Я бы рад, Цензорин, милым товарищам

Чаши в дар принести, бронзу желанную

Иль треножники дать, храбрых отличие

Греков, — ты бы тогда лучший унес себе

Из подарков моих, если б богат я был

Тем, что дали Скопас или Пракситель[251] нам,

Этот — мрамором, тот — краской текучею

И богов и людей изображавшие.

Но и я не богат, да и твои, мой друг,

10 Вкус и средства совсем с этим не сходственны.

Ты любитель стихов — их и дарю тебе,

И не стану скрывать цену дарения.

Ведь ни мраморный столп с резаной надписью,

Жизнь по смерти вождям храбрым дающею,

Ни пунийцев разгром, ни Ганнибалова

Брань, ему самому ставшая гибелью

[Ни пожар, Карфаген испепеляющий][252],

Так не славят того, имя кому дала

Покоренная им силою Африка,

20 Как пропетая песнь музой Калабрии[253].

Нет деяньям наград, если немотствуют

Свитки Муз. Даже сын Марса и Илии —

Чем он был бы для нас, если б безмолвия

Зависть скрыла навек подвиги Ромула?

Вот Эака из волн вырвавши Стиксовых,

Доблесть, счастье его и всемогущий глас

Песнопевцев вознес в область бессмертия

Муза смерти не даст славы достойному —

Даст блаженство небес! Так за желанный пир

30 Сел герой Геркулес в высях Юпитера;

Так Тиндара сыны, звезды блестящие,

С дна морского стремят лодки разбитые

[Так, зеленой лозой лоб свой украсивши];

Вакх свершенье дает нашим желаниям.