Коноха встретила нас тишиной, но не гнетущей и мёртвой, хвала Рикудо, какая царила теперь в Аме, а умиротворённой, расслабленной, сонной. Утренний туман ещё окутывал деревню, когда наш отряд приблизился к небольшим боковым воротам. Стоявшие на страже у них шиноби тут же подобрались, завидев путников, однако расслабились, узнав одного из тройки Легендарных Саннинов и заметив АНБУ.

— Доставьте парня в закрытый госпиталь АНБУ, — распорядился Джирайя, когда мы вступили в деревню. — Подготовьте всё для того, чтобы Цунаде могла осмотреть его.

— Есть, — коротко кивнул капитан спецотряда и исчез вместе со своими подчинёнными и раненным нукенином.

Проводив их взглядом, учитель повернулся ко мне.

— Найди Итачи и расскажи ему о случившемся. Думаю, он уже в курсе, но подробности не помешают. И приведи его в госпиталь.

— Хорошо, — ответил я и зашагал по направлению к кварталу Учих.

Коноха мало изменилась за эти два года. Да, она выросла, обзавелась новыми домами, а некоторые старые были отремонтированы и прибавили этажей, однако в общем и целом она осталась всё тем же Селением, Скрытым в Листве. Правда, зелёной листвы теперь, в засушливый август, было мало, больше жёлтой и поникшей, но это ничуть не портило мой настрой.

Я чувствовал, что вернулся домой.

Поддавшись порыву, я запрыгнул на крышу одного из самых высоких домов, откуда открывался замечательный вид на резиденцию Хокаге и на лица прежних глав деревни, высеченные на скале над селением. Хаширама на этой огромной скульптуре невероятно, прямо-таки ненатурально серьёзен — считанные разы видел его таким, и то лишь до тех пор, пока поблизости не появлялся мой брат. Но зато Тобирама… да эта статуя просто идеально передаёт всю его сущность! Всю его каменную бездушность.

А вот Цунаде хорошо вышла: собранная, решительная — настоящая первая женщина Каге. Надо будет потом выразить ей своё восхищение.

— Кого я вижу! — раздался снизу звучный голос.

Опустив взгляд, я заметил на улице Кибу, сложившего руки у рта рупором.

— Сколько лет, сколько зим, — протянул я, спрыгнув на землю. Тут же ко мне подбежал большой белый пёс и принялся деловито обнюхивать, а затем, явно узнав, радостно завилял хвостом. — Ничего себе Акамару вырос.

— Ну да, есть немного, — беспечно бросил Киба, прямо-таки пожирая меня любопытный взглядом. — Давай рассказывай.

— Что?

— О своём путешествии! Ты два года где-то пропадал с Джирайей — только не ври, что рассказать нечего!

— Есть что, есть, — поспешил успокоить я парня, пока его возбуждённые вопли не собрали половину Конохи. — Слушай, давай позже встретимся и поговорим, а то сейчас я спешу.

— К Учихам? — вопрос прозвучал больше как утверждение, но я всё равно для порядка кивнул.

— Сенсей послал.

— Ага, ну конечно, — скептично проворчал Киба, запуская пятерню в длинную шерсть на загривке Акамару. — Тебе Учихи всегда были товарищей дороже.

— Вот только не ревнуй, — усмехнулся я и, подмигнув приятелю, ускользнул прочь, пока Инузука опять не начал причитать. Мне нравится Киба; он добрый и честный, хотя близкими друзьями мы не были и не станем никогда.

К счастью, больше судьба не свела меня по пути ни с кем из знакомых. Но вот зато едва войдя в квартал Учих я тут же нос к носу столкнулся с Минори.

— Вернулся, — с ну совершенно учиховской интонацией проговорила она.

— Как видишь, — отозвался я, без труда копируя её тон. — Рада?

— До безумия, — откинув за спину длинную растрёпанную косу, Минори спросила: — Что тебе здесь нужно?

