Над свежестью потока

Прозрачных струй блестящих,

Средь леса, испещренного цветами,

Увидел я: оливы

Увенчанный листвою

Пастух под ясенем стоял перед зарею

(День третий был, а месяц

Тот, что перед апрелем)

И пел, а птицы вились

Над свежими кустами,

Ему своими отвечая голосами.

Он, обращаясь к солнцу,

Такое слово молвил:

«Времен раскрой ворота,

Предобрый светлый пастырь,

И обагри лучей сияньем небо,

И, сроки предваряя,

Яви в красе природной

Все многоцветие приятнейшего мая!

Пусть будет ход твой выше —

Так, чтоб твоя сестрица

Подольше почивала[172],

Потом же, вслед за нею

Пусть звезды чередой неспешной выйдут,

Напомнив, как когда-то

Стада овец стерег ты[173].

Вы, долы, кручи, ели,

Вы, кипарис с ольхою,

Прострите слух к стихам моим несмелым.

Пусть не страшатся волка

Послушные ягнята,

Мир да вернется к первому закону!

Пусть падубы на холмах

Увьются розой белой,

Пусть гроздья налитые

Свисают в гуще терний,

Пусть мед стекает по дубам высоким.

Пускай ручьи средь леса

Млеком струятся чистым.

Пусть луг цветами дышит,

Пускай зверье лесное

Оставит нрав жестокий.

Пусть легкие амуры

Без факелов и луков,

Летят нагими, как игривые младенцы.

Пусть воспевают страстно

Песнь нимфам белокожим,

Скача в обличьях странных,

Сатиры и сильваны,

Поляны да смеются с ручейками.

Пусть не скрывают тучи

Вершины гор высоких.

В сей день краса явилась

Нам даром животворным,

И добродетели вновь обрели жилище;

Дано слепому миру

В том чистоты познанье,

На много лет отброшенной далече.

Поэтому и режу

Я на стволах у буков;

Взгляни – любое древо

Взывает: „Амаранта!“[174] —

Единственной, что усладит мои мученья,

Одной, о ком вздыхаю

И то ярюсь, то плачу[175].

Доколь по этим холмам

Скитаясь, бродят звери,

И сосны гордые убор иглистый носят,

Пока ручьи живые

Сбегают с гор с журчаньем

В пучину моря, что любовно их приемлет,

Доколь живут на свете

Меж болью и надеждой

Влюбленные, – будь славно

То имя, руки, очи,

Те косы, что томят меня войною:

С ней жизни скорбь и горечь

Сладка мне и бесценна.

Так будь любезна, моя песня, попроси же

Сей день тепла и счастья,

Пусть он вовек не гаснет!»