Расслышать вздохи кто б хотел в стихах,
О госпожи мои, и скорбный плач,
Шаги исчесть, что тщетно, ночь и день,
Рассеиваю я, бродя в полях,
Пусть прочитает на деревьях и камнях
Стихи мои – их вся полна долина.
Ни зверя нет, ни птицы в сей долине,
Что не слыхали звук моих стихов,
Ни грота, ни расселины в камнях,
Не отзывался где мой горький плач,
Нет ни цветка, ни стебелька в полях,
Что не касался я стопою каждый день.
Я позабыл, увы, и час, и день,
Когда темницей стала мне долина,
Не помню уж, когда ходил в полях
Без пут, свободным; сетуя в стихах,
В огне живу, мой непрестанный плач
Разжалобить бы мог древа и камни.
Сквозь горы, лес, ручьи, брега и камни
Бреду, ища, где встречу ясный день,
Что утолит мне безутешный плач;
Но знаю: лишь в единственной долине
Покой найду измученным стихам,
Что, шелестя, скитаются в полях.
О звери дикие, что бродите в полях
Привольных, что таитесь меж камней,
Слыхали ль вы такую скорбь в стихах?
Скажите, вы слыхали ночью ль, днем
Хоть в этой, хоть в иной долине
Столь жаркий вздох и столь безмерный плач?
Уж тысячу ночей мой длился плач,
Озёра слез наполнились в полях,
Когда, в отчаянье сидящему в долине,
Раздался голос мне среди камней:
Дерзай, Эльпин, уж близок счастья день,
Что петь велит нежнейшими стихами!
О, счастлив ты, что новыми стихами
Возможешь утолить тоску и плач!
А мне, унылому, скитаться ночь и день
И небу докучать, лесам с полями;
И мнится: плачут травы, воды, камни,
И птица каждая, и каждая долина.
Ах, если б так, то берег и долину
Я б сладостными огласил стихами,
Пустил бы танцевать леса и камни,
Как некогда Орфеев сладкий плач,
И горлицы курлыканье в лугах
Средь трав не умолкало бы ни на день.
Тогда прошу тебя, в твой светлый день
Мою могилу навести в долине;
Венком зеленым, собранным в полях,
Почти мой прах и воздохни стихами:
О юноша, чья жизнь была лишь плач,
Покойся ныне, бедный, под камнями.
Логист, пусть реки быстрые с камнями
Услышат, как веселый счастья день
Придет, в улыбку обращая плач,
Коль травы, что я собирал в долине,
Рекут согласно с вещими стихами,
Что властны и над злаками в полях.
Скорее рыбы убегут в поля,
Засохнет море и растают камни,
Эргаст повергнет Титира[183] в стихах,
Ночь солнце озарит, а звезды – день,
Чем буки с елями услышат над долиной
Иную песнь из уст моих, чем плач.
Кто человек, чьей пищею был плач?
– То я, вы все свидетели, поля;
Но, вырваться надеясь из долины,
Утесов загороженной камнями,
В мечте, сколь счастлив стану я в тот день,
Пою под дудочку согласными стихами.
Стихи мои, вас лишь тогда покинет плач,
Когда взойдет темнее ночи день в полях,
Когда погонит ветер камни по долине.