— Не поверишь, пришёл с тобой повидаться, — охотно и с убийственной долей сарказма пояснил я. От дружелюбного и щадящего её чувства Узумаки она плевалась; посмотрим, как отреагирует на манеры истинного Учихи. — Все два года только о тебе и думал, на других девушек смотреть не мог.

— Иди ты, — мне почудилось или в её голосе действительно проскользнула обида? — Отвечай нормально.

— Если нормально, то мне нужен Итачи-сан, — сказал я, концентрируясь на потоках чакры вокруг. — Не знаешь, где он?

— Не знаю, — на какой-то миг мне показалось, что следующей фразой девчонка пошлёт меня… искать Итачи самому. — Может, дома или на площадке. Пошли посмотрим.

— Ну пошли, — согласился я, старательно скрыв удивление. Я-то благодаря сенсорным способностям знаю, что Итачи сейчас у Шисуи, но раз она настаивает…

Круто развернувшись, Минори быстро зашагала по направлению к дому главы клана, и я последовал за ней, держась на шаг позади. Сейчас ей четырнадцать, а она уже очень хорошенькая, куда больше, чем прежде: детская угловатость сменилась приятными глазу округлостями в нужных местах, взгляд стал взрослее, а усмешка — язвительней. Ох уж эта учиховская порода… Как же я её люблю.

— Похоже, здесь его нет, — констатировала девушка после того, как на стук в дверь никто не ответил. — Пойдём на площадку?

— С тобой — хоть на край света, Минори, — протянул я, чуть приметно ухмыляясь.

Она прищурилась.

— Уже без «чан»?

— А тебе с «чан» больше нравилось? — невинно уточнил я. — Как скажешь, так и буду к тебе обращаться. Хочешь, буду звать «богиня моих снов»?

Минори ничуть не смутилась, только хмыкнула и глаза закатила. Учиха, что тут сказать.

— А ты изменился, Изуна, — сказала она после недолгого молчания.

— Не без этого, — я спохватился; как бы не было мне приятно с будущей невестой болтать, но до свадьбы я ведь могу и не дожить, если в ближайшее время не доставлю учителю и, что важнее, блистательной Пятой Хокаге главу клана Учиха. — Слушай, мне, конечно, нравится просто общаться, но Итачи-сан нужен срочно.

— Что-то случилось? — Минори нахмурилась, пытливо посмотрела на меня.

— Потом, — коротко ответил я. — Давай к Шисуи-сану зайдём, вдруг Итачи-сан у него.

Разумеется, оба шиноби обнаружились там, где я и предполагал: на кухне у Шисуи, причём в комнате витали ароматы завтрака, заставившие мой пустой желудок болезненно сжаться и напомнить о своём существовании недовольным урчанием.

— Рад тебя видеть, Изуна-кун, — Шисуи тепло улыбнулся, увидев меня.

— С возвращением, — Итачи как всегда был более официален и сдержан. Впрочем, оба они не выказали ни малейшего удивления моим появлением; нашего с Джирайей возвращения явно ждали.

— Простите, что так неожиданно и резко, — легко, с уважением поклонившись, произнёс я, — однако Джирайя-сенсей и Пятая требуют вас к себе, Итачи-сан.

— Хорошо, уже иду, — спокойно откликнулся тот, поднимаясь с места. — Не будем заставлять Саннинов ждать.

Говорить, что по моей вине уже заставили, я предусмотрительно не стал и, пропустив главу клана вперёд, последовал за ним, на прощание подмигнув Шисуи и Минори. Встреча с Учихами, да даже с Кибой, который был рад меня видеть не менее искренне, чем бывшие родственники, почти растворила неприятный осадок, оставшийся после посещения Страны Дождя. Скажу ещё раз: я до безумия рад, что в Конохе так спокойно и мирно.

— Вызов касается случившегося в Амегакуре? — сосредоточенно уточнил Итачи.

— Да, — подтвердил я, нагоняя его, идя теперь вровень.

— Ты не мог бы рассказать подробней?

Я кивнул и поведал всё, что знал о произошедшем в Селении Дождя. Закончил я как раз к тому времени, когда мы подошли к закрытому для рядовых шиноби и гражданских госпиталю АНБУ. У лестницы, ведущей к дверям, я остановился.

