Прекрасный дух блаженный,

От плоти отрешенный,

Ты наг взошел в небесные селенья,

Где, со звездой твоею,

Веселие приемлешь

И, посмеваясь над людскою суетою,

Блистаешь, словно солнце,

Между светлейших духов,

Святых одежд краями

Касаешься кометам

И средь живых ручьев и дивных миртов

Пасешь стада иные,

Но пастухов земных не покидаешь.

Иные горы, долы,

Леса, ручьи иные

Ты видишь в небе, где цветы не вянут;

Где фавны и сильваны

В иных удольях летних

Играют с нимфами в счастливейших любовях.

Средь легких ароматов,

Там, где поют в прохладе

Песнь Мелибей и Дафнис[189],

Средь них и Андрогей наш

Переполняет небо сладкогласьем,

Стихии укрощая

Созвучьями неслыханных мелодий.

Как виноград для вяза,

Как мощный бык для стада,

Волна хлебов для радостного поля,

Ты был красой и славой

Пастушеского хора.

Ах, смерть жестокая, и кто тебя избегнет,

Коль, как пожар, палишь ты

Прекраснейшие кроны?

И кто еще увидит,

Пастух, твой лик – столь светлый,

Что, подпевая нам созвучными стихами,

Лес распускал побеги

И тени веток волны покрывали?

А как стенали нимфы

В часы твоей кончины,

То знают реки, рощи буков и пещеры, —

Как берега рыдали,

Как травы вдруг увяли,

Как солнце днями свет не посылало.

Ни звери из чащобы

В луга не выходили,

Стада не услаждались

Травой иль влагой чистой:

Так больно в каждом отзывалось горе,

Что днем и ночью темной

«О Андрогей! О Андрогей!» – леса гудели.

Так пусть в венках зеленых

К твоей святой могиле

Ты принесенные дары вседневно видишь;

И пусть из лета в лето,

Как юная голубка,

Из уст людских в уста перелетаешь;

Да не настанет время

Твоей иссякнуть славе,

Доколе змеи в тернах,

Доколе в речках рыба.

Да будешь жив, и не в моем лишь бедном слове —

Но в памяти пастушьей,

Но в новых песнях тысячи свирелей.

О, коли дух любви живет меж вами,

Дубы густые, вашей тенью милой

Почтите эту мирную могилу.