С самого раннего утра Шикамару был в штабе АНБУ — заканчивал сводить воедино всё, что удалось извлечь из видения Ханаби. Схема, занявшая собой ещё одну стену, противоположную таблице предметов, была внушительна и информативна, включала в себя детали, касавшиеся места, в котором обосновались шиноби, предположения об отношениях внутри их группы, а также техники, которую обсуждали Хината и Итачи, — трансфигурации объектов.

С ней оказалось работать интереснее всего. Проанализировав то, что говорили Учиха Хината и Итачи — для этого Шикамару три раза просил Иноичи показать ему воспоминание о случившемся, — Шикамару пришёл к некоторым выводам.

Во-первых, для трансформации объектов используется энергия, сходная с чакрой (что подтверждалось анализами предметов из того мира), а значит и для создания боевых световых лучей, возможно, тоже.

Во-вторых, маги, как называл Итачи тамошних воинов, не способны воспринимать сенчакру (и, наверное, обычную), более того, не знают даже о её существовании.

В-третьих, при помощи техники магов можно создавать что угодно из чего угодно, за исключением пяти вещей, в том числе еды, да и то, похоже, ограничения имеют место лишь потому, что маги не знают о сенчакре.

В-четвёртых, существует техника Эванеско, «убирающая» вещь, превращающая её в чистую энергию.

Это самое Эванеско шиноби даже опробовали. Впрочем, как показали испытания, недостаточно просто сказать слово — нужно ещё совершить строго определённое движение рукой, аналогично складыванию ручных печатей при сотворении дзюцу. Здесь надо отдать должное Тен-Тен: потратив два дня, она всё-таки подобрала движение и смогла добиться исчезновения куная. Неджи, при помощи Бьякугана наблюдавший за всеми её попытками, сообщил, что вполне материальный кунай распался на некие мелкие составляющие и рассеялся в пустоту. После этого ребята ещё некоторое время просто развлекались, убирая всё, что только можно, а на докладе Хокаге вместо объяснений заставили исчезнуть кисть и чернильницу. Пятая пришла в полный восторг, и ещё полчаса не отпускала команду, заставляя применять технику снова и снова. Один раз, взяв у Тен-Тен палочку, даже попробовала сама, но результата не добилась — инструмент в принципе слушался только молодую Тен-Тен.

Что касается темы взаимоотношений между пропавшими, Шикамару она занимала меньше, но всё же некоторые моменты заставляли искренне поразиться. Из видения стало понятно, что у их друзей вполне себе неплохие отношения как минимум с двумя нукенинами Акацуки (касательно Сасори информации не было). Из того, что ни Наруто, ни Сакура, ни даже Саске, который вообще-то хотел брата убить, не кидались на Итачи, следовал логичный вывод, что ребята узнали о нём что-то, что заставило их изменить отношение к старшему Учихе. Это предположение заставило Шикамару вернуться к собственным мыслям, заброшенным из-за всего произошедшего за последние месяцы, что в истории клана Учиха и лично Итачи всё не так чисто. Поразила также и Хината, серьёзно изменившаяся за это время, спокойно общавшаяся с Итачи и, судя по всему, имевшая весьма неплохие отношения с Дейдарой; будь на её месте Ино, Шикамару бы предположил, что она сумела очаровать молодого нукенина и даже влюбить в себя, но Хината… Нет, она на такое не способна — была, по крайней мере. Добавляло удивления и то, что Первый Хокаге (да и все прочие) спокойно относились к непонятно как воскресшему в том мире Мадаре — но тут у Шикамару вообще не было догадок.

Дверь кабинета открылась, отрывая его от раздумий, и внутрь вошли, обсуждая что-то, Неджи и Тен-Тен. В последнее время напарники всегда приходили вместе, хотя и жили чуть ли не в разных концах деревни, что наводило на определённые мысли. Впрочем, их отношения ничуть не касались Шикамару.

— Привет! — Тен-Тен улыбнулась, но выглядела удивлённой. — Ты же вроде говорил, что не придёшь, у тебя сегодня дела.