— Пока есть возможность, — произнёс я, внимательно глядя на спутника, — ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, Итачи.

— Какой?

— Этот парень, Дейдара, работал на Коноху или на клан?

Прежде, чем дать ответ, Итачи помолчал немного, явно обдумывая, что сказать. Удивительно немного, но сказать он всё же в итоге решил правду.

— Это была сугубо наша с Шисуи инициатива. Информация, полученная нами от Дейдары, исправно передавалась Хокаге, однако о её источнике Пятая ничего не знает.

— Тогда, кажется, у тебя могут быть проблемы, — тихо заметил я.

На это Итачи только пожал плечами и направился к дверям, лишая меня возможности сказать или спросить ещё что-нибудь. Украдкой вздохнув, я последовал за ним вверх по ступеням; альтруизм — черта характера, весьма редкая для представителей клана Учиха, но нынешний глава наделён ею прямо-таки в какой-то гипертрофированной форме, словно отдувался за все предыдущие поколения эгоистов.

Стоявшие на страже у дверей АНБУ пропустили Итачи как всегда без вопросов, даже на меня лишь украдкой взглянули, видя, что я с ним. В приёмной Итачи обратился к дежурной медсестре, и та, вызвав свою более молодую товарку, отправила её показывать нам путь к помещению, куда доставили Дейдару. В той палате уже начала собираться компания.

— Только вас и не хватало, — кивнул Джирайя, стоило нам переступить порог. — Проходите.

— Вам удалось что-нибудь сделать? — спросил я и посмотрел на лежавшего на кровати без сознания парня. Что ж, как видно, нет.

— Мы ещё не начинали, — в тоне Цунаде промелькнула подозрительность, когда она повернулась к Итачи. — Прежде я хочу услышать тебя, Итачи.

— Цунаде-сама, я подтверждаю, что Дейдара — тот самый шпион в Акацуки, от которого я получал информацию на протяжении последних двух лет, — спокойно ответил он, но обострённое чутьё Узумаки подсказывало мне, что Итачи всё же в определённой мере нервничает (если такое определение, конечно, можно применить к нему). — И да, в тот раз два года назад я нарочно упустил его, когда вы отправили меня в погоню.

— Почему ты скрыл это от меня?

— Не видел смысла в разглашении такой информации. Кроме того, некоторым влиятельным силам деревни могло не понравиться, что вы сотрудничаете с нукенином Акацуки, и они попытались бы использовать данный факт против вас, — Цунаде хмыкнула, а я чуть нахмурился, вспомнив Данзо. — Однако если вы не знали о личности шпиона, то, следовательно, никак с ним не связаны; в случае ошибки все последствия принял бы я.

— Итачи… — проговорила Цунаде, со странным, не совсем понятным чувством глядя на него — пожалуй, примерно так порой смотрел Хаширама на Мадару.

— Как ты смог склонить парня к сотрудничеству? — спросил Джирайя, стоявший у окна, прислонившись к подоконнику.

— Дейдара работал с нами практически полностью добровольно, — неопределённо отозвался Итачи.

— А если подробнее?

— Прошу прощения, Джирайя-сама, — решительно произнёс Итачи, — я вам не отвечу. Был использован особый метод, который я предпочёл бы не называть.

— Я поняла, — неожиданно сказала Цунаде. — Всё в порядке, можешь не говорить.

Итачи вежливо кивнул, а мне же в голову закралось подозрение, что связан этот метод с чьими-то глазами.

— Ладно, раз с этим разобрались, — продолжила Пятая, перенося внимание на Дейдару, — давайте посмотрим, чем помочь парню.

— Смею предположить, он попал под действие одной из техник Мангекью Шарингана, — подал голос до того молчавший Иноичи, сидевший на краю кровати, опустив ладонь на лоб подрывника. — Во всяком случае, повреждения очень серьёзные.

— Что бы это могло быть? — проговорила Цунаде и покосилась на меня. — Изуна?

