О дивный Оссиан! мечтая о туманах,

Об Инисторовых таинственных курганах,

И песнь твоя в душе, и с арфою в руках

Когда зимой бродил в дремучих я лесах,

Где буря и метель, бушуя, слух страшили

И, словно мертвецы, в поляне темной выли,

Где, волосы мои вздымая, вихрь шумел,

Над бездной водопад от ужаса ревел

И, сверженный с небес над длинными скалами,

Бил пеной мне чело и вопль бросал струями,

Где сосны, сыпля снег, дрожали, как тростник,

И ворон подымал над их снегами крик,

И мерзлый где туман с утеса веял мглою,

И, как Морвена сын, я был одет грозою,

Там, если молния разрежет вдруг туман

Иль солнце мне блеснет украдкой меж полян

И влажный луч его, в усильях исчезая,

Откроет ужас мне, пространство озаряя,

То, им оживлена, и дикостью степной,

И свежим воздухом, и святостью ночной,

И сокрушенных сосн глухим под бурю треском,

И на главе моей мороза снежным блеском,

Органа звонкого душа была звучней;

И было все восторг и упоенье в ней;

И сердце, сжатое в груди, для чувства тесной,

Дрожало вновь, и слез источник был небесной,

И робко слушал я, и руки простирал,

И, как безумный, я бор темный пробегал,

Мечтая вне себя, во тме грозы летучей,

Что сам Иегова несется в бурной туче,

Что слышу глас его в тревоге громовой,

Который мчит в хаос грозы протяжный вой.

Я, облит радостью, любовью пламенею

И, чтоб природу знать, живой сливаюсь с нею;

Я душу новую, я чувств хочу других

Для новой прелести восторгов неземных!