— Да, родственница матери приезжает, но после полудня, а до этого я решил заскочить и дописать ещё кое-что, — Шикамару махнул на стену. — А вы чем сегодня займётесь?

— Продолжим попытки превратить что-нибудь, — отозвался Неджи. — Проблема в том, что нужно подбирать не только движения, но и слова.

— Что ж, удачи вам, — кивнул Шикамару — кроме как на удачу тут было рассчитывать не на что.

— Спасибо, — оставив вещи и забрав палочку, ребята ушли в тренировочный зал.

Постояв минуту в задумчивости, Шикамару подошёл к столу и извлёк из одной из коробок волчок; тот качнулся на его руке, но не закружился. «Значит ли это, что всё будет хорошо? — мысленно спросил себя Шикамару. — Или лишь то, что прямо сейчас мне опасность не угрожает?»

Наскоро пообедав в Ичираку, Шикамару вышел из главных ворот деревни и, отойдя от Конохи на пару километров, уселся на камень и стал ждать. Запрокинув голову, он наблюдал за облаками ещё пару часов, пока его не окликнули. Повернувшись, Шикамару увидел невысокую темноволосую девушку в одежде крестьянки, не носившую протектор, — всю в дорожной пыли, измотанную, но серьёзную и решительную настолько, что все колкости мгновенно позабылись.

— К Хокаге? — только и спросил он. Девушка коротко кивнула, и они вдвоём быстро направились самым безлюдным путём к резиденции.

Накануне Шикамару пришло письмо, в котором Темари сообщала, что отправилась в Коноху, и озвучивала необходимость поговорить с Пятой в условиях максимальной секретности. Шикамару понимал, почему Темари поступила так — вероятность перехвата личных писем меньше, чем корреспонденции, адресованной Хокаге, — но не имел понятия, о чём пойдёт речь. Впрочем, раз Темари пошла на такие ухищрения, в том числе и на изменения для путешествия своего облика, дело однозначно серьёзное.

В резиденции их уже ждали. Пятая приветственно кивнула посетительнице и вопросительно посмотрела на неё.

— Итак, в чём дело?

— Цунаде-сама, я прибыла по приказу Гаары, — заговорила Темари. Её голос был не таким, как обычно, более высоким, но прежние командные нотки остались. — Однако он хотел, чтобы я говорила лично с вами, по возможности без посторонних.

— Всем, кто присутствует здесь, я абсолютно доверяю. Можешь говорить при них.

— Как угодно, — кивнула Темари, а Шикамару сделал для себя мысленную заметку, что удостоен доверия Хокаге. — По сведениям наших шпионов, в Стране Дождя в последние месяцы значительно возросла активность шиноби. Кроме того, на той территории нашими АНБУ были обнаружены следы чакры одного из известных нукенинов Акацуки — Хошигаке Кисаме, причём неоднократно, а также Орочимару.

— Значит, есть вероятность, что Орочимару вернулся в Акацуки, — отец нахмурился; в своё время именно его посылом было сообщить союзникам о воскрешении Змея.

— Мы тоже так считаем, — подтвердила Темари и добавила, обращаясь к Пятой: — а также предполагаем, что их убежище находится именно в Амегакуре.

— Эта деревня всегда была закрытым миром, никому неизвестно, что в ней происходит, — негромко произнесла Шизуне. — Да и Джирайя-сама, когда пропал, направлялся именно в Страну Дождя.

— И что Гаара намерен делать? — серьёзно спросила Пятая.

— Он собирает отряд, — ответила Темари, — который возглавит лично и направится с ним в Страну Дождя, чтобы поставить в этом деле точку. Я здесь для того, чтобы передать вам его предложение присоединиться к операции.

На полминуты в кабинете повисло молчание.

— Надеюсь, — произнесла, наконец, Пятая, — Казекаге осознаёт, что это могут воспринять, как интервенцию?

— Осознаёт, — кивнула Темари. — Однако он не намерен позволять Акацуки бесчинствовать и дальше. Кроме того, он не станет захватывать Аме и вредить её народу — всего лишь избавит деревню от нукенинов, держащих её.

Хокаге вздохнула и помассировала переносицу.

