Тариэль, подобен зверю, тысяч зол покорен воле,

Говорит: «Вот то, чем дева обвивала длань дотоле».

Развязал он нарукавник, чья цена всех чисел боле,

Возложил себе на губы, мертвецов причастен доле.

Так лежал он неподвижно, как покойник у могилы,

На груди синели пятна от ударов страшной силы.

Льет Асмат потоки крови, разодрав на щеках жилы,

Но воды пещерной струи боль героя облегчили.

Автандил, вздыхая горько, на него кидает взгляд,

И Асмат рыдает громко, струи слез скалу долбят.

Привела его в сознанье, потушив каленый град.

Тариэль промолвил: «Кровью мир моей напиться рад».

Сел он снова, бледнолицый, а в глазах безумья след,

Роза алый цвет меняет на шафранный желтый цвет.

Угасает в нем желанье лицезренья и бесед,

И вернуться к жизни снова для него всех хуже бед.

Автандилу молвит: «Слушай, не владею мысли силой,

«Но скажу тебе о деве, что была моей могилой.

«Ты мне друг и утешитель, хоть моей не видел милой.

«Я дивлюсь, что дел остался в этой жизни, мне постылой.

«Я был рад Асмат увидеть: ей, сестре, я — брат названный.

«Мне с письмом она вручила нарукавник златотканный.

«Я надел» его на руку, снял с себя покров багряный ,

«И послал своей любимой этот редкий дар желанный».