Пусть, кто хочет, поет дивный Родос, поет Митилену,

Или Эфес, иль Коринф у двуморья,

Вакховы Фивы поет, иль поет Аполлоновы Дельфы,

Или дубравы Темпейской долины.

Только заботы и есть у других, чтобы вечною песнью

Славить столицу безбрачной Паллады,

Ветки оливы себе на венок отовсюду срывая;

Третьи, во имя державной Юноны

Конный восхвалят Аргос и с ним золотые Микены.

10 Мне же не по сердцу стойкая Спарта

Иль фессалийский простор полей многоплодной Лариссы:

Мне по душе Альбунеи журчанье,

Быстрый Анио ток, и Тибурна рощи, и влажный

Берег зыбучий в садах плодовитых.

Ясный Нот не всегда приносит дожди проливные —

Он же порою и тучи разгонит.

Помни об этом, о Планк! Печали и тягости жизни

Нежным вином разгонять научайся,

Если владеет тобой значками блистающий лагерь

20 Или Тибур[16] приманил густотенный.

Тевкр, когда покидал Саламин и отца как изгнанник,

Все же вином увлажнил свои кудри

И, возложивши на них венок из тополя веток,

Так обратился к друзьям огорченным:

«О, куда бы судьба, что отца добрее, ни мчала, —

Смело вперед, о соратники-други!

Где предводителем Тевкр, где боги за Тевкра, крушиться

Нечего: сам Аполлон непреложно

Нам обещал на новой земле Саламин неизвестный.

30 Вы, храбрецы, что со мною и раньше

Много горя снесли, вином отгоните заботы, —

Завтра опять в беспредельное море!»