Теперь все взгляды обратились ко мне. Повисло напряжённое молчание, пока я не ответил, притворяясь спокойным, старательно подавляя растущую злость:

— Не имею ни малейшего понятия.

— Но ты лучше любого из нас знаешь техники Ма…

— Сказал же: без понятия! — всё-таки не выдержав, огрызнулся я, но тут же постарался взять себя в руки. — И не потому, что прикрываю, как вам кажется, брата; я всего лишь не уверен, что это и в самом деле он.

— Что тебя заставило так думать? — серьёзно спросил Джирайя.

Прежде, чем дать ответ, я зачем-то покосился на Итачи; тот слушал внимательно, как и другие, лицо его было абсолютно непроницаемо, но всё же я понимал, что Итачи действительно на моей стороне. Внутренне обрадованный его, пусть и не высказанной, поддержкой, я начал говорить:

— Когда Нагато назвал мне имя своего союзника, я на какой-то момент, признаюсь, даже поверил ему, но как только оправился от удивления и успокоился, практически сразу стал подозревать ложь. Впрочем, вины Нагато нет; он искренне верил в иллюзию, созданную тем шиноби. Почему же я решил, что преступник — не Мадара? Да как раз потому что лучше других знаю, как действовал, мыслил, на что был способен мой брат. И первое: Мадара никогда не оставил бы после схватки противника медленно умирать. Он был убеждён, что такая мелочность недостойна шиноби, и врагу надо дать уйти достойно, а не оставлять его медленно испускать дух в луже крови. Второе — ментальное воздействие, — я жестом указал на Дейдару. — Хоть и являясь главой Учих, Мадара не слишком любил гендзюцу и прочее копание в мозгах; у нас в клане были специалисты в этой области, выполнявшие все «работы», связанные с воздействием на разум пленных, но вот мой брат предпочитал ниндзюцу и тайдзюцу. Далее, то, в каком состоянии мы нашли Дейдару, говорит о том, что парня, хоть и относительно недолго, но пытали физически. И опять, Мадара мог это сделать лишь для получения информации, а тут и так было ясно, что Дейдара предатель. Опускаться до издевательств в наказание за провинность Мадара бы не стал; да, он бывал жесток, временами даже излишне, но безбашенным садистом не был никогда.

— Но возможно ведь, что за него пытал парня кто-то другой, — заметил Джирайя. — Я вообще считаю, что в Аме не один человек поработал.

— Совершенно с вами согласен, сенсей, — кивнул я, — однако это лишь говорит в пользу моей теории. Важные дела — а получение Риннегана я справедливо причисляю именно к важным — Мадара всегда решал в одиночестве. Взять хотя бы стычки с Хаширамой; у нас нередко после боёв, где кто-то из клана пытался оказать главе поддержку в сражении с вечным врагом, были целые лекции на тему: «Никому не трогать, он мой». В некоторые дела Мадара даже меня посвящал уже после того, как всё решил. А вот тащить несколько человек вырывать Риннеган у союзника, попутно издеваясь над предателями и убивая мирных жителей направо налево, — совершенно не в стиле моего брата. Так что я убеждён, что тот шиноби — лже-Мадара.

Когда я закончил, слушатели какое-то время молчали, переваривая мои слова, пока, наконец, не подал голос Итачи:

— Насчёт того Риннегана, — он чуть прищурился. — Это ведь твои глаза, верно?

— Исторически — да, — отозвался я, складывая руки на груди. — Но я отдал их перед смертью брату — о чём, кстати, совершенно не сожалею, — затем Мадара, по всей видимости, по некой причине пересадил их Нагато… Но вот у кого они теперь, не имею понятия.

— Есть ли вероятность, что этот шиноби связан с кланом Учиха? — негромко спросила Цунаде, поочерёдно глядя то на меня, то на Итачи.

— К сожалению, я практически полностью уверен в наличии такой связи, — серьёзно ответил Итачи. — Подтверждением тому служит не только данное происшествие, но и то, о чём я вам уже раньше докладывал, Цунаде-сама: на протяжении нескольких лет кто-то систематически проникал, минуя барьер селения, на территорию нашего квартала. Это прекратилось лишь после того, как при содействии Иноичи-сана была установлена система распознавания чакры.

