Мудрый Дивное открывает дела скрытого исток:
Лишь добро являет миру, а не зло рождает бог,
Злу отводит ©н мгновенье, а добру — пространный срок,
Ввысь подъяв его истоки, где нетленности порог.
От Придана уезжая, как три солнца, львы летят,
С ними едет солнце-дева, услаждающая взгляд.
На лице ее хрустальном вороные крылья в ряд,
И прекрасные рубины переливчато горят.
Так несли с собой светило, паланкин воздев на плечи.
Дол прошли, сражая зверя, точно путь кровавой сечи.
Где они ни проходили, всюду радостные встречи,
Одаряли их, и славой — не хулой — звучали речи.
Было, точно диск светила восседал меж лун на троне,
Проходили дни в весельи, речь лилась все в мудром тоне.
Дол широкий им открылся на безлюдном перегоне.
Тариэль бывал здесь раньше, он узнал тропу на склоне.
Молвит: «Здесь я вам хозяин, таково судьбы веленье,
«Мы идем туда, где ведал я душевное смятенье.
«Дичь Асмат для нас зажарит, приготовит угощенье,
«Поднесу я вам подарки, вы придете в 'восхищенье».
Спешась между скал громадных, к гроту всю прошли дорогу,
Угощать Асмат готова, и олень изжарен к сроку,
Ликовали, что угодно так их жизнь направить року,
И за смену счастьем горя вознесли хваленье богу.
Снова веселы все трое. Вкривь и вкось пройдя весь грот,
Клад нашли, что там оставил Тариэль, закрывши вход,
Чтоб добра никто не видел и не знал, каков им счет.
Нет теперь меж ними бедных, нет скорбящих от невзгод.
Щедро каждого хозяин одарял достойным даром,
Полной мерою отмерил и бойцам и спасаларам,
Одаренное им войско с ним в поход пошло недаром,
Но сокровища как будто в изобильи были старом.
Тариэль Придону молвит: «Все ж в долгу я пред тобой,
«Но добро, как всем известно, возмещается судьбой,
«Этот клад, что тут ты видишь, иль еще найдешь какой,
«Пусть твоим по праву будет, забирай к себе домой».
Тут Придон с поклоном низким так заводит разговор:
«Почему ты мнишь, владыка, что мне дорог этот вздор?
«Но позора не избегнет, кто с тобою вступит в спор.
«Ведь я счастлив лишь, покуда твой меня ласкает взор».
Шлет Придон к себе посланцев за верблюдами назад,
Чтоб домой свезти немедля весь несметный этот клад.
Все отправились отсюда в аравийский стольный град,
Автандил луной ущербной предвкушает солнца взгляд.
После долгого похода наконец достигли цели.
На пути встречались села, башни замков не редели.
В платье синем и зеленом мрачно жители глядели
Плачут в память Автандила, и на лицах слез метели.
Тариэль гонца направил пред лицо царя Ростана:
«Вас увидеть, царь великий, страсть в душе моей так рьяна!
«Индов царь к владеньям вашим путь направил каравана,
«Вам цветок представит розы, что прекрасна и румяна.
«Вы при прошлой нашей встрече мне не очень были рады.
«Вы за мной неслись, пытаясь ставить мне в пути преграды.
«Войску вашему невольно показал я знак досады
«И нещадно уничтожил ваши лучшие отряды.
«Я хочу предстать пред вами и свернул с своей дороги,
«Чтоб ко мне, забыв о прошлом, слишком не были вы строги.
«Царь Придон с людьми свидетель — нет даров со мною многих.
«Весь мой дар — что к вам склонится Автандил смиренно в ноги»
Пред владыкою посланец опустился на колени.
Чувств царя объять не может речь его в одном мгновеньи.
Тинатин ланиты блещут в троекратном озареньи,
На хрусталь лица прекрасный от ресниц спустились тени.
Бьют в литавры, и несутся громогласных звуков волны,
Повстречать гостей нежданных все войска порыва полны.
Под седлом коней пригнали с гор, где пастбища привольны,
Храбрецы слетелись тучей, их движения проворны.
Царь спешит верхом навстречу, с ним вся знать и все войска.
Кто прослышал, все явились, как на зов, издалека.
Прославляется повсюду бога вышнего рука,
Молвят: «Зло недолговечно, а добро живет века».
Вот заметили друг друга и сгорают в чувстве новом.
Автандил тут обратился к Тариэлю с нежным словом:
«Видишь дол вдалп. покрытый пыли пепельным покровом,
«Там огонь: испепелен я Б этом пламени суровом.
«Воспитатель мой там едет, ожидая встречи с вами.