— Я понимаю, почему Гаара так решил, — сказала она, — как и причины его ненависти к Акацуки. Более того, я разделяю их.

Темари внимательно посмотрела на неё.

— Так что вы ответите, Цунаде-сама? Вы присоединитесь к нам?

— Мне надо подумать и обсудить это с советом, — сказала Пятая. — Приди завтра на рассвете, я дам ответ.

— Хорошо, — Темари поклонилась и покинула кабинет. Дождавшись кивка Хокаге, Шикамару поспешил догнать её.

— Серьёзно, — заметил он, когда они спускались по лестнице.

— Действительно, — кивнула Темари и перевела тему: — Мне нужно укрыться где-то до новой встречи с Хокаге.

— А ещё помыться и поспать, — лениво констатировал Шикамару. — Пошли, родственница моей матери, я знаю место.

Мать, заранее предупреждённая ещё с утра, встретила Шикамару и Темари с улыбкой.

— Рада тебя видеть, Темари-чан, — ласково сказала она, забирая у гостьи рюкзак. — Можешь принять свой облик, не трать чакру — здесь тебя никто посторонний не увидит. Ты голодна? Или сначала хочешь принять ванну?

— Ванну, если вы не против, — ответила Темари, отменив Хенге.

— Идём со мной, — сунув её вещи Шикамару, мать распорядилась: — Отнеси в гостевую спальню.

— Ага, — бесцветно откликнулся Шикамару и побрёл на второй этаж. Оставив поклажу в гостевой комнате, он вернулся вниз, на кухню, где мать уже вовсю хлопотала над ужином. Как раз к тому времени, как еда была готова, появилась Темари, на ходу закладывая за уши распущенные и ещё мокрые после ванной светлые волосы, и они сели за стол.

Некоторое время царило молчание: ни Шикамару, ни, похоже, Темари не знали, о чём поговорить, предпочитали просто есть. Видя их неловкую пассивность, мать украдкой улыбнулась и решила взять дело в свои руки.

— Как вообще дела, Темари-чан? Почти год прошёл с нашей встречи.

— И год непростой, — отозвалась она, сделав глоток чая. — Много чего случилось, дел полно, так что ни минуты покоя.

— А ещё и двое младших братьев, — мать сочувственно покачала головой. — Нелегко за ними приглядывать, но и не приглядывать невозможно, да?

— Вы правы, Ёшино-сан. Как бы то ни было, я чувствую ответственность за них, хотя Гаара и Казекаге, а Канкуро — джонин.

— Понимаю, милая. Мой сын, вроде бы, уже взрослый, состоявшийся шиноби, а в бытовых вещах такой безответственный!..

Не рискуя встревать в разговор, Шикамару продолжал притворяться невидимкой. С каждой минутой он всё больше жалел, что в своё время познакомил Темари с матерью.

Обсуждение продолжалось ещё долго и не щадило его. Судя по периодами бросаемым взглядам, Темари всё ждала, когда он не вытерпит, но Шикамару был твёрд в своём показном пофигизме.

— Не хочешь сыграть в шоги? — когда с ужином было покончено, предложил он.

— Хочу, — недолго думая, кивнула Темари, поднимаясь с места. — Спасибо за такой тёплый приём, Ёшино-сан.

— Не за что, — вновь улыбнулась мать. — В этом доме тебе всегда рады, Темари-чан.

— Скажи, — когда они вышли на энгаву, произнесла девушка, — твоя мать тоже считает, что мы встречаемся?

Шикамару молча кивнул. Темари закатила глаза и вместе с ним вошла в комнату, где стоял стол для шоги. Дверь шиноби оставили раздвинутой, чтобы был виден внутренний двор, в котором уже залегли длинные тени приближавшихся сумерек.

Играть с Темари всегда нравилось Шикамару — она отличный тактик, и умения оценивать обстановку и планировать ходы ей не занимать. При этом отчего-то в моменты игры Шикамару постоянно вспоминался их бой на экзамене на чунина — то, как он поймал Темари в ловушку, а затем сдался.

— Ещё один ход, и тебе будет некуда отступать, — заметил Шикамару, критично изучая положение фигур на доске.

