Ныне песнь начну другую, провожу я удальца.
В этот день Ростам не принял посетителей дворца,
На рассвете встал он гневен, огнедышит без конца,
Повелел позвать вазира; вводят — нет на нем лица.
Видит царь: вазир заходит во дворец, потупя взор.
Говорит Ростам: «Забыл я твой вчерашний разговор.
«Сильно ты меня обидел, не приду в себя с тех пор,
«Сознаю, что дал, любезный, я тебе лихой отпор.
«Что заставило, не помнишь, так меня рассвирепеть?
«Точно сказано в науках: «Огорченье — горя сеть».
«Знай, сердить меня не надо, рассуди — так лучше зедь!
«А теперь скажи все снова и на мой вопрос ответь!»
И вазир опять Ростану о вчерашнем говорит;
Царь прослушал и спаспету передать тотчас велит:
«Коль тебя сочту я умным, буду родом я левит,
Замолчи, — коль не желаешь, чтоб навек забыл твой вид».
От царя вазир выходит. Перед ним скорбящий дом.
Об отъезде Автандила — слышит — плачут все кругом.
«Не войду в дарбаз, — он молвит. — Помню я вчерашний гром.
«Пусть идет, кто смел. Что сделал, я жалею и о том».
Видит царь: вазир не входит — и послал за ним людей.
Те, войти к царю не смея, остаются у дверей.
Царь Ростан объят сомненьем и тоскует все сильней.
Молвит: «Видно, тот умчался, кто один и ста храбрей».
Царь печальный Автандила вспомнил, голову склонив,
И велел позвать вазира, неутешен и тосклив.
«Пусть придет и все расскажет, пусть войдет он, хоть и лжив».
И вазир. зходя к владыке, побледнел и еле жив.
Чуть вошел он, взор владыки вновь его бросает в жар.
«Значит, как луна, угасло паше солнце!?» — молвит царь.
Все сказал вазир, как было, кто тайком нанес удар:
«Да не светит нам светило. Дар для нас не Дар, как встарь».
Вновь, заслышав эти речи, поднял царь ужасный крик,
Молвит плача: «О, питомец, не засветит нам твой лик!»
Рвал он бороду и щеки, страх придворных был велик.
«Ты куда ушел, и где же столп твоих лучей поник?
«Если разум твой с тобою, ты не в горе одиноком.
«Что же делать мне, питомец? Дом мой в сумраке глубоком,
«Вняв другим, меня ты бросил в одиночестве жестоком,
«Мне страдать, пока с тобою я не встречусь ненароком!
«Не узрю тебя веселым, гордо едущим с охоты,
«Украшенье майдана — стана стройного красоты,
«Не услышу этот голос, что звучал напевом оды.
«Без тебя все мне впустую — этот трон и эти своды.
«Не сразит тебя и голод, хоть пути твои постылы,
«Лук тугой тебя прокормит, стрел твоих остры напилы,
«Одолеть твои страданья бог тебе прибавит силы.
«Но когда умру, питомец, кто ж заплачет у могилы?»
И пронесся плач повсюду, собралась толпа народа,
Рвали бороды на клочья хасы всяческого рода,
Стонам самобичеванья гулко вторила природа.
«Отвернулось солнце,- молвят, — мрак — удел людского рода»..
И с рыданьем, воздыхая, царь встречал в дарбазе знать,
Молвит: «Гляньте, светит скупо нам светила благодать.
«Чем пред ним мы провинились, что ушел от нас, как тать?
«У кого ж найдет спасенье опечаленная рать?»
Долго плакали, рыдали и утихли много позже.
Царь спросил: «Один уехал иль слуга поехал тоже?»
Шермадин вошел со страхом — очи царские всё строже
И вручил он завещанье; жизнь ему — страданий ложе.
«Я нашел листы вот эти в спальне, сложенными в ряд,
«Рвали волосы там слуги, рассыпая слезный град.
«Он уехал одинокий, брошен им и стар и млад,
«Казни лютой я достоин, цвету жизни я не рад!»
Прочитавши завещанье, все заплакали опять.
Царь велел: «Доспехов пышных пусть не носит наша рать.
«Вдов, и сирот, и увечных на молитву всех созвать.
«Чтоб в пути сошла к герою сил небесных благодать».