Ты в благости святой

Совлекшись риз телесных,[125]

Душа, вошла в превыспренние сени,

Где со своей звездой

Среди отрад небесных

От дольних отрешилась помышлений;[126]

И, солнца совершенней,

Меж духов ты сияешь

Святым своим убором,

И вечных звезд простором

Средь миртов и источников блуждаешь

Ты с горними стадами

И с теплотой любви следишь за нами;

Иные долы, горы,

И рощи, и леса

Ты зришь на небе, и цветы красивей;

Иных сильванов взоры[127]

Пленяет нимф краса —

Бегут им вслед, но там любовь счастливей.

Там, в ароматов диве,

Под сению приятной,

Где Дафнис с Мелибео,[128]

Поет наш Андроджео,

Лелеемый отрадой благодатной,

И покоряет разом

Стихии глас, что не постигнет разум.

Как плющ на вязе старом

И в стаде бык, всех краше,

Как на полях счастливых ржи волненье,[129]

Так славы чистым даром

Ты полнишь хоры наши.

О злая Смерть, нет от тебя спасенья!

Найду ль земную сень я,

Где ты была б не властна?

Узрим ли в мире снова

Мы пастуха такого,

Что пел бы среди нас так сладкогласно,

Что рощи одевались

Листвой, и воды тенью укрывались?

Все нимфы возрыдали[130]

Днесь о твоей кончине

И вместе с ними буки, гроты, кручи;

И прослезились дали,

Поникли травы ныне,

Не светит солнце, спрятавшись за тучи,

И звери в лес дремучий

Ушли с лугов цветущих,

Не видно стад в нагорье —

Не щиплют травку в горе,

Так всё томится от скорбей гнетущих,

И эха глас щемящий:[131]

«О Андроджео, Андроджео!» — в чаще.

Со свежими венками

Здесь, у твоей могилы,

Селян и волопасов не убудет;

Из года в год меж нами,

Как голубь легкокрылый,

Из уст в уста переноситься будет

То имя — не забудет

Его наш род искусный,

Покуда тернам — гады,

А рыбы водам рады.

И ты не только в этой песне грустной

Жить будешь, но в бессчетных

Пастушьих песнях и в стихах почетных.[132]

Коль в вас, дубы, любови дух гнездится,

Завесою тенистой

Сомкнитесь над могилой этой чистой.