— Сегодня не сдашься на последнем ходу? — с усмешкой поинтересовалась Темари.

Шикамару поднял на неё взгляд. Неужели думает о том же?

— И не мечтай, — хмыкнул он, завершая партию. Темари, казалось, не особенно расстроилась; неспешно потянувшись, она сказала:

— Я устала с дороги, так что неудивительно, что проиграла.

— Могли вообще не играть, раз устала, — пожал плечами Шикамару.

— Ну нет. Кто знает, когда бы мы получили возможность поиграть ещё?.. — Темари пристально посмотрела на него. — Да и я вижу, что тебе это нужно.

— Не понимаю тебя.

— Я знаю, что случилось с твоим учителем и подругой, — Темари заговорила неожиданно мягко. — Мне жаль.

Шикамару не стал отвечать, просто кивнул. В памяти вновь всплыли вечера, когда вот здесь, в этом самой комнате он играл в шоги с Асумой — а теперь сенсея нет. То, что Шикамару так усиленно старался отринуть, запихнуть в самый дальний угол сознания, вновь нахлынуло на него: печаль и боль.

Темари поднялась, подошла ближе и села рядом с ним. Посмотрев пару секунд в глаза, вдруг обняла.

— Только в этот раз, — прошептала Темари ему на ухо.

Шикамару просто обнял её в ответ, прижал к себе, а затем, повинуясь инстинкту, поцеловал.

На рассвете они вновь (Темари опять превратилась в черноволосую девушку), соблюдая все меры предосторожности, пришли в резиденцию Хокаге.

— Мы поддержим вас, — без предисловий объявила Пятая.

— Приятно это слышать, — Темари говорила сдержанно, но Шикамару чувствовал, что она довольна. — К нынешнему моменту отряд Гаары уже должен быть на базе у границы.

— Мой отряд сможет прибыть к Аме через три дня. Я, как и Казекаге, лично поведу своих людей, всё-таки Акацуки — это слишком серьёзно.

— Тогда я немедленно отправляюсь обратно, чтобы передать сообщение.

— Хорошо, — кивнула Пятая. — Шикамару, сопроводишь Темари, а также будешь моим представителем в штабе Казекаге до объединения отрядов.

— Есть, — отозвался он. Его помощь в деле пропавших пока не требовалось, и Шикамару был рад возможности сделать ещё что-то полезное.

Торопясь, Шикамару и Темари достигли цели к вечеру второго дня. В пограничной заставе, служившей временным лагерем отряда Казекаге, кипела жизнь: шиноби сновали туда-сюда по поручениям, кто-то тренировался в просторном зале, некоторые запечатывали в большие свитки провиант, оружие и воду.

Гаару они нашли в одиночестве прогуливающимся по стене; услышав шаги, он обернулся.

— С прибытием, — произнёс он. — Судя по твоему присутствию, Шикамару, Хокаге согласна.

— Да, — подтвердил Нара. — Отряд Конохи будет у Аме завтра к вечеру.

— Мы выступаем через час. Темари, передай приказ.

Темари кивнула и удалилась внутрь заставы. Когда они остались одни, Гаара обратился к Шикамару:

— Благодарю за помощь. Моя сестра права, на тебя можно положиться.

— Уничтожение Акацуки и в наших интересах тоже, — заметил Шикамару.

Взгляд Гаары на какой-то миг сделался пытливым — так похожим на тот, которым часто смотрела его сестра, — но ничего добавлять или спрашивать Казекаге не стал и жестом пригласил Шикамару следовать за ним.

Пока все готовились, Шикамару и Темари получили возможность поесть и немного отдохнуть, а через час отряд, состоявший из тридцати человек, покинул территорию Страны Ветра, ступив на земли соседей. Впереди шла команда разведчиков, оценивавшая путь, и сенсоры, следившие за тем, чтобы никого не было в округе. Видимо, им везло: за день пути шиноби лишь раз попалась команда из Амегакуре — пришлось задержать её, чтобы в селении не узнали о передвижении отряда. Шиноби Дождя никто не пытал, но на вопросы, заданные «по-хорошему» ни один из них не ответил — многих это разозлило (мол, как можно быть преданными удерживающим деревню нукенинам), однако Шикамару отдал этим шиноби должное. Гаара, похоже, разделял его мнение.