«Не пойду туда. Мне стыдно, сожжена душа слезами.
«Кто, подобно мне несчастный, так покинут небесами?
«Вы с Придоном выручайте: как мне быть, решите сами».
«Хорошо, что пред патроном ты в смиренья непрестанном.
Тот ответил. — Здесь останься, раздели печаль со станом.
«Похвалю тебя за скромность, как увижусь я с Ростаном,
«Верю я, твоею будет — солнце ликом, тополь станом».
Автандил в шатер вернулся, — с виду лев и величавый.
Он с Нестан сидит. Пред нею меркнет разум самый здравый.
От ее ресниц несется дуновение Арави.
Тариэль идет навстречу Ростевану в блеске славы.
С ним Придон. Через поляну был недолог переход.
Видит царь, что стройный станом Тариэль ускорил ход,
Слез с коня, чтоб встретить с честью льва бесстрашного приход,
И оказывает инду свой отеческий почет.
Тзриэль царя лобзает, совершив пред ним салам,
Царь ему целует шею, губы чувствуют бальзам,
И дает в восторге волю изумления словам:
«Солнце — ты, с тобой разлука день расщеплет пополам».
Тариэля красотою царь арабов обольщен,
На лицо его и длани с удивленьем смотрит он.
Тут Придон к царю явился, перед ним творя поклон,
Но тот жаждал Автандила, не отвлек его Придон.
Восхваляет Тариэля, но в душе владыки горе.
Тариэль сказал: «Ваш сердцем я, как пленник на запоре,
«Диво, что добра так много у меня прочли во взоре.
«Как, владея Автандилом, о другой мечтать опоре?
«Пусть царя не удивляет Автандила опоздапье.
«Сядем в зелени, любуясь, как красиво мирозданье!
«Расскажу я, почему он не явился на свиданье,
«Но прошу фирман, чтоб смело мог начать повествованье».
И цари воссели. Рати собрались вокруг все разом.
Тариэля лик сияет ослепляющим алмазом,
Красота его доводит до восторга людям разум.
Он привлек царя вниманье мудро сложенным рассказом:
«Доложить вам, царь, всю просьбу нехватило бы мне мочи,
«Но сказать я все же должен, раз предстал пред ваши очи:
«Просит тот, кто даже с солнцем посоперничает в мощи,
«Кто лучом ко мне спустился, днем сменяя сумрак ночи.
«Мы пред вами нашу просьбу не скрывать решили оба,
«Автандил нашел мне счастье, обязав меня до гроба,
«Позабыв, что мучит сердце и ему, как мне, зазноба.
«Не наскучу длинной речью — неразлучна с скукой злоба.
«Вашу дочь и Автандила слил в одно любви обет,
«Помню я его рыданья и его поблекший цвет.
«Пусть в огне их не погубит, я молю, отца ответ.
«Дочь отдай ему — по силе рук и сердца равных нет.
«Больше я сказать не смею, речь моя хоть и кратка».
И петлей себе на шее он связал концы платка,
На колени стал и молит, и мольба его горька.
Все дивились, кто был близко иль смотрел издалека.
На коленях гостя видя, омрачился Ростеван.
Отступил пред ним, в поклоне до земли склоняя стан.
Молвит: «Царь, мою всю радость в даль умчал с собой буран.
«Я при вашем униженьи весь печалью обуян.
«Царь! Чего б вы ни желали, разве мыслим вам отказ?
«Дочь свою отдать и смерти не жалел бы я для вас,
«Даже если б вы не сами передали свой приказ.
«Где найдет такого, хоть бы ввысь вознес ее Пегас!
«Небом лучше Автандила мне не будет послан зять.
«Дочь державною царицей сделал я, ей власть подстать:
«Дочь ведь — роза во цветеньи, а моя седеет прядь.
«Не перечу ей в решеньях; будь меж ними тишь и гладь.
«За раба б ее ты прочил, я б не спорил и тогда:
«Кто тебе противоречит, с тем случается беда.
«Дорогого Автандила жажду видеть я всегда.
«Я согласен и не спорю против божьего суда».
Тариэль весьма доволен, слыша царские слова,
Для лобзания смиренно вновь склонилась голова.
Царь, шагнув вперед, склонился: власть их нравов такова,
Оба счастливы уважить обоюдные права.
Мчится с вестью к Азтандилу, припустив коня,
Придон, Этим радостным известьем сам не меньше упоен.
Автандила взяв с собою, впереди шагает он.
Автандил царя стыдится. Луч покинул небосклон.
Царь встает. С коня слезает витязь, строен и высок.