— Плохо, очень плохо, — пробормотала Пятая, задумчиво поглаживая подбородок. — Отступник-Учиха, да ещё с Риннеганом…

— Да ещё выдающий себя за моего брата, — добавил я. — Однако не могу не понять его выбор; всё же имя Мадары и по сей день — не пустой звук.

Все опять пристально уставились на меня; пожалуй, с гордостью в голосе был небольшой перебор.

— Хорошо, допустим, что наш враг — не Мадара, — сказала, наконец, Цунаде. — Вернёмся к Дейдаре. Физические раны я залечила, но вот ментальные… Иноичи, как думаешь, сможешь вытащить его?

— Я могу попытаться, — ответил он. — Но парень словно спрятался от воздействия за непробиваемой стеной… или за стеной в центре лабиринта, скорее так. Тут нужна кропотливая работа, и это может занять немало времени, — он вдруг осёкся, задумавшись. — Хотя, есть одна идея. Итачи, ты поможешь мне?

— Разумеется, — кивнул Итачи, подходя ближе. — Что мне нужно делать?

— Войдёшь в его разум следом за мной, — пояснил Иноичи. — С Шаринганом тебе легче будет найти дорогу в его подсознании. К тому же, полагаю, присутствие знакомого может помочь парню раскрыться.

— Я понял, — Итачи активировал Шаринган. Все были заняты обсуждением действенности метода и не заметили, как он чуть прищурился, явно пытаясь вернуть потерянный фокус. Узнаю эти симптомы; значит, видит он уже как минимум плохо.

— Полагаю, нам всем нет смысла присутствовать, — заметил Джирайя и направился к выходу. — Изуна, идём.

— Да, конечно, — быстро кивнул я, отрываясь от мыслей о вреде Мангекью и выходя из палаты следом за учителем. Цунаде же осталась — наверняка хотела следить за процессом сама.

— Ты действительно так уверен, что это был не Мадара? — спросил Джирайя, когда мы вышли из здания на улицу, под уже начавшее палить солнце.

— Уверен, — решительно подтвердил я. — Как и в том, что этот шиноби очень опасен. Особенно теперь, обретя Риннеган.

Вместо ответа Джирайя только вздохнул. Прекрасно его понимаю — перспектива бороться с обладателем силы Рикудо Сеннина навряд ли кого-то обрадует.

Поев в небольшом ресторанчике, мы с учителем расстались: он отправился по своим делам, а я на автомате побрёл обратно в квартал Учих. Мне там и точно словно мёдом намазано; хотя, если что, я же не видел ещё своего дорогого друга. Шисуи я решил пока не тревожить, поэтому направился сразу на тренировочный полигон, где ощущал такую знакомую чакру.

Саске повзрослел за эти два года. Да, по сравнению с тем же Итачи он до сих пор остался невысоким (всего, судя по всему, на пару сантиметров выше меня), но лицо его заметно ожесточилось, взгляд окончательно стал пытливым и колючим — идеальный Учиха, что тут сказать. В это утро Саске тренировался один, ведя с лишь ему видимым противником бой на мечах. Он ловко наносил отточенные удары в пространство, уклонялся, отскакивал назад, но тут же вновь переходил в наступление — был так увлечён, что совершенно не замечал окружающее, не видел меня. Что ж, грех не воспользоваться такой возможностью.

Я оказался у него за спиной в мгновение ока и приставил к горлу кунай прежде, чем ушедший в себя друг успел сообразить, что происходит.

— Шиноби должен более внимательно относиться к собственной безопасности, — прошептал я ему на ухо.

Напряжённые плечи Саске тут же расслабились.

— Вернулся, значит, — проворчал он, но только глухой не услышал бы в его тоне удовольствие, которое Саске даже не пытался скрыть. — И как всегда не можешь без показухи.