— Кто бы ни руководил деревней, — сказал он Шикамару, — он умеет заставить людей быть верными себе. Вопрос только, добился он этого при помощи страха или авторитета.

Шикамару кивнул, соглашаясь.

В условленное время отряды двух стран соединились в полутора десятках километров от Аме. Пятая привела с собой семь команд; среди них была и команда Гая в полном составе, и вновь реорганизованная седьмая, теперь включавшая в себя Сая, Кибу и Шино под руководством Какаши. Также в стороне ото всех остановились четверо АНБУ, которые, обменявшись парой фраз с коллегами из Суны, вместе с ними исчезли в темноте — отправились на разведку.

Жестом подозвав к себе Шикамару, Пятая в сопровождении его и Какаши подошла к Казекаге и его сестре. После обмена приветствиями Пятая спросила:

— У вас уже есть план?

— Я намеревался послать к деревне парламентёров и вызвать главу Амегакуре на разговор, — ответил Гаара. — Полагаю, приглашение двух Каге он не проигнорирует.

— Двух Каге с небольшой армией, — хмыкнула Пятая, глаза которой прямо-таки горели в предвкушении — ей не терпелось разобраться со всем не меньше, чем Гааре. — Я согласна с вашим планом. От Конохи пойдёт Шикамару.

— От Суны — Темари, — распорядился Казекаге.

Объединённый отряд перебрался ближе к деревне, остановился в её виду на противоположном берегу озера. Покинув лагерь, Шикамару и Темари направились в селение по длинному мосту; у ворот их уже ждали.

— Что Коноха и Суна забыли на нашей земле? — хмуро спросил суровый шиноби со шрамом через всё лицо. Двое стражников молча стояли у воротных столбов, но каждый момент были готовы атаковать.

— Хокаге-сама и Казекаге-сама желают говорить с вашим главой, — ровно ответил Шикамару, не отводя взгляд.

Шиноби помрачнел ещё больше.

— И поэтому они привели армию к нашим стенам?

— Всё в порядке, Хиро.

Шиноби почтительно отступил, давая дорогу рыжеволосому мужчине за тридцать. Растрёпанный, просто одетый, он совершенно не производил впечатления кого-то важного — но взгляд, манера держаться, а также уважение, которое выказывали ему воины Аме, говорили о том, что первое впечатление ошибочно.

— Вы возглавляете Амегакуре? — спросила Темари, сузив глаза.

— Так и не скажешь, верно? — самоиронично усмехнулся шиноби и добавил: — Я готов встретиться с Каге, однако не в вашем лагере. Площадка перед мостом вполне подойдёт.

— Мы передадим им, — кивнул Шикамару, и послы отправились обратно.

— Он совершенно не похож на руководителя селения, — негромко поделилась своим мнением Темари.

— Наруто тоже не похож, но однажды обязательно им станет, — отшутился Шикамару, хотя на самом деле был напряжён.

— Ну? — первым делом спросила Пятая, когда шиноби вернулись.

— Их лидер согласен на встречу, — доложил Шикамару. — Ожидает вас на площадке перед мостом.

— Это может быть ловушка, — заметил Баки, бывший учитель Гаары.

— Тогда будьте начеку, — отозвался Казекаге. — Я собираюсь поговорить с ним в любом случае.

Пятая одобрительно хмыкнула и приказала Шикамару и Темари следовать за ними в качестве сопровождения. Нара был этому только рад — так была возможность лично присутствовать при встрече высокого уровня. «Вот что чувствует отец, когда сопровождает Пятую на официальных визитах к дайме или в другие страны», — подумал он.

Рыжеволосый шиноби уже ожидал их; он, казалось, полностью поглощён своими мыслями, но стоило Каге и их спутникам подойти, приветственно склонил голову.

