Для того, кто чист и не тронут жизнью,

Ни к чему, мой Фуск, мавританский дротик,

Ни к чему колчан, отягченный грузом

Стрел ядовитых,

Держит ли он путь по кипящим Сиртам,

Или на Кавказ негостеприимный,

В сказочный ли край, где о берег плещут

Воды Гидаспа[48].

И меня, когда по лесам сабинским,

10 Лалагу мою воспевая громко,

Я брожу один, невооруженный,

Волк обегает,

Лютый зверь, каких не питают гордой

Давнии[49] леса под широкой сенью,

Ни косматых львов родина сухая —

Край нумидийский.

Брось меня туда, где дыханье лета

Не живит лесов и полей увялых,

В те края, куда нагоняет злые

20 Тучи Юпитер,

Брось туда, где Солнце пылает ближе,

Убивая жизнь, — все равно я буду

Лалагу любить, что лепечет сладко,

Сладко смеется.