— А ты как всегда сосредоточен лишь на себе, — не остался в долгу я, убирая клинок от его горла. — Разве Итачи-сан не рассказывал, что есть такая штука, как бдительность?

Тихо хмыкнув, Саске повернулся ко мне.

— Сакура будет рада твоему возвращению.

— А мне казалось, она должна больше обрадоваться моему уходу — вы как раз вдвоём остались, как она и мечтала.

— Не начинай.

— Ладно, ладно, не скромничай! Знаю я, как у вас молодых бывает…

Мои дальнейшие подколки не допустил блеснувший клинок, который я принял на свой. Активировав Шаринган, Саске из этого положения попробовал контратаковать, но я разгадал его задумку и метнулся в сторону, поудобнее перехватил катану и моментально нанёс удар, который, впрочем, был умело заблокирован.

— Что, с воображаемыми друзьями биться надоело, решил попробовать с настоящими? — не преминул поддеть я друга.

Он не стал отвечать, предпочтя словам действия. Учиха, чему тут удивляться?

Ещё несколько пробных атак, призванных оценить способности оппонента, позволили мне понять, что уровень Саске как мечника заметно возрос по сравнению с тем, что был прежде. Поэтому я со спокойной совестью перестал себя сдерживать и начал сражаться всерьёз.

Бились мы долго и примерно на равных; на стороне Саске был набравший силу Шаринган, а на моей — опыт. Наша борьба продолжалась до того момента, пока на нас в прямом смысле не обрушился водопад.

— Остыньте, мальчики, — миролюбиво проговорил неожиданно нарисовавшийся на площадке учитель.

— Какаши-сенсей! — раздражённо рявкнули мы с Саске, как по команде поворачиваясь к нему.

— Ну что вы, чуть встретившись, сразу дерётесь?! — всплеснула руками маячившая подле наставника Сакура. — И вообще, Изуна, ты чего опять цепляешься к Саске-куну?

Мы с другом быстро переглянулись.

— О, ну всё, узнаю родную команду, — протянул я, а Саске хмыкнул и растрепал рукой волосы, стараясь стряхнуть с них хоть часть капель.

Нежная встреча со старыми товарищами, чуть не обернувшаяся для меня переломом пары-тройки рёбер, предсказуемо закончилась на кухне дома Шисуи.

— И кто такой гениальный надоумил Сакуру идти в ученицы к Цунаде-саме? — немного наигранно ворчал я, моя посуду после того, как ближе к вечеру Какаши и Сакура всё же ушли. — Одной драчливой женщины нам в деревне было мало…

— Если помнишь, сделать из неё медика было нашей общей идеей, — мигом ощетинился Саске, вытиравший тарелки. — А кто её обучит лучше, чем Пятая?

— Нет, ну тебе-то, понятно, всё равно — своего ненаглядного «Саске-куна» она если и тронет, то исключительно нежно, — не слушая его, продолжал возмущаться я. — Но ты обо мне подумал? А о других ребятах, которые могут ненароком что-нибудь ляпнуть в её присутствии — и даже не поймут, как оказались в больнице по уши в гипсе.

— Помолчал бы! Тоже мне, стратег.

— Уж всяко больший стратег, чем ты…

Шисуи вошёл на кухню как раз в тот эпичный момент, когда Саске попытался покончить со мной при помощи палочек для еды.

— Эй, малышня, полегче! — прикрикнул Шисуи, пытаясь напустить на себя серьёзность, но весело блестящие глаза его как всегда выдавали. — Драться в песочнице за куличики будете.

— Браво, Шисуи-сан, какие познания в доакадемской архитектуре! — деланно восхитился я.

— Уймись уже, — отмахнулся он; спорить насчёт возраста со мной ему, похоже, было неловко.

Не уверен, что сдал бы тему без боя, но тут ощутил, что в квартал вернулся его хозяин.

— Что ж, пойду я, пожалуй, — сказал я, передавая другу последнюю тарелку. — Саске, будь так любезен, отвлекись от своего внутреннего мира и не забудь про завтрашнюю тренировку. И спасибо за ужин, Шисуи-сан.

