Ликтор отскочил, и тем не менее взрыв задел его: хитин вздулся, одну ногу изуродовало. Впрочем, его это не остановило. Щупальца, оканчивающиеся костяными крючьями, яростно захлестали, словно языки амфибий. Они схватили археоведа за руку и притянули к себе.

Тразин выкрикнул проклятие на старом некронтирском наречии.

В следующий миг серповидный коготь пронзил его открытый рот и проломил основание черепа.

Тразин активировал оптику криптека и увидел, как его предыдущий суррогат, трансформировавшийся обратно в лич-стража, падает на пол. Оставшиеся два охранника отбивались щитами, заградив хозяина от удивительного монстра.

Лезвие вонзилось в упругую мышцу ликтора, отчего он взвыл и накинулся на солдата. Тот, в свою очередь, выставил перед собой щит, намереваясь отразить удар, однако Похититель Плоти воспользовался неповоротливым телохранителем как трамплином для прыжка к его повелителю.

Тразин в теле криптека воздел посох света и выпустил раскалённый добела заряд в несущуюся на него тварь. Молния пересекла помещение и заземлилась о застывшие тела тиранидов. Одна из цепких рук ликтора отлетела в сторону оторванная.

Похититель Плоти тем не менее упал точно на него. Костяные косы глубоко погрузились в пространство между наплечниками и рёберным каркасом, а затем потянули и раскрыли половинки его грудной клетки, словно дверцы шкафа.

Ещё до того, как Тразин включил новые глазные линзы, он заставил захваченное им тело бежать.

«Рассредоточиться». — Он послал межузельную команду, и свежий план мгновенно и во всех подробностях предстал в голове у оставшегося лич-стража. — Он может преследовать только одного из нас. Направляйся к имперскому аванпосту».

Тразин нуждался в подкреплениях.

Хоть он перестроил ноги для большей скорости, он всё равно не осмеливался обернуться. Лич-страж находился далеко слева от него, тяжело ступая по искусственной земле. Тразин же пробирался через стаи термагантов и нависающие рои потрошителей.

До поселения оставалось совсем немного. Из тени проступили жилые блоки и бункеры. Тразин на ходу вызвал панель с фосглифами и набрал их в определённом порядке. Пластальные двойные двери бункера раскрылись.

Он чувствовал, как зверь догоняет его.

Он почти добрался…

Но тут тварь схватила его за чешуйчатый плащ и свалила на пол. На этот раз ему хватило ума перенести сознание до мгновения смерти.

Очнувшись, Тразин даже не взглянул на ликтора, терзавшего его прежнего носителя. Он сразу проскочил через двойные двери бункера и ввёл команду. Противовзрывные створы закрылись с гулким лязгом.

— Добро пожаловать на нашу специальную выставку «Имперские герои тиранидских войн», — произнёс чей–то голос. Собственно, это был голос самого Тразина. — Пожалуйста, начинайте с левой стороны галереи и продвигайтесь согласно теневым часам, если хотите узреть величайшую…

— Замолчи, — сказал Тразин.

Речь оборвалась.

Тразин не представлял, зачем он только установил эту автоматизированную систему, ведь и мёртвые боги знали, что никто не приходит сюда без него в качестве гида. Но несколько тысячелетий назад он вдруг задумался, поймёт ли кто–нибудь предназначение его галерей, если его когда–нибудь уничтожат. Поэтому он взял на себя ответственную, хотя и скучную задачу записывать путеводители на всех языках, известных в империи некронов.

Он миновал воинов в кроваво-красных керамитовых латах и комиссаров, ухмыляющихся из–под остроконечных фуражек. На одной диораме изображалась засевшая в гнезде группа снайперов из катачанского XVIII полка, замаскировавших свои биопоказатели с помощью груды дохлых термагантов, сваленных на крыше блиндажа.

Тразин остановился перед ящиком и развернул панель с фосглифами.

— Назначенный для изучения водной фауны отдалённого мира, магос В…

— Я сказал замолчи, — рявкнул Тразин, а потом мягче добавил: — Проснись, мой друг.

Магос биологии склонялся над отрубленной головой тиранида-воина, и его крабьи серворуки замерли в процессе трепанации черепа хирургическим лазером. Первым пошевелился его ржаво-красный халат, который опал под действием силы тяжести, поскольку его больше не трепали морские ветры прибрежной крепости.

<Тразин,> сказал магос, используя бинарный кант Механикус. Слова долетали до археовода словно через плохой вокс-динамик, и близко не такие же чёткие и изящные, как ноэмические глифы.

<Магос,> ответил он. <Ты мне нужен.>

<Хочу, чтобы ты оставил меня в сознании>.

<Целый век в неподвижном состоянии сведёт тебя с ума, друг мой,> отказал Тразин. <А сумасшедший мне не к чему>.

<Ты хоть представляешь, чего я достиг бы за столетие, проведённое в безмолвных думах? Конечно же, нет. Бессмертие сделало тебя расточителем времени. Но, если тебе вдруг понадобится больше сведений о модели поведения хормагаунта…>

— Совершён побег, — сообщил Тразин, надеясь, что устная речь разорвёт петлю размышлений.

Магос помолчал.

— Я советовал не трогать тирана.

— Это не он. Хотя может быть… связан. Произошёл сбой в узле. Не удаётся послать сигнал легиону, я не могу перенести сознание, и вдобавок Похититель Плоти проснулся.

— Только ликтор? — Глазные линзы магоса подозрительно завращались.

— Продолжай так смотреть на меня, магос, и я перестану отправлять твои исследовательские записочки коллегам Механикус. Или, быть может, я по-прежнему буду отсылать их, но добавлю от себя какой–нибудь скромный подарок. Как насчёт вирусного кода джокаэро?

— Ликторы — это организмы-предвестники, — начал магос, опустив голову. — Рассчитаны действовать на границе зоны влияния Разума улья. Очевидно, они могут пробуждаться даже от слабого сигнала.

— И всё равно он не должен был выбраться на волю.

— Тираниды излучают психическую энергию, Тразин. Тень в варпе. Особенно флот-улей Кронос. Вы, искусственные, не ощущаете её, но она нарушает не только псионические связи. Технологии, загадочные приборы, даже языки могут попасть под её влияние. И остатки моей органики подсказывают мне, что тень упала на Солемнейс.

— Мне нужны воины, — произнёс Тразин. — Имеющие опыт борьбы с роем. Мои лич-стражи показали себя… слишком прямолинейными. Мой вид не очень–то отличается гибкостью, как ты знаешь.

— И плохо разбирается в органике, — добавил магос. — Значит, тебе нужна истребительная команда.

— Выходит, так. Но только не Караул Смерти. И вообще никаких астартес. Я хочу спасти галерею, а не сжечь её дотла.

— Тогда гвардейцы?

— Недостаточно огневой мощи. Плюс ко всему у меня при себе лишь два мозговых скарабея… — его блуждающий взгляд резко остановился.

— Ты не убедишь их, Тразин.

— Их ментальные тренировки помогут противостоять тени, они выносливы, проворны и, без сомнения, обладают огневой мощью.

Он подошёл к витрине.

— Клара и Сетин Фонтейны, — проинформировал автоматический гид, и Тразин решил дать ему закончить. — Герои Окассиса, девять лет до Великого пробуждения, Вторая тиранидская война. Осиротевшие сёстры, воспитанные в схоле прогениум. Завербованы в Адепта Сороритас в девятьсот шестьдесят восьмом году сорок первого тысячелетия. Участвовали в двух кампаниях в составе одного отделения доминионок. Последний раз видели на стенах собора-крепости, осаждённой полчищами флота-улья Кракен.

Женщины стояли спина к спине. Штормовой болтер Клары изрыгал огонь в стаю генокрадов, тянувших к ней когтистые лапы. Дульная вспышка от выстрела доставала так далеко, что от неё даже почернел жучий панцирь чужеродого существа. Сетин между тем заряжала последнюю топливную канистру в мелта-ружьё. От жара пламени её лицо загорело, а в туловище карнифекса, лежащего у её ног, образовалась пузырящаяся воронка.

<Они ненавидят ксеносов,> передал магос на бинарном диалекте.

— Вот именно, — подхватил Тразин. — И они не слышали о некронах.

Он отпустил скарабеев, и те выскользнули из его ладони и прыгнули. Они нашли опору на богато украшенной силовой броне сороритас и замельтешили по рельефным черепам и золотой филиграни, пока не прижались к мягкой плоти на загривке и, вонзив насекомьи конечности, не ввели внутрь наноскарабеев.

— Проснитесь, — скомандовал Тразин.

Сначала пошевелились глаза, они вращались и моргали, ибо женщины испытывали дезориентацию и недомогание после стазиса.

— Ну здравствуйте, сёстры, — поприветствовал их Тразин. — У меня есть к вам предложение.

— Стальная мерзость, — пробурчала Клара, а после нацелила свой штормовой болтер Тразину в лицо и нажала на спусковой крючок.

Или, вернее, попыталась. Палец не слушался. Тразин видел, как мышцы натянулись так сильно, что её кожаная перчатка заскрипела.

— Боюсь, это запрещено, — кинул Тразин.

— Может, краткое объяснение, лорд? — предложил магос.

Тразин оглядел сестёр. Клара напрягала каждый мускул своего тела, стараясь размозжить ему голову выстрелом из болтера, тогда как её сестра Сетин пребывала в шоке, вытаращенными глазами изучая чужеродных тварей на диораме вокруг неё.

— Что ж, — проворчал Тразин. — Вы правы, я действительно «мерзость», если воспользоваться вашим несколько преувеличенным термином. Искусственная форма жизни, называемая некроном. Я владыка этого мира и хранитель величайшей в Галактике коллекции исторически и культурно значимых предметов. Коллекции, частью которой являетесь вы и ваша сестра. Однако я оживил вас, потому что, как бы неловко мне ни было признаваться, нуждаюсь в вашей помощи.

— Где моя сестра? — потребовала Клара.

Тразин указал на женщину рядом с ней, которая чуть ли не заглядывала в глотку мёртвому карнифексу.

— Это не моя сестра, — с содроганием промолвила она. — Что ты с ней сделал?

— Ах, да, я и забыл, — смутился Тразин. — Твою сестру, к сожалению, спасти не удалось, и мне пришлось найти ей замену ради завершения сцены. — Он указал на хормагаунтов, перескакивающих через сваленного карнифекса. — Восстановление образца может оказаться довольно затруднительным, особенно когда его противник настолько … прожорлив.

— Она… мертва, а я жива? Мы поклялись умереть вместе. — Клара сжала челюсти, потянув за управляющего разумом скарабея.

— Если это облегчит твоё горе, то могу сказать, что твоя сестра в каком–то смысле сохранилась. У тебя её правая рука, например, плюс одна роговица и большинство органов.

Потрясённая этим откровением, женщина выронила оружие, как будто вместе с ним могла выронить и державшую его руку.

— Ты… ты сшил наши части?

— Это весьма распространённая практика. Даже в человеческих музеях. Если у вас есть два неполных скелета карнодона, вы объединяете их, чтобы получить один целый. Изменение на самом деле только косметическое.

Ложная сестра тем временем, казалось, была очарована своим мелта-ружьём.

— Косметическое? Ты осквернил священный людской образ. Вершину всех живых организмов, созданную по образу и подобию Императора. Такой порченый вид, как твой, никогда не осознает подобное совершенство.

— Прошу прощения, — извинился Тразин, — но я хотел бы выделить пару моментов. Во-первых, виды встречаются в природе в результате эволюции. Моя же раса была создана, а не рождена. Во-вторых, человеческое совершенство, если быть вежливым, довольно спорно. Такие, как вы, появляются на свет беззащитными и тратят абсурдное количество времени на взросление, но даже тогда вы проводите треть своей жизни, пребывая без сознания. Всё, что вы потребляете для получения энергии, в конечном счёте убивает вас, а ваша репродуктивная система — та же самая, что и система выведения отходов.

— Системы двойного назначения вполне эффективны, — вмешался магос.

— Но отвратительны, — отрезал Тразин. — Хотите увидеть совершенный организм?

Тразин взмахнул рукой, вызывая фосглифическую голограмму. Та снова и снова проигрывала его предсмертные воспоминания о Похитителе Плоти, взятые из энграммных схем.

— Это идеальный организм. Люди, без сомнения, отличные универсалы, но это существо меняло тактику всякий раз, когда сталкивалось со мной. Вот почему мне нужно, чтобы вы помогли мне поймать его.

Поддельная сестра приблизилась к голограмме и, вглядевшись в неё, в изумлении провела рукой по изображению.

— Заманить его в ловушку? — поинтересовался магос.

— Пожалуй… убить его. Во благо коллекции.

Клара усмехнулась.

— Я погибла, чтобы остановить тиранидов на Окассисе, и погибла с радостью, ибо пошла на это ради Императора. Мне всё равно, если рой сожрёт твой маленький мир.

— Остановить? — удивился Тразин, едва не захихикав. — Думаешь, остановила их? — Он провёл в воздухе рукой, чем вызвал другую мнемоголограмму. Взору предстал кафедральный город с высоты птичьего полёта. Потоки людей поднимались на борт военных судов, а позади них над горящими часовнями и монастырскими башнями вздымалась завеса смертоносной биомассы. — О, твои боевые сестры убили тирана и сумели эвакуировать членов Экклезиархии, но мир был потерян. Империум, конечно, объявил это знаменательной победой. У людей такой талант всё переворачивать с ног на голову.

Пока он говорил, один из голографических десантных кораблей по вине запаниковавшего пилота взлетел с открытым задним люком и, задрав нос к небу, начал выплёвывать крошечные угловатые силуэты на город внизу.

— После этого рой поглотил ещё три мира. — Тразин сжал кулак, и голограмма погасла, как свеча. Её призрачный послеобраз закрутился вверх в клубах зелёного дыма. — Как только этот ликтор убьёт меня в последний раз, он, скорее всего, нацелится на системы сдерживания, и тогда рой обрушится на другие имперские миры.

— Сестра, — позвала вторая женщина, протягивая руку и касаясь трясущейся Клары. — Я, может, и не твоя кровная родственница, но мы сёстры по долгу. Эти так называемые тираниды мне незнакомы. Я билась с еретиками-астартес. Но я знаю свою обязанность — защищать жизнь моего господина и одолевать любых врагов Бога-Императора. Не знаю, жив ли мой господин или пал от рук еретиков, но я вижу, что враги Империума за этой дверью. — Она кивнула на пласталь и повернулась к Тразину. — Что касается тебя, ксенос. Если мы окажем тебе эту услугу, предоставишь ли ты нам свободу в выборе своей судьбы?