Я видел: Вакх в пустыне утесистой

Учил — о, диво! — мудрости песенной,

Внимаем сонмом нимф и чутким

Племенем сатиров козлоногих.

Священным сердце полное трепетом,

Едва дыханье Вакха почуяло,

Ликует! Смилуйся, о Либер,

Смилуйся, тяжким разящий тирсом[140]!

Дано мне петь вакханок неистовство,

10 Вино и млеко реки струящие

В широких берегах, и меда

Капли, сочащиеся из дупел.

Дано к созвездьям славу причтенную

Жены блаженной[141] петь, и Пенфеевых

Чертогов рушимые кровли,

И эдонийского казнь Ликурга.

Ты кажешь путь потокам и морю грань;

Обрызган лозным хмелем, в ущельях гор

Узлом нежалящим змеиным

20 Ты Бистонид[142] обвиваешь кудри.

Когда по кручам к отчим царениям

Рвалось Гигантов грешное полчище,

Ты ниспроверг в обличье львином

Рета[143] когтями и грозной пастью.

Для хороводных игр и веселия,

А не для буйной мнившийся созданным

Войны, таков же в гуще боя

Был ты, каков и в забавах мирных.

Тебя узрев и рог золотой узнав,

30 Безвредный Цербер[144] трепетно взмахивал

Хвостом и по твоем возврате

Ноги лизал треязычной пастью.