— Всегда пожалуйста, — с улыбкой ответил он.

Пока Саске, насуплено молчавший, был занят убиранием посуды в шкаф, я подал Шисуи знак, чтобы он задержал моего друга. Явно догадавшись, чем обусловлена просьба, Шисуи кивнул, и я, простившись, вышел на улицу. Итачи я нашёл у него дома в рабочем кабинете, где он сидел, прикрыв глаза и склонив голову над разложенными на столе бумагами.

— Итачи, — негромко позвал я, останавливаясь на пороге.

— Проходи, — отозвался он, поднимая на меня утомленный взгляд.

Последовав приглашению, я подошёл ближе, опустился на татами напротив него.

— Вам удалось?

— Да, — лаконично ответил Итачи. От себя могу добавить, что, судя по его убитому виду, это было крайне непросто. — Нам с Иноичи-саном удалось привести Дейдару в норму. Сейчас он ещё слаб, но со временем, как говорит Цунаде-сама, поправится окончательно.

— Ясно.

Повисла пауза. Наконец, он спросил:

— О чём ты на самом деле хотел поговорить?

— Итачи, ответь честно: как много видят твои глаза?

Понимая, что передо мной притворяться бессмысленно, Итачи позволил себе тихий вздох и устало потёр переносицу.

— С каждым использованием Мангекью всё меньше, — признал он. — Ты ведь и сам это знаешь.

— Знаю, — подтвердил я и чуть подался вперёд. — Но понятия не имею, как ты намерен решать эту проблему.

— Я не хочу это обсуждать, Изуна.

— А я хочу, — продолжил настаивать я, призвав на помощь всю упёртость. — Хотя, может, мне попробовать догадаться? Ты ведь собрался терпеть до последнего, пока совсем не ослепнешь, а после героически погибнуть на глазах у брата, чтобы одним махом пробудить у него Мангекью Шаринган и, кроме того, обеспечить возможностью обрести Вечный Мангекью, так?

Впервые на моей памяти Итачи выглядел искренне поражённым; и всё же он быстро взял себя в руки.

— Как ты догадался?

— Я знаю тебя не первый год и прекрасно понимаю, что ради брата ты готов абсолютно на всё. Ты с лёгкостью и без сожалений пожертвуешь собой, только бы Саске не испытал тех же проблем с потерей зрения, которые испытал ты… Но мне твой план категорически не нравится.

— Вот как, — флегматично проронил Итачи. О да, чтобы его переубедить, понадобятся просто невероятной силы аргументы.

— Нет, конечно, если ты хочешь сделать Саске глубоко несчастным, твой план хорош, — безжалостно продолжил я. — Однако неужели ты забыл, что бывает, когда Учиха теряет родного брата? Мне напомнить, что стало с моим братом? — на лице Итачи, до того слушавшего меня совершенно равнодушно, промелькнула тень раскаяния, и он собрался было сказать что-то в своё оправдание, но я поднял руку, призывая его к молчанию. — От потери близких Шаринган становится сильнее, это факт. Но вместе с тем тонкая психика нашего клана нередко от таких потрясений даёт сбой, что вкупе с новообретённой разрушительной мощью Мангекью может оказаться большой проблемой для более адекватных окружающих. Многие говорят, что Мадара к концу жизни сошёл с ума… Как ни печально, я готов в это поверить — родные братья в нашей большой семье значат друг для друга очень много, Итачи. Пожалуй, порой даже чересчур много.

— И что ты предлагаешь? — устало спросил он. Кажется, сегодня у него просто нет сил со мной спорить. — Не пробуждать у Саске Мангекью вовсе?

— Почему же? — протянул я. — Но прошу, оставь это дело мне, Итачи.

— Что ты намерен делать?

— Предоставь это мне. Уверяю, ты не будешь разочарован.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, обдумывал сказанное.

— Я готов положиться на тебя, Изуна.

Я кивнул, вместе с тем прекрасно понимая, что он лжёт.

Что ж, нужно осуществить задуманное прежде, чем у Итачи появится шанс погеройствовать.