— Несмотря на то, что вы самовольно вторглись на нашу территорию, мне приятна возможность познакомиться, наконец, с вами лично, — произнёс он совершенно спокойно. — Хотя ваши действия, повторюсь, не располагают к дружелюбному настрою.

— Эта мера — вынужденная, — ответил Гаара, внимательно рассматривая лицо собеседника. Пятая тоже не могла отвести от него глаз. Помолчав немного, она тихо сказала:

— Я не хотела верить, что это вправду ты.

— Вы его знаете? — уточнил Гаара.

— Знаю, — подтвердила Хокаге, беря себя в руки. Её лицо приняло жёсткое выражение. — Это Яхико, бывший ученик Джирайи, ныне являющийся главой Акацуки.

— Всё верно, — кивнул шиноби, ничуть не смущаясь от слов, прозвучавших, как обвинение. — Полагаю, вы расспросили Какаши?

— И я не верю ничему из того, что вы, нукенины, ему внушили, — Пятая крепко сжала кулаки — дурной знак.

— Я и не надеялся, что вы поверите сразу, — ответил Яхико, — но если вы выслушаете меня…

— С нукенинами есть лишь один способ разговора — бой, — прервал его Гаара.

— Я знаю, у вас, Казекаге, с Акацуки были разногласия личного характера, однако не стоит из-за этого горячиться.

— Ваши подчинённые убили меня.

— Не совсем — в смысле, не совсем мои подчинённые, — Яхико вздохнул. — Это всё очень сложно, не объяснишь так сразу.

— Я слушать ничего не намерен, — отрезал Гаара. — Сдавайтесь вместе со всей вашей сворой — вот моё условие.

Яхико прищурился; теперь из него пропали остатки расположения.

— Как типично для Великих Стран, — проговорил он с отчётливо слышным гневом, — приходить на территорию соседей без спроса со своими претензиями и требованиями. При этом словно забываете, что по вашей вине, из-за войны, которую вы между собой развязали, Амегакуре столько десятилетий лежала в руинах. Но теперь послушайте меня, Каге: вы и ваше мнение уважаетесь здесь ровно до первой капли пролитой крови. Вы привели с собой армию с явным намерением в случае, если я не сдамся, напасть — что ж, отлично, рискните. Но учтите вот что: Акацуки — мой личный АНБУ, стоящих на защите Амегакуре. Если вы нападёте, если тронете хоть одного жителя этого селения, на ваши собственные дома обрушится вся мощь организации — не только её членов, но и бидзю, захваченных нами. Так что либо вы успокоитесь и выслушаете меня, либо катитесь отсюда.

Впервые после их экзамена на чунина Шикамару видел, как безэмоциональный Гаара начинает терять контроль над собой. Его глаза загорелись, он подался вперёд — но Пятая опустила руку ему на плечо.

— Мы уйдём, — сказала она. — Но не надейся, что этим всё кончится.

— Если вам так хочется войны — пожалуйста, — ответил Яхико. — Мы будем лишь отвечать на агрессию, — он круто развернулся и ушёл по мосту обратно в деревню.

Ночь опустилась вскоре, и продолжили путь шиноби в темноте. Они не спешили, но отступали — таким был приказ двух Каге. Шикамару не знал, что они решат делать дальше, но понимал, что вначале оба вернутся в свои деревни для совещания с доверенными людьми.

— Не знаю, почему, — задумчиво произнесла Темари, рядом с которой Шикамару шёл, — но мне показалось, что этот человек действительно не станет нападать первым.

— Мне тоже, — признался Шикамару, искоса наблюдая за тем, как Пятая и Какаши ожесточённо спорят о чём-то вполголоса.

Тут рядом с Хокаге возник АНБУ и передал какое-то сообщение — важное, судя по тому, как она вскинулась и моментально отправила за Казекаге. Переглянувшись, Темари и Шикамару подошли ближе.

— Спецотряд обнаружил нынешнее укрытие Акацуки, — довольно сообщила Пятая. — И оно — не поверите — возле того злополучного храма в Стране Водопада.

— Тогда отправимся туда, — предложил Гаара, который явно не спешил расставаться с целью поквитаться с врагами.

Пятая кивнула и отдала приказ о смене направления.