Мир был бескрайним и белым. Вечность в нём длилась, словно один бесконечно долгий день.

Мир был ничтожно малым и чёрным. Каждый день в нём становился вечностью.

Мудрец перемещался по нему, исследуя белизну.

Мать была заперта в нём, заточённая в вечной тьме.

Мудрец взмахивал посохом — и картины прошлого и настоящего оживали, из небытия восставали образы шиноби и людей, интересных ему.

Мать закрывала глаза — и видела перед собой тех, кто был нужен ей для исполнения плана.

Мудрец никогда не вмешивался напрямую — он мягко направлял реки судеб в те русла, которые не приведут их в океан катастрофы.

Мать тянулась к нужным своею душой, нежно нашёптывала, что стоит делать.

Однако реки меняли направления вновь, возвращаясь на прежний путь.

Послушные дети всегда делают то, что скажет мама.

Мудрец проигрывал.

Мать выигрывала.