Лик, стыдом зардевший, прячет от владыки в свой платок, —
Солнце тучами закрылось, розу иней обволок.
Но с своею красотою где бы спрятаться он мог?
Уж не плача, царь склонился для лобзанья Автандила,
Автандил к ногам склоняет луч небесного светила.
«Встань! — он слышит. — Ты исполнил все, в чем наших нравов сила.
«Не стыдись и не стесняйся! Нас любовь соединила».
Обнял царь его, лобзанье оба лика осветило.
«Погасил огни мне, — молвит, — пламя в водах засветило,
«Сквозь агатовую чащу тайну лика просветило,
«Ты свой путь направь к рассвету, встретишь, лев, свое светило».
Снова обнял Автандила, как героя и как льва,
Сел с ним рядом, смотрит в очи, сыплет сладкие слова.
Уважает, как достойно, солнце царские права.
Радость чувствовать приятней, испытав беду сперва.
Витязь молвит: — В красноречье я твое, владыка, вник,
«Но немедленно нам надо увидать светила лик.
«Встреть ее ты как хозяин, лучезарен к велик,
«Ты в лучах ее заблещешь, все кругом зажжется вмиг».
Сговорились и все вместе понеслись к Нестан верхом,
Солнцем рдеют их ланиты. Голиафы мчат втроем,
Рады встретить ту, к которой путь нашли с таким трудом,
По холмам хорошим ходом мчат, рука дружит с мечом.
Соскочив с коня поодаль, царь простер пред ней салам,
От ланит ее сиянье трудно выдержать очам.
Наклонилась с паланкина и устами льнет к устам.
Внемлет царь, не понимая, но ее возносит сам.
Он ей молвит: «Ты и солнце, ты п ясная погода,
«Где любовь терзает разум, ты и там не непогода.
«И луна ты; но незримо твоего вращенье года.
«Вы, фиалки, розы, видеть вас при ней — одна невзгода».
Все дивились, как у девы разливали свет ланиты,
Очи всех к Нестан, как будто ветки к дереву, привиты.
Где б она ни показалась, все как будто в кучу сбиты,
И в ее ж лучах спасенья ищет ею же убитый.
В стольный град пути направив, едут вновь неутомимо,
И семи светил мерцанье с солицеликой несравнимо.
Красоты ее сиянье для ума непостижимо.
Ко дворцу царя примчались, понесясь неуловимо.
К Тинатин вошли, чей образ всех сердца лишает мира.
Ей к лицу венец и скипетр и державная порфира.
И дарит она вошедших светозарностыо эфира.
Повелитель индов входит, как герой и солнце мира.
Тариэль с супругой деве произносят свой привет,
Вслед лобзаниям взаимным потекли ручьи бесед.
Дом воспрянул в озареньи, в темноте не меркнет свет,
Заланичен цвет рубинов, заресничен черный цвет.
Тариэля приглашает Тинатин на трон почетно.
«Ты воссядешь! — отвечает, — как мудрейшему угодно.
«Больше, чем когда, имеешь ты на трон права сегодня.
«Лев из львов с тобой воссядет, чье лицо с светилом сходно».
Тинатин за руку взявши, он ее возводит ввысь.
С ней сажает Автандила, страсти смертью в ней зажглись,
Всякий образ перед ними бледной тенью в бездне вис,
Не затмить таких миджнуров как Рамину, так и Вис.
Тинатин полна смущенья, с Автандилом сидя рядом,
Вся трепещет, облик блещет бледнорозовым нарядом.
Молвит царь: «Напрасно смотришь на меня стыдливым взглядом,
«Мы любовь венчаем счастьем, мудрецов согласно взглядам.
«Дети! Жить тысячелетье пусть достанется вам жребий,
«Без страданий, испытаний, в счастьи и великолепья.
«Неизменными остаться, как закон предвечный в небе.
«Я ж покоя удостоюсь от десницы вашей в склепе».
Царь велел войскам явиться к Автандилу на поклон:
«Вам его царем могучим посылает небосклон.
«Я же, старостью недужен, отдаю ему свой трон,
«Как меня, его вы чтите, соблюдая мой закон».
Автандилу поклонилась рать и каждый дидебул.
«Прах мы твой, земли хозяин, — доносился войска гул. —
«Верноподанным — щедроты, а врагам — меча разгул.
«Тот ослабит вражьи длани, кто нам в сердце горн раздул».
Тариэль ласкал супругов, нежных слов рассыпав строй.
«Вы сошлись, — он молвит деве, — вас не сжечь, костер хоть строй.
«Твой супруг мне брат названный, а тебя я чту сестрой.
«Меч сумеет супостатам бед тяжелых вывесть рой».