Был пастухом и Парис[324], что разумную выкрал Елену.
Лучше скажи: пастуха целовала Елена охотно.
Ну, не хвались, ты, сатир! Поцелуй ведь — дело пустое.
Даже в пустых поцелуях скрывается сладкая радость.
Рот сполоснуть я хочу, поцелуй твой я выплюну тотчас.
Губки свои сполоснула? Так дай, я еще поцелую.
С телками лучше б обнялся, не с девушкой ты незамужней.
Нечего важничать! Юность промчится быстрей сновиденья.
Сладок изюм виноградный, красива и роза сухая.
10 Ближе приди, под маслины, скажу тебе пару словечек.
Нет, не пойду. Ты уж раз заманил меня сладкою речью.
Сядь же под вязом ты здесь и послушай игру на свирели.
Сам ты себя забавляй. Не люблю твоих жалостных песен!
Ох, опасайся, красотка, ты гнева Пафосской богини![325]
Что мне в Пафосской? Была б Артемида ко мне благосклонна!
Лучше молчи, чтоб тебя не сразила и в сеть не поймала.
Пусть поражает, как хочет. Поможет опять Артемида.
Эроса ты не избегнешь, его ни одна не избегла.
Паном клянусь, ускользну. Ты ж носи ярмо, сколько хочешь.
20 Ох, я боюсь, что тебя он выдаст за худшего мужа.
Много меня уж ловило, никто не пришелся по сердцу.
С тем же и я прихожу, я — жених и хочу тебя сватать.
Что же мне делать, мой милый? Ведь брак огорченьями полон.
Нет в нем ни боли, ни горя, напротив — лишь праздник и радость.
Нет, говорится, что жены трепещут всегда пред мужьями.
Лучше скажи—верховодят. Пред кем это жены трепещут?
Родов я тоже боюсь. Страшны ведь Илифии стрелы.
Но помогает при родах царица твоя Артемида.[326]
Все же боюсь я рожать, чтоб не портить прекрасного тела.
30 Милых рожая детей, новый свет в сыновьях ты увидишь.
Что же с собою ты в брак принесешь, если б я согласилась?
Это вот стадо мое и рощи, и выгоны эти.
Тотчас клянись, что меня не покинешь ты, мной овладевши.
Паном клянусь, никогда—даже если б прогнать захотела.
Спальню ты мне приготовишь, и дом, и хлева, и сараи?
Спальню тебе я построю; пасу я богатое стадо.
Что же, к отцу-старику обратиться с какою мне речью?
Сам он одобрит твой брак, когда имя мое он услышит.
Имя свое мне скажи; ведь подчас даже имя приятно.
40 Звать меня Дафнис, Номея мне мать, а Ликид — мой родитель.
Да, ты хорошего рода; но также и я не из худших.
Знаю, в почете твой род; а отец твой зовется Меналком.[327]
Рощу свою покажи мне и где, покажи мне, усадьба.
Глянь, как прекрасно цветут, как стройны у меня кипарисы!
Козы, паситесь, пока пастуха осмотрю я именье.
Мирно паситесь, быки. Покажу я лесок мой красотке.
Делаешь что ты, сатир? Почему ты к сосцам прикоснулся?
Яблочки эти твои, погляжу я, сегодня поспели.
Паном клянусь, я дрожу. Вынимай свою руку обратно!
50 Милая, смело! Ну что ты дрожишь? Ах, какая трусиха!
В ров ты толкаешь меня и запачкаешь новое платье.
Глянь-ка, под платье твое подложил я пушистую шкуру.
Что это? Пояс сорвал ты с меня! Зачем это сделал?
Это как первый мой дар приношу я Пафийской богине.
Тише, злосчастный! Я слышу, как будто приблизился кто-то.
Это о браке твоем говорят меж собой кипарисы.
Платье ты мне разорвал, и осталась я вовсе нагою.
Платье другое тебе подарю — и пошире, чем это.
Все ты мне дашь, говоришь, а завтра — не дашь мне и соли!
60 Ах, если б мог, навсегда я отдал бы тебе даже душу!
О, не гневись, Артемида! "Словам я твоим непослушна.
Эросу телку зарежу, корову я дам Афродите.
Девушкой в лес я пришла, и женой я домой возвращаюсь.
Будешь жена ты, и мать, и кормилица чад, а не дева.
Так, наслаждаясь они своим телом цветущим и юным,
Между собою шептались. И краткое ложе покинув,
Встала, и к козам она, чтоб пасти их, опять возвратилась;
Стыд затаился в глазах, но полно было радостью сердце.
К стаду и он возвратился, поднявшись с счастливого ложа.