь взглянуть на дату в жалобе, которой прежде он не придавал значения.

– Так и есть. В тот день Марковна гуляла на юбилее и просто не могла этой бумаги написать, – подумал вслух Алексей.

Молодой человек заварил себе кофе и вновь сел за стол.

"Но если не старушка написала эту бумагу, то кто? Мелесова? Чтобы в отделении не забывали про нее и почаще навещали? Бред. Вот уж кому-кому, а ей от этой жалобы только беспокойство. Да и не могла она принести бумагу от чужого имени. Такой документ никто бы не принял, и уж точно Орлов не стал бы сам ей заниматься. Разве только… бумагу Орлову передал кто-то из своих…"

– Лейтенант Егоров!

Алексей аж на стуле подскочил от неожиданности. Он так крепко задумался, что не заметил, как в кабинет зашла Иларьева.

– По жалобе когда отчитаешься? – спросила майор. Дежурный ответ ее не сильно интересовал, поэтому она сразу добавила: – Через час чтобы все бумаги у меня на столе лежали! Проверка на носу!

Получив утвердительный кивок, Яна Федоровна закрыла дверь.

"Но зачем кому-то сводить полковника с ведьмой? Чтобы она убила его? Не проще ли было в таком случае просто заплатить Веронике за эту услугу?"

– А не свели ли полковника и Веронику для того, чтобы…

Лейтенант Егоров прикусил губу, не решаясь произнести следующую мысль вслух.

"…пишет заклинание специальными символами на каком-нибудь предмете, который жертва добровольно принимает и использует…"

Отодвинув чашку с кофе в сторону, Егоров поднес листок с жалобой к настольной лампе и принялся тщательно изучать. С лицевой стороны ничего подозрительного лейтенант не заметил. Зато на обороте в правом нижнем углу обнаружились какие-то мелкие загогулины. Будто кто-то расписывал ручку. Причем дважды, с промежутком в несколько дней: закорючки явно были нанесены в два слоя.

– Символы, о которых говорила Вероника? Получается, с помощью этого самого листка на полковника Орлова наложили проклятие!

Алексей вытер со лба капельки пота, крепко сжал онемевшие губы.

Символы в два слоя. Первый нанесли несколько дней назад. Тогда проклятие пало на полковника. Второй – совсем недавно. И второе проклятие, несомненно, предназначалось для него – лейтенанта Егорова.

– Но кто же мог сделать это? Этот лист мне передала Яна… Стоп. Стоп, стоп, стоп! – попытался взять себя в руки Егоров.

Этого просто не могло быть! Майор Иларьева?

– Что же тогда получается? Она – ведьма?

Алексей попытался припомнить что-нибудь странное, что имело отношение к майору. На ум ничего не приходило.

"Но кроме нее никто не мог вынудить Орлова лично заняться делом Вероники. Кроме нее никто не мог без ведома коллег и начальства ввести эту жалобу в дела отдела. И проверку мне поручила лично она. И торопит…"

Получалось, что Иларьева наслала проклятие на полковника… чтобы занять его место? Но почему она хотела убить Егорова? Чтобы он не докопался до истинной причины смерти полковника? Но лейтенант и не думал расследовать "самоубийство" Орлова, пока майор не поручила ему разобраться с ведьмой.

Алексей залпом выпил кофе. Картина преступления вырисовывалась необычная, но складная:

"Полковника Орлова она убила для того, чтобы обвинить в его убийстве Веронику. Но что-то не срослось. Разбираться никто не стал, про ведьму даже не вспомнили. Себя светить она побоялась, вот и решила повториться с небольшими доработками. Свести меня с Мелесовой, убить, а потом доказать, что ведьма это сделала из-за угрозы возбуждения дела".

За окном уже начало темнеть, и надо было что-то делать. Лейтенант понимал, что со своими догадками никуда не может обратиться. Во-первых, слова к делу не подошьешь. А во-вторых, кто поверит ему, когда он заговорит о ведьмах и проклятиях?

Нет, спешить с обвинениями не следовало. Прежде надо было доиграть до конца роль жертвы и убедиться, что не позднее завтрашнего утра майор арестует Мелесову. Этот арест будет лучшим подтверждением правоты Егорова. И уже после этого, когда на руках у лейтенанта окажутся неоспоримые доказательства, можно будет подумать, как убедить в своей правоте коллег.

Взглянув на жалобу, лежавшую на столе, лейтенант Егоров решил, что не стоит оставлять в кабинете столь важную улику.

* * *

Сидеть на полу, прикованным наручниками к батарее, было страшно. Гораздо страшнее, чем мог себе представить Алексей.

Впрочем, с каждой минутой страх его таял. И не было сомнений, что пройдет еще час или два, взойдет солнце, и окончательно прогонит все ночные кошмары. И тогда лейтенант полиции, искренне поверивший в то, что он проклят, будет выглядеть чрезвычайно глупо: на полу, прикованный собственным наручником к собственной батарее.

Молодой человек зевнул, в который раз взглянул на экран смартфона. Почти четыре часа ночи… Ничего необычного, ничего таинственного. Никаких тварей, которые напали бы на него, и заставили выпрыгнуть из окна.

– Глупец! Нет, чтобы выспаться. Сидишь тут…

Алексей посмотрел на подушку, лежавшую на диване. Он мог бы до нее дотянуться и вздремнуть часов до семи утра…

* * *

На то, чтобы вырвать ковер в комнате из-под шкафа и подтянуть к себе ключи от наручников лежащие на дальнем его конце, ушло минут семь. Было тяжело, но он должен был это сделать. Он должен был освободиться, чтобы дойти до кухни.

Алексей медленно обернулся. Зверь стоял позади него. Огромный, лохматый…

– Не рычи. Ну? Будет тебе… – прошептал молодой человек. – Я все сделаю. Только не рычи…

Отодвинув штору кухонного окна, Алексей замер, заметив то, чего в этом сне никак не могло быть.

– Госпожа Вероника. Ведьма Круга. Разве мы не в реальном мире встречались?

Зверь позади зарычал.

– Сейчас, сейчас, – успокоил его Алексей. А потом подумал, что визитка на подоконнике лежит не просто так, и добавил: – Я только позвоню.

Ему ответили на удивление быстро. Мужской голос.

– Он рычит. Я не могу больше говорить, – произнес Алексей в трубку и отключился.

Отложив телефон на стол, Егоров распахнул окно и влез на подоконник. Рычание прекратилось: зверь понял, что жертва уже никуда не денется.

* * *

Красный автомобиль резко затормозил во дворе дома лейтенанта Егорова. Вероника выскочила на улицу, плотнее запахнула махровый халат, который из-за спешки не успела переодеть. С пассажирского места вылез Соломон.

– Вон там! – крикнула ведьма, показывая на окно на девятом этаже. На фоне окна смутно вырисовывалась фигура человека в полный рост.

– На лифте не успеем! – отозвался Соломон.

Он сделал шаг вперед и словно растворился в воздухе. Одежда молодого человека бесформенной кучей тряпок упала на мостовую. Но вдруг зашевелилась, и через мгновение из-под нее выбрался черный кот. В два прыжка преодолев расстояние до росшего возле дома тополя, кот прыгнул на его ствол и ловко вскарабкался до уровня окна на девятом этаже. Замер. Прыгнул…

* * *

Алексей почувствовал, как пара десятков мелких лезвий пронзают кожу на лице и грудной клетке. Он закричал, попытался схватить кота. Но мелкая тварь словно по стволу дерева металась по телу полицейского, причиняя все